62. Ты моя жизнь

Я знаю, что один из аэропортов Парижа называется Шарль-де-Голль, но ровно через три часа наш самолёт пребывает в аэропорт Ле Бурже, потому что он принимает рейсы на частных самолётах. Вцепившись в предплечье Марата, я рассматриваю каждую деталь этого места, пока мы куда-то идём. Не могу даже сосредоточиться, взгляд словно затуманен. И не успеваю я прийти в себя после перелёта, как нас встречает ещё один интересный мужчина в сером костюме, здороваясь с Маратом и приветливо улыбаясь мне. Они о чём-то беседуют, но я не могу уловить суть, потому что она разговаривают на английском, а мой разговорный английский очень плох (примерно как и письменный). Спустя несколько минут общения нас ведут к парковке, Марат неспешно открывает для меня переднюю дверцу, я залезаю в машину и жду, когда он сядет тоже.

Всё время, что мы едем, я рассматриваю улицы города — здесь горят фонари, очень много туристов, я не могу отвести взгляда и даже что-то сказать. Целых полчаса я молчу, не в состоянии даже о чём-то думать.

Когда уже он ведёт меня в наши новые апартаменты, у меня напрочь пропадает дар речи — это настоящие хоромы, находящиеся на последнем, шестом этаже. Но больше чем сама квартира, меня поражает собственная терраса — Марат легонько подталкивает меня вперёд, за талию.

Мне открывается чудный вид на Эйфелевую башню, которая будто находится в нескольких метрах от нас — такая величественная и красивая.

Это то место, которое я представляла, закрывая глаза. То самое место, в которое я всегда мечтала попасть. Я ступаю на деревянный пол, поражаясь круглыми кустиками, что стоят по углам и в промежутках между столиками.

— Это просто невероятно, — восхищаюсь я, тяжело сглатывая. — Клянусь, я сейчас упаду в обморок.

— Не бойся, я тебя поймаю, — его мягкая хрипотца касается будто моей макушки. Сложно передать словами, насколько я благодарна ему за эту красоту.

— Я никогда не думала, что смогу когда-то оказаться в Париже, — признаюсь ему, потирая вспотевшие ладони. — Это была несбыточная мечта.

— Я обещаю исполнить все твои несбыточные мечты, — наклоняясь, он целует меня в макушку.

Насладившись видом, я оборачиваюсь к нему. Он приягивает меня на себя, целоваться на террасе, с видом на Эйфелевую башню — что-то из разряда фантастики, но это происходит сейчас, прямо сейчас, со мной.

— Мне кажется, ты что-то слишком богатый дядька, — смеюсь, прикрывая рот рукой.

— Дядька, значит?

— А кто? Мне восемнадцать, а тебе уже двадцать девять! Не юный мальчик, это уж точно!

— А тебе нужен юный мальчик?

— Побесить тебя? Или хочешь, чтобы я сжалилась?

— Сжалься, — на выдохе отвечает он, хватает меня на руки и неся в спальню, на огромную кровать, просто королевских размеров.

— Тогда меня устраивает этот дядька, — я тыкаю указательным ему в грудь. — Прямо очень устраивает.

Обычно я не ложусь так рано. Хоть наш перелёт был очень быстрым, но у меня всё равно слипаются от усталости глаза. Марат помогает мне раздеться, и я проваливаюсь в безмятежный сон, пока он убаюкивает меня, лаская.

***

Наши дни проходят прекрасно — на первом этаже, прямо под рукой, находится пекарня, в которую мы заходим каждое утро. В моём инстаграмме впервые за всё время его существования выложено примерно тридцать историй с фотографиями всего — нашей террасы, Эйфелевой башни, парков, кафе.

Вчера я засмотрелась на одно платье в дорогущем магазине — и Марат заставил меня зайти в него. Он купил мне это серенькое платье чуть выше колено с тонким поясом на талии и чёрный берёт, в котором я хожу везде.

— Знаешь, я как-то читала или в видео смотрела, уже не помню, что Эйфелевую башню должны были снести, но из-за туристов приняли решение её оставить.

— Ты решили провести мне мини-лекцию лекцию?

— А что, полезно!

Вчера Марат заказал ужин на кораблике по реке Сене, где были только мы вдвоём, наслаждаясь речной прогулкой. Он любит уединение, а я люблю, когда мы вместе.

Сейчас мы обедаем на улице, в одном из кафе с видом на башню. Вообще не хочу никуда отходить от неё, мне к ней тянет. Я ем пирожное «макарун» с разными начинками, Марат пьёт кофе, держа свою ладонь на моей руке.

— Марат, я не говорила тебя, но кое о чём переживаю.

— В чём дело? — он сразу же напрягается.

Три дня назад я волновалась из-за того, что могу забеременеть, особенно когда не выпила таблетку. Я боялась, что она сделает организму ещё хуже. А уже находясь здесь, я прочитала в интернете, что из-за отсутствия месячных может не быть овуляции. Это значит, что шанс беременности минимальный — а может его и вообще не быть. Моих месячных нет с начала сентября, уже два месяца, если не больше.

В больнице говорили, что цикл может сбиться из-за чего угодно — стресса, внутренних травм, хотя всячески врач и медсестры избегали этих тем.

— Помнишь, ты в меня... Ну... Кончил?

— Ты переживаешь из-за этого? — вполне спокойно спрашивает Марат.

— Я... Немного переживала, да. Думала, что могу забеременеть. Но сейчас мне кажется, всё наоборот.

— В каком смысле?

— Марат, у меня не идут месячные, — честно отвечаю я, опуская взгляд. — Возможно, я не смогу иметь детей?

— Детка, не говори ерунды. Мы сможем иметь детей.

— Откуда ты знаешь?

— Я постоянно общался с твоим врачом, я всё знаю.

— И что он сказал? Что я смогу иметь детей?

— Да, — отрезает он, крепче сжимая мою ладонь на столе.

— А ты хочешь, чтобы у нас были дети?

Он не спешит отвечать, делая ещё один глоток кофе. Я всматриваю в редкие солнечные лучи, которые переливаются в его волосах. Серо-голубые глаза будто заглядывают мне в душу, выворачивая её наизнанку.

Может, он и не хочет, чтобы у нас были дети? Тогда не нужно кончать в меня после раз, если так.

— Чего ты молчишь?

— Представляю, какой прекрасной мамой ты будешь.

— Я? — смущаясь, спрашиваю и снова отвожу взгляд.

— Я знаю, что тебе об этом думать рано, но конечно я хочу, чтобы у нас были дети.

— Мне рано, зато тебе в самый раз. Ты же парень не молодой.

— Мне в самый раз, — улыбается он.

— Ты бы хотел мальчика или девочку?

— Мальчика, — твёрдо и быстро отвечает он.

— А почему не девочку?

— Потому что это будет маленькая принцесса, точная твоя копия. Тогда я точно свихнусь от переживаний за тебя и её.

Меня пробирает на смех. Это правда, тогда Марат просто чокнется.

— Я представляю картину, как её не будет дома допоздна, она не будет брать трубку, а ты...

— А я найду её и запру на месяц после такой выходки.

— Ой, конечно, — отмахиваюсь я. Хотя...

— Я не шучу, Сень.

— Ужас! Если бы у меня был такой строгий папа, я бы даже не посмотрела на тебя, боясь его реакции!

Возможно, я боялась реакции папы — но это был вполне понятный страх, не потому что он был слишком строг ко мне. Впоследствии я собиралась рассказать о нас, делала первые шаги, папа меня понимал.

— За это я ему благодарен.

Деревья уже окрашены в жёлто-красный, под шуршание листвы я невольно задумываюсь о папе и о том, как было бы хорошо, будь он сейчас рядом. Чувствую, как уголки губ невольно поднимаются в какой-то меланхоличной улыбке.

Знаю, что папа был бы счастлив за меня. Откусывая пирожное, я смотрю на небо, еле сдерживая порыв слёз. В этот момент я вижу надвигающиеся серые тучи, заполняющие пространство сверху. Мелкие капли дождя падают на асфальт, но мне нравится, это восхищает меня. Мы в центре Парижа, я поедаю пирожные, мой мужчина держит меня за руку и всё это под осенним дождём. Будто я попала в самый свой чудесный сон, который стал явью.

— Мне кажется, я точно поправлюсь после этой поездки. Багеты, пирожные...

— Надеюсь, потому что тебя уже сдувает ветром. Мне это не нравится. Тебе нужно больше есть.

— Но я и так постоянно ем, ты же видишь! — протестую я. В больнице я ела, дома, в Киеве, здесь — я ни в чём себе не отказываю, но вес не возвращался.

Внезапно я вижу перед собой девушку — в красном пальто, угольно-черными волосами, лет двадцати пяти примерно. Она расплывается в улыбке и о чём-то увлечённо нам рассказывает на английском, но я вообще ничего не понимаю, потому что её речь слишком быстрая. Я стараюсь разобрать хоть что-то, когда Марат ей уже отвечает.

Девушка протягивает ему фотоаппарат, он что-то рассматривает из её рук.

— Марат, что она хочет? — с нетерпением спрашиваю я.

— Она говорит, что ты очень красивая и спрашивает, не против ли мы, чтобы она выложила фотографии с нами на свою страничку.

— Фотографии с нами? Она нас фотографировала?

С сияющими глазами девушка протягивает фотоаппарат мне в руки, я смотрю на маленький экран и вижу, как мы сидим здесь, он держит меня за руку, слабо улыбаясь, а я смеюсь, в своём чёрном берете.

— Очень красиво! А она может мне скинуть эти фотографии?

На английском Марат просит её сделать это, она присаживается рядом со мной и протягивает телефон со своим открытым инстаграммом. Мы подписываемся друг на друга, на прощание она даже обнимает меня.

— Что она сказала в конце?

— Что мы очень красивая пара. И ты лучшая её часть.

— Это уже не её слова!

— Это правда.

***

Завтра последний наш день в Париже, послезавтра утром мы улетаем домой. Марат просит меня хорошо выспаться, но я не могу спать последние ночи в таком месте. Пока он спит, я делаю себе кофе, беру книжку и выхожу на нашу балконную  терассу, наслаждадиться видом.

Вдруг со стола я чувствую вибрацию телефона — по телеграмму звонит Ильдар!

— Привет!

— Привет, увидел, что ты была онлайн пару минут назад. Я уже испугался, что тебе там украли.

— Кто же меня украдёт с такой охраной?

— И то правда. Как дела, рассказывай.

Мы общаемся, напрочь забывая о времени. Он рассказывает мне о работе в зале, я ему о том, сколько кушаю и в каких количествах. Включаю камеру, показываю виды. В один момент он отвлекается на кое-что другое.

— Листал новости в одном канале сегодня, и увидел такой прикол, выставили прямо на утро после того вечера.

Он пересылает мне новость, которую я молча читаю:

«Девушка владельца клуба накинулась с ножом на него, сотрудников и гостей, в результате чего порезала мужчину. У богатых свои причуды, а как вам такая романтика в отношениях?».

Там даже есть фотографии и короткое видео...

— О Господи... — выдыхаю я.

— Ты что, расстроилась? Это же фигня.

— Это не фигня. Не показывай Марату, прошу тебя.

— Чего ты боишься? Он присутствовал в тот день, это для него не новость.

— Не новость, но я не хочу, чтобы он знал, как моя выходка ещё и появилась в новостных каналах.

— Лучше бы я и тебе не показывал.

Настроение портится, но Ильдар всячески старается меня успокоить.

— Кстати, как там Ника?

— Приезжай в Киев, и узнаешь, — улыбаясь, отвечаю я и чувствую, как на мои плечи падает тёплая ткань.

Оборачиваясь, вижу не очень довольное лицо Марата.

— Чего не спишь? — спрашиваю я.

— Это ты чего не спишь?

— Болтаем с Ильдаром.

Ещё какое-то время мы общаемся с ним, но уже под жёстким надзором Марата. Потом мы отключаемся, и я устало зеваю, допивая свой кофе.

— Пошли спать, малыш. Мне нужно, чтобы ты выспалась перед нашим отъездом.

— У тебя на завтра какая-то особая программа?

— Можно и так сказать.

***

Всё время нашего отдыха Марат был расслабленным, а сегодня он какой-то раздражённый. Молча он выходит из спальни, оставляя меня одну. Мне кажется, я сделала что-то не так, отчего он мог разозлиться? Может, он сердится из-за нашего ночного разговора с Ильдаром? Он же ревнивец до мозга костей, кто знает, что ударит ему в голову. Хотя вчера ещё всё было хорошо, я засыпала под его поцелуями.

С обратной стороны стеклянной двери я наблюдаю за тем, как он курит, сидя на терассе и что-то делает в телефоне. Тяжело вздыхая, я выхожу и подкрадываюсь сзади и обнимаю его за шею.

— Всё в порядке?

Он кивает, сразу же туша сигарету и притягивая меня к себе на колени.

— Ты какой-то слишком серьёзный, — замечаю я.

— Всё хорошо. Не бери в голову.

Решаю его не донимать, потому что на этот разговор он явно не настроен. Но мне действительно кажется, что он зол и не в порядке. Я могу угадать его настроение по взгляду. При мне он всегда старается держаться одинаково и никогда не говорит о своих проблемах, но этого всё равно не скрыть.

— Так что у нас сегодня в планах?

— Скоро увидишь.

И действительно — ближе к шести вечера мы выдвигаемся, но путь очень короткий, потому что Марат устроил ужин в самой Эйфелевой башне! На лифте мы поднимаемся  в ресторан Жюль Верн на втором ярусе. Внутри темноту разбавляют расставленные на столах свечи и проникающие сквозь большие окна огни города.

Больше всего меня поражает, что мы здесь одни — поблизости нет ни посетителей, ни официантов.  Положив руку мне на талию, он проводит меня вперёд. Посередине ресторана стоит накрытый столик, и неожиданно для себя понимаю, что кроме нас всё-таки есть ещё один человек — саксофонист.

Мы становимся возле огромных окон. Я прижимаюсь к нему. Нас окружают только живая музыка и огни ночного города, на которые я завороженно смотрю.

— Марат, это прекрасно, — шепчу я, не в силах сдержать восторга. Сейчас я не могу считать его эмоций, его взгляд тверд, решителен, даже местами груб.

— Милая, послушай меня, пожалуйста.

— Д-да? Я слушаю.

— Я знаю, что не достоин тебя ровно так же, как и любой другой мужчина на этой земле. Ты столько пережила из-за меня и нашла силы снова впустить меня в свою жизнь.

С одной стороны я внимаю каждое его слово, а с другой — готова упасть в обморок, пропуская мимо ушей абсолютно всё.

— Но я сделаю всё, чтобы оправдать твои ожидания и сделать тебя самой счастливой.

Во рту пересыхает, я пытаюсь сдержать внезапно появившийся приступ кашля. На лбу появляются капельки пота, всё тело словно охватывает жар. Мне хочется что-то сказать, возразить, спросить, что происходит, но я не могу собраться с мыслями, в голове каша. Марат нежно и властно проводит пальцами по моим волосам, я неотрывно смотрю в его глаза, которыми он буквально пожирает меня.

— Ты моя жизнь и весь мой мир. Я хочу, чтобы ты была моей, всегда, каждый день, каждую ночь, чтобы принадлежала только мне.

Марат, этот высокий, крепкий мужчина почти под два метра ростом, одетый в чёрный костюм, становится на одно колено передо мной и дотрагивается до моих рук. А после этого достаёт маленькую коробочку и кармана, открывая её.

— Марат? — если до этого мысли были спутаны, то сейчас в голове совсем пустота.

— Принцесса, ты выйдешь за меня?

***

Прямо мороз по коже🥰🥰🥰 2 тысячи лайков и Сеня скажет да😂