Пролог

 Прохладный приморский ветер нес за собой огненно золотые крылья, парящие в воздушных просторах. С них едва заметно осыпались мелкие перьинки воспламеняющиеся, как только улетали прочь за небесными потоками. В них ощущалась легкость, будто можно облететь весь мир на этих величественных крыльях. Над островом, где с высоты птичьего полета видно прелесть темных, но прекрасных лесов, скрывающих в своих кронах большую часть магической флоры; просторных степей, на которых живет вся фауна, включая издавна переселенных сюда людей; можно было ощутить свободу. В изящности рек, что оберегают земные части от засухи, разнося водные богатства, будто вены кровь; да внушительности гор, что защищают земли от бурь, надвигающихся с экватора Мирового Океана; – безопасность. Но между этим шармом замечается и обратная сторона. Менее прекрасная, но все также реальная часть, – выцветшая земля с разрушенными, опустошенными домиками, на которой во все века появляется багровая кровь. Феникс, птица, что испокон веков считалась символом огня и жизни, пролетая над твердью, окутанной морозным ветром, зигзагом парила в воздушном просторе, пытаясь выбраться из этого ледяного потока. Глядя вниз, она видела, помимо мрака, все ту же прелестную ширь, в красоте которой таилась её надежда. Пролетая все ниже и ниже, вырывая огненные крылья из лап морозного ветра, птица потеряла высоту, почти доставая лапами до тусклой, пропитанной кровью земли. Перед собой она увидела высокую ель, от которой чудом успела уклониться на высокой скорости полета, лишь зацепив за ветку крыло, отчего в воздухе на мгновение повисло огненное облако от оторванных перьев. Только обрадовавшись, что ей удалось избежать катастрофы, Феникс почувствовала что-то на своем теле. Рядом со своей головой птица почувствовала слабый, но до ужаса мрачный ледяной поток, смешивающийся с тихим низким рыком. Повернувшись, она увидела лишь открытый рот с острыми, будто лезвия, пожелтевшими зубами, от укуса которых ей было не убежать... Вот, кто был виновником всего этого мрака. Люди называют подобных тварей "демонами", – весьма им к лицу. Забавно, что сами они походят от рода человеческого, но при этом предпочитают есть своих же, хотя и не побрезгуют и другими существами. Верно, до появления демонов не было ни разрухи, ни смертей, ни холода... Клац – и пасть чудовища закрылась. Лицо демона, что почти не отличалось от человеческого, скривилось в гримасе удивления. Во рту пусто. Открыв свои кривые холодные руки с длинными когтями, как у животного, что держали подбитую птицу, демон обнаружил, что её нет. Феникс испарился, лишь оставив за собой ожоги на тыльной стороне ладоней, что быстро восстанавливали свой прежний облик, и темно-серый пепел, рассыпавшийся на землю. Голодный, недовольно скривившийся демон отправился прочь, оставив остатки ранее прекрасной птицы одиноко лежать на выцветшей траве с едва заметными бордовыми пятнами... Через некоторое время, когда заря уже начинала смеркать, скрывая в пелене вечера улики, возле пепла послышались чьи-то шаги. За легким звуком приближения показалась затемненная людская фигура. Она резко, без особой грации, присела, в попытках разглядеть останки в траве, и в тот момент на одну из сторон лица попал оранжевый свет солнца, демонстрируя черты физиономии, – утонченной, смазливой, даже девичьей. Человек из любопытства дотронулся до едва заметного пепла, отчего ему показалось, что он дотронулся до чего-то живого. От кончиков пальцев и до самого сердца почувствовалось тепло, даже некий уют, от которого по коже пробежали мурашки, из-за чего тело резко выпрямилось. В одно мгновение он почувствовал, как со спины кто-то обнимает его, так нежно, ласково. От этого его сердце забилось чаще, а дыхание участилось. Только резко для него же появилось странное дурное предчувствие, которое перекрыло позитивные эмоции до него. Человек нерешительно убрал руку и с сомнениями посмотрел на темный пепел, которого, казалось, стало меньше. Страх неизвестного был больше, чем желание остаться, потому он поднялся и ушел в другую сторону, оставив пепел дальше одиноко лежать на земле, скрываясь во мгле ночи.