36. Я не посмею быть с тобой грубым

— Сень? — зовёт меня подруга.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— М?

— Чего не спишь?

— Не могу, — обречённо говорю я. — Закрываю глаза, а перед глазами...

А перед глазами снова та сцена. Снова он закрывает мне рот, хватает за волосы, лапает.

Он лапал меня везде.

Лапал, когда я кричала и звала на помощь, когда просила не трогать меня, когда чувствовала его руки на моей груди и ниже. Музыка перекрывала все мои крики. Тысячу раз я пожалела, что отказалась от того, чтобы охранник пошёл со мной.

— Не думай об этом, пожалуйста. Всё обошлось, он ведь не тронул тебя?

— В каком-то смысле тронул.

— Ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю.

— Это я во всём виновата, — с печалью в голосе шепчет подруга. — Зачем мы туда потащились?

— Ник, что ты такое говоришь? Ты не виновата в том, что есть такие мужчины.

— Это не мужчины, это просто ублюдки, куски дерьма.

Без них мир был бы лучше, безопаснее.

Женщины не боялись бы гулять по ночам, ходить развлекаться, носить красивую одежду.

— Папе расскажешь о том, что случилось? — спрашивает она, заправляя прядь моих волос мне за ухо.

— Да ты что? Нет, конечно. У него будет инфаркт, инсульт и всё, что только можно в этом роде.

— Мою маму тоже схватил бы приступ, расскажи я ей что-то подобное.

Слава богу, было уже довольно поздно, когда мы вернулись — и папа спал. Впервые в жизни я очень обрадовалась, что он сильно устал на работе. Если бы он заметил меня такой, то всю ночь пришлось придумывать какую-то ерунду — а что тут можно придумывать? В этом ужасном состоянии я бы не смогла выдумать никакой сносной лжи.

— Давай позвоним Юле, — предлагает Ника.

— Юля спит, скорее всего. Ей нужно набираться сил, пока она болеет.

— Ладно, с утра позвоним.

Я встаю с кровати.

— Ты куда?

— Возьми нам таблетки и воды на утро. Вдруг, голова будет болеть.

— Ты такая заботливая. Твоему будущему мужу с тобой повезло.

Услышав эти слова, я улыбаюсь, несмотря на то, что от событий сегодняшней ночи хочется плакать. Зарыться головой в подушку и плакать.

***

Марат разбудил меня с самого утра. Хотел узнать, как я себя чувствую и нормально ли мне спалось.

Кошмары снились всю ночь. Толком я и не спала. Засыпала на какое-то время и просыпалась в холодном поту — снились ужасные вещи. Но ему об этом я не сообщила. Лишь сказала, что Ника уезжает завтра, и сегодня весь день я пробуду с ней, чтобы он не переживал.

Я понимаю, что ничего не произошло, но мозгом постоянно возвращаюсь в тот момент — и думаю, что было бы...

Что со мной было бы?..

Весь следующий день мы с подругой провели дома и гуляя по району. Когда она приехала, мы договорились пойти на море, но мне очень не хотелось отходить куда-то от дома. И, если честно, мне не хотелось ходить перед другими людьми в купальнике. Это ощущение — когда на тебя смотрят. Я не хотела, чтобы кто-то снова смотрел на меня, было противно. Я знаю, что это должно пройти, но сейчас мне просто хотелось быть недалеко от дома.

Ника вовсе не обиделась. Сказала, что ей всё равно лень спускаться к морю. Мы купили в магазине замороженный лёд, чипсы, сладкую воду в банках, посидели в сквере, поговорили по телефону с Юлей, всё ей рассказали. Она была настолько шокирована и думала, что мы просто шутим, издеваясь над её психикой.

— Сень, слава богу, что с тобой всё в порядке! Это просто кошмар, во что вы влипли! — вопила она — и нам казалось, что она хватается за голову.

Они успокаивали меня и говорили, что больше никогда в жизни не отправят меня одну в туалет.

Вечером мы зашли в кафе недалеко от моего дома — попить лимонада и покушать десертов. В заведении было очень жарко, поэтому пришлось выйти на улицу и сесть на лавочку — тенёк и лёгкий вечерний ветерок нас радовал, в отличие от десертов. Они не произвели никакого впечатления, было не очень вкусно, но мы всё равно прекрасно провели время.

— Слушай, я хотела спросить, а Ильдар это его сотрудник, да? — неожиданно выпалила, допивая лимонад. Спрашивая это, я заметила внезапно появившийся румянец на её щеках.

— Это его младший брат, — улыбнулась я.

— Я так и думала! Они похожи, да?

— Да, — ответила я. — Ты его успела рассмотреть?

— Когда он подошёл к тебе... Он очень красивый...

Тогда я поймала себя на мысли, что Ильдар действительно очень красивый — как и Марат. Они оба хорошо сложены, с правильными, немного грубыми чертами лица.

— Он тебе понравился?

— А он может не понравиться? Уверена, у него отбоя от девушек нет.

Возможно, так и было, пока он не променял женское внимание на наркотики.

— Кто знает.

Она не спросила у меня большего. И мысленно я была благодарно, ведь не особо понимала, что смогла бы ей ответить.

Что младший брат моего любимого мужчины признавался мне в симпатии? Что в придачу к красоте он имеет наркотическую зависимость и ужасный характер? Нет, я не имею никакого права разглашать такие подробности их семьи. Марат — мужчина, с которым я хочу пробыть каждое мгновение своей жизни, я не хочу очернять хоть что-то, связанное с ним. Даже обыкновенным разговором с подругой.

На следующей день Ника уехала, я проводила её до вокзала, и поехала обратно домой.

***

Находиться наедине со своими мыслями очень страшно. Всё время болит голова, будто мигрень. Я сплю весь остаток дня и вечер. Мне снова снятся кошмары, от которых я не могу отделаться — просыпаюсь в слезах, с трудом успокаивая себя осознанием, что это лишь сон.

Достаю телефон из-под подушки и вижу несколько пропущенных от Марата. Наверное, перезванивать слишком поздно, уже одиннадцать вечера — он либо уже спит дома, либо ещё на работе.

Поступаю, как эгоистка, но всё-таки набираю его номер.

Я хочу услышать его голос. Я безумно по нему скучаю. А после случившегося мне нужно знать, что... всё в порядке... У нас.

К моему счастью, он почти сразу же берёт трубку.

— Прости, что так поздно, — выпаливаю я, прежде чем он успевает сказать хоть слово. — Я увидела от тебя пропущенные и решила перезвонить.

— Только поэтому решила позвонить?

— Ещё хотела услышать тебя, — признаюсь я. Нет ничего плохого в том, чтобы сказать любимому человеку, что скучаешь по нему.

А я скучаю, очень сильно, безумно.

Никогда не думала, что смогу так сильно полюбить. Конечно, у меня были симпатии к парням, но всё это было не то.

— Я заходил к вам сегодня.

— Заходил? — я не верю своим ушам, хотя понимаю, что в этом нет ничего такого. — После работы?

— Да, но ты спала.

— А ты что, папе так и сказал, что ко мне пришел?

— Нет, я просто спросил, как у тебя дела. Он сказал, что ты спишь.

— Да, я заснула и проспала весь вечер. Но если бы знала, что ты придёшь...

— Мы завтра увидимся. Ты ведь пригласила меня на день рождения отца?

— Конечно же, ты придёшь вечером? Папа не хочет отмечать, но я думаю, он всё равно будет очень рад.

— Я обязательно приду. Даже не сомневайся.

***

Утром я просыпаюсь по мелодии будильника ровно в половину девятого, зная, что папа уже собирается на работу. Не умытая и не рассечёная, я выбегаю из своей комнату и бегу на запах яичницы с помидорами.

— С днём рождения, папуля! — кричу я, подбегая к нему сзади и крепко-крепко обнимания, прямо как в детстве.

Кажется, папа не ожидал этого — лопатка падает на плитку.

— Сень, чего ж так пугать-то?!

— Пап, можешь не нудить хотя бы в свой день рождения! — я поднимаю лопатку и целую его в щеку, становясь на носочки.

— Ладно, уговорила, — смеётся он. — Спасибо, доченька. На год ближе к смерти.

— Пап, ну хватит, что ты говоришь?

— Так, иди умывайся, и я жду тебя завтракать.

Кушать мне не хочется, тем более что я только встала. Но я хочу узнать, во сколько папа придёт сегодня с работы и в которому часу нужно будет накрыть на стол. Быстро делаю все дела и сажусь за стол, всё ещё в пижаме.

— Ты мне скажи, когда успела Марата пригласить? — неожиданно спрашивает папа, накладывая яичницу по тарелкам. Сразу же себя успокаиваю — они вчера виделись. Наверное, Марат упомянул, что я его пригласила. И папу я предупреждала, что приглашу его.

— Да я уже не помню. А что такое? Я же тебя изначально поставила в известность, что приглашу Марата!

— Мне просто интересно, когда ты успела.

Сейчас самый удачный момент для того, чтобы рассказать немного правды. Просто её нужно хорошо отформатировать.

— Говорю же, не помню. Вроде я ему об этом написала неделю назад. Может, больше.

— Ты ему написала?

— Да, а что? Мы общаемся и переписываемся.

— Сень, если честно, я не понимаю, чего ты добиваешься.

— Всё ты понимаешь, чего я добиваюсь. Но если ты сильно переживаешь, то не стоит — мы просто общаемся и тебе не придётся за меня краснеть, — мои слова вызывают во мне кучу эмоций, которые изо всех сил я стараюсь сдерживать и не показывать.

— Дочь, я не собираюсь из-за тебя краснеть, хоть ты иногда всё для этого делаешь. Я просто боюсь, что из-за своих надежд и ожиданий в итоге ты можешь очень сильно пораниться. Ты взрослая, должна понимать, о чём я говорю.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, пап. Но что бы ты ни говорил, я всё равно... — я останавливаюсь, не понимая, как правильно преподнести папу информацию, а самое главное — какую информацию?

Что мне сказать?

Я слишком долго молчала, и даже не могу ответить на вопрос — почему?

— Что?

— Я люблю его, пап. Ты уже это слышал, но не слышал, как Марат помог мне, когда я в этом нуждалась.

— Марат помог тебе? — удивляется папа, откладывая вилку в сторону. — Каким образом?

— Тогда на каникулах перед сессией, когда я приехала, у нас была встреча одноклассников. Я возвращалась домой по Урожайной и за мной увязались какие-то парни, — рассказываю я, чувствуя, как щёки краснеют, а сердце начинает биться в сто раз сильнее и быстрее.

— Боже, что это были за парни? — папа сразу же бледнеет, пугается. Господи, главное, чтобы у него сейчас не случилось никакого приступа. — Что они с тобой сделали?

— Ничего, пап, всё в порядке! Видишь, я же сижу здесь, живая и здоровая. Пока они кричали мне сзади и подрывали к себе, я набрала номер Марата — ты позвонил ему с моего телефона, поэтому у меня остался номер.

— И что дальше? — я вижу напряжение на его лице. Кажется, даже капельки пота выступают на лбу. Ему категорически нельзя рассказывать, что со мной произошло в клубе.

Это просто убьёт его.

— Я попросила его приехать. Повезло, что он был дома. А эти парни уже подошли ко мне, начали приставать, я очень испугалась. Поблизости никого не было, только они. Ты же знаешь, это закрытая улица, там вообще мало кто ходит.

— Вот именно, но тебе нужно было идти именно через эту улицу! — папа включает воспитателя, хотя с того происшествия прошло уже полгода. — Они ничего не успели тебе сделать?

— Нет, потому что приехал Марат и распугал их одним своим видом. Он отвёз меня попить кофе в пиццерию, чтобы я успокоилась. Мы с ним немного поговорили, а следующее утро заказал мне пиццу.

— Почему ты мне об этом не рассказывала?

— Потому что я знаю, что ты бы разнервничался.

— Конечно же разнервничался! А как иначе? Ты же моя дочь, господи!

— Вот поэтому я и не рассказала, пап. Благодаря Марату всё обошлось, а просто так беспокоить твоё сердце и поднимать тебе давление я не хотела.

— Просто так, ничего себе, просто так...

— Вот, пап, поэтому я от своего не отступлю. Я в него влюблена и больше всего на свете хочу быть с ним.

— Доченька... — с нотками грусти в голосе произносит он, затем встаёт со стула и обнимает меня. — Я даже не знаю, что тебе на это сказать...

— Ничего не говори, просто прими это.

— Конечно я приму это. Я лишь боюсь, что тебе будет больно. Нельзя требовать от Марата к тебе каких-то чувств.

— Я и не требую.

— Ты ведь понимаешь, что это всё может быть не взаимно.

— Значит, пойду и приворот сделаю. Не волнуйся, найду решение.

Прыская от смеха, папа возвращается за стол и начинает кушать. Приятных запах помидоров искушает и меня, поэтому я решаю тоже покушать.

Делая глоток сока, собираюсь спросить у папы, во сколько они с Маратом договорились встретиться. Но он будто опережает мои мысли и говорит:

— Наверное, тогда ты обрадуешься, потому что Марат пригласил нас с тобой в ресторан сегодня вечером.

Эта новость меня немного... удивила. Не могу сказать, что я сильно радуюсь этому. Когда я позвонила ему, он не сказал мне об этом.

— Серьёзно?

— Да, я долго отказывался, но он сказал, что уже забронировал столик.

— Ого... — только и могу выдавить я.

— Поэтому сегодня я отпрошусь с работы пораньше и буду дома где-то в шесть, а в половину седьмого мы уже должны быть готовы.

— Хорошо.

***

Весь день я хожу сама не своя. И даже не могу объяснить причину. Когда папа заходит домой, я вручаю ему в подарок — универсальную автомагнитолу.

— Ты сможешь смотреть видео и подключать нормальную музыку по блютузу, а не слушать свой шансон по радио.

— А я думал, тебе нравится шансон.

— Если человек хочет убить себя — самое то.

— Но-но!

Папа смеётся, целуя меня и крепко обнимая. А потом мы вместе начинаем сборы.

Весь день думала, что надеть, но так и не придумала. Обычно я ношу джинсы и никогда редко задумываюсь о том, чтобы менять гардероб. Конечно, папа никогда мне ни в чём не отказывал, но у меня руки не поднимались тратить деньги на что-то дорогое, когда в одних джинсах можно проходить несколько лет. Раз в полгода покупать к ним разные футболки или свитшоты — и это уже несколько новых нарядов. У меня нет красивых вечерних платьев для ресторанов, поэтому я очень расстроена.

Наверное, изначально я расстроилась из-за того, что боюсь выглядеть слишком просто, слишком ему неподобающе. На него посмотришь — и сразу теряешь дар речи, настолько он статный, уверенный в себе. А я в приличном заведении на его фоне буду смотреться нелепо, действительно как младшая сестра.

Зимой, когда он приезжал ко мне в Киев, мы с ним были в одном ресторане. И уже тогда я поняла, что очень проста для него. И уже тогда я начала задумываться — а может ли он меня стесняться? На своей работе, например. Мне хотелось соответствовать ему во всём, но это не так легко сделать.

К моему огромному счастью, в закромах гардероба я нахожу атласное платье оливкового цвета, с удлинёнными рукавами и чуть выше колен. На ноги обую те же босоножки, которые обувала в клуб.

— Сень, — зовёт меня отец, — иди сюда.

Закатив глаза, я поплелась к нему в комнату, из которой исходил его крик.

— Что?

— Посмотри, — задумчиво произнес он, держа в обеих руках по галстуку. — Какой лучше надеть: обычный или в полоску?

— Пап, можешь вообще не надевать, — хихикнула я.

Обычно папа не придавал своему внешнему виду такого значения. В том смысле, что впервые сейчас он спрашивал у меня, какой галстук лучше надеть.

Что случилось? Неужели ему так сильно хотелось произвести на Марата впечатление? Соответствовать атмосфере ресторана?

Сдержать улыбку не получилось от промелькнувших в голове мыслей.

— Как это не надевать? И на кого я буду похож — в костюме и без галстука?

— Господи, да кто сейчас вообще носит галстук.? — закатывая глаза, спрашиваю я. — Вот Марат, к примеру, не носит. Хотя часто ходит в костюмах.

— Да? Наблюдаешь за ним? — строгим тоном спрашивает папа.

— Наблюдаю, именно!

— Ну, плутовка...

— Сам плутовка!

— Всё, не отвлекай меня, сейчас Марат приедет, а я ещё не собран.

— Марат приедет? — взрываюсь я. — А ты мне не сказал с утра, что нас повезёт Марат.

— Вот, говорю сейчас.

Я делаю лёгкий макияж, потому что на большее у меня не хватает времени, и ровно в половину седьмого в нашу дверь звонят. Понимаю, что это Марат — ровно в назначенное время. Слышу, как папа открывает дверь и здоровается с ним. И очень-очень резво от чего-то отказывается.

Не вынося интриги, я выхожу из своей комнаты.

Взгляд моего любимого мужчины прикован ко мне — и мне сразу же становится спокойно на душе, хоть и я немного стесняюсь. В руке у него огромный букет цветов.

— Привет, — говорю я, подходя ближе.

— Здравствуй, Сеня. Ты сегодня чудесна.

— Только сегодня? — шучу я, после чего папа наконец поднимает голову и бросает на меня томный взгляд.

— Нет, ты всегда чудесно выглядишь.— Это тебе, — Марат протягивает мне букет из розовых и голубых гортензий. Из всех цветов, что он мне дарил, это самые красивые и нежные, похожие на сладкую сахарную вату.

— Мне? А в честь чего?

— Сегодня праздник твоего отца. Значит, и твой праздник.

— Спасибо... — одними губами произношу я, видя, как папа восхищён жестом Марата. Быстро я ставлю цветы в вазу и возвращаюсь.Смотрю в руках папы небольшая красно-черная коробочка, а в ней на подушечке лежат золотые часы.

— Марат, я даже не знаю, что и сказать... — папино лицо отражает кучу эмоций — и растерянность, и радость, и шок.

Уверена, это очень дорогие часы. Почему-то я даже не хочу знать, сколько они стоят.

— Я надеюсь, я хоть немного угадал с подарком.

— Да ты шутишь! На такие часы я только мог засматриваться! Но правда, не стоило...

— Пап, бери, пока дают.

Марат усмехается, пока я обуваю босоножки.

— Сейчас останешься дома, — угрожает мне отец, снова стреляя в меня молниями из глаз.

— Ещё чего.

Вместе мы выходим из дома. Выйдя на улицу, я сразу вижу машину Марата. Он открывает мне дверь, чтобы я села назад. Папа садится вперёд, Марат на своё водительское сиденье и заводит машину.

— Так что, он приедет? — спрашивает папа по дороге в ресторан.

— Да, он уже там, — спокойно отвечает Марат, останавливаясь на одном из светофоров.

— А что, будет кто-то ещё?

— Да, друг Марата. Или он твой крёстный?

— Он не совсем мой крёстный. Он крёстный моего брата.

О каком крёстном они говорят? И почему он тоже должен присутствовать сегодня? И почему я о нём не знаю?

— Да? Не знал, что у тебя есть брат.

— Есть, к сожалению.

— Что, трудный подросток?

— Уже не подросток, но трудный, да.

Вспоминаю, как представила его брата своим одноклассником. Вот будет неловко, когда моя ложь всплывёт. Хотя у меня есть ложь и покрупнее — в виде отношений с человеком, сидящим сейчас у руля.

— Пап, а вы что, знакомы с этим человеком? Как его зовут?

— Его зовут Дамир. Очень интересный мужик.

Дамир!.. Тут мне стало легче.

Рада, что я всё-таки знаю этого человека, хоть и не знала, что он крёстный Ильдара.

— А где вы с ним познакомились?

— Да как-то встретились один раз случайно у нас, да? — папа смотрит на Марата, ожидая его подтверждения. — Перед твоим приездом на Пасху, кстати. Посидели немного.

— Даже могу угадать, что вы делали. Пили, да?

— Сень, вот как ты разговариваешь в присутствии двух взрослых людей?

В глубине души я обижаюсь на то, что Марат об этом мне не рассказывал.

— А вы пили у нас или у Марата?

— Дочь, это так принципиально?

— Мне интересно.

— У Марата.

— Я просто подумала, что если я выйду замуж за Марата, то у нас будет весь этаж.

Папа поворачивается ко мне, готовый придушить меня.

Это не может не веселить.

— Ты сначала выйди, а потом уже говори за весь этаж!

— Вот выйду, что тогда скажешь?

Прокашляясь, Марат обращается ко мне:

— Ты уверена, что хочешь за меня замуж? Поверт, я буду очень ревнивым мужем.

Будто бы я не знаю.

— Ничего, я буду верной женой.

Папа поднимает голову вверх, делая вид, что ему абсолютно не нравится то, куда он попал.

Я смеюсь, облокачиваясь о спинку сиденья, и больше ничего не говорю. Когда доезжаем до ресторана, заходим внутрь, а администратор проводит нас на летнюю веранду аж на третьем этаже. Лестница такая объёмная, что я даже успеваю немного устать. Боясь упасть, одной рукой я крепко держусь за перила. Но я чувствую, как легко касается ладонь Марата моей талии— он лишь немного придерживает меня, едва касаясь.

Так смешно, он придерживает меня, но из-за этого жеста я готова упасть прямо сейчас — потерять равновесие и упасть в его руки.

Хочу остаться с ним вдвоём.

Девушка проводит нас за столик. Я сажусь напротив папы, Марат садится рядом со мной. Диваны очень мягкие и низкие, я буквально проваливаюсь. Замечаю это, Марат берёт и складывает несколько подушек.

— Попробуй так, — говорит он. — Или сейчас попросим принести стул.

— Всё нормально, — убеждаю его я, садясь на подушки. Мне не нужно столькл повышенное внимание из-за того, что я коротышка.

К нам подходит официант — молодая девушка с телефоном в руках.

— Здравствуйте, меня зовут Кристина, сегодня я ваша официантка, — говорит она. — Заказ по закускам вы сделали заранее, а с напитками и основными блюдами уже определились?

Я толком даже не успеваю прочитать меню, но Марат советует мне, какой стейк взять — поэтому я выбираю его. Через некоторое время нам приносят напитки, и естественно среди них есть алкоголь. Как же иначе, что Марат и мой папа не напились?

Мне только интересно, как мы поедем домой, если здесь все будут пьяные?

Вскоре приносят салаты и закуски, среди которых я замечаю карпаччо — но выделяю я его лишь потому, что вокруг тарелки лежат чипсы! Марат точно знал, что заказывать, чтобы мне понравилось!

С моего места прекрасно наблюдать за тем, как заходит солнце — закат сегодня просто восхитительный. Смешиваются несколько цветов, делая из неба что-то невероятное. Розово-оранжевые облака похожи на зефирки, которые хочется достать с неба и укусить.

Наслаждаясь этим прекрасным видом и вкусной едой, я не замечаю, как к нам присоединяется Дамир.

Я успела по нему соскучиться, ведь он мне стал как родной — вот правда, как дядя.

— Дамир, это моя дочь, Ксения.

— Сеня, — поправляю я отца. — Очень приятно.

— Мне тоже. У тебя замечательная дочь, Юра.

— Да, моя главная победа в жизни, то, что держит меня на плаву.

— Пап, хватит! — его слова меня смущают, чувствую, как лицо наливается красками.

Весь вечер мужчины разговаривают о всяком. Я не вмешиваюсь в разговоры, просто наслаждаясь атмосферой — слушаю музыку, разглядываю других людей, а иногда... Очень редко позволяю себе коснуться своей рукой его руку...

Ещё немного, и папа с Маратом опустошат целую бутылку виски, хотя по моим наблюдениям, папа пьёт больше Марата. Ничего, ему нужно расслабиться после всего стресса, который он пережил. Тем более, что сегодня его день — день самого лучшего папы на свете.

А Дамир почему-то совсем не пьёт алкоголь. Возможно, именно он повезёт нас домой, и меня это очень успокаивает.

— Сень, здесь столько еды, а ты сидишь и чипсы хомячишь... — улыбается папа, смотря на меня.

— Я не изменяю своим вкусам.

— Хомячишь, — повторяет Марат. — Поэтому «хомячок»?

— Да, а ты что, только понял это? Я думала, у меня будет умнее муж, — посмеиваясь, говорю я. Папа уже даже не обращает на это никакого внимания, да ему и некогда — они с Дамиром о чём-то общаются.

Марат облокачивается о спинку дивана. Боковым зрением замечаю, как он смотрит на меня. Я облокачиваюсь тоже и тихо произношу:

— Можно с тобой поговорить на важную тему? Потом, когда ты будешь трезвым.

— Я не пьян.

— Тогда, когда приедем домой.

Время идёт, а мы сидим, лишь наслаждаясь друг другом. Ничего больше в жизни не нужно. Хочется лишь касаться его, прижиматься лицом в его груди, принимать от него поцелуи.

Любовь — это единственная вещь, позволяющая человеку летать без крыльев. Это единственная вещь, отправляющая нас в рай на земле.

Я сейчас летаю. Я сейчас в раю. Я настолько счастлива, что забываю обо всём плохом, что есть в этом жестоком мире.

Моя жизнь рядом с этим мужчиной прекрасна. Он вселяет в меня чувство уверенности. Показывает мне, что я ценна, любимая, важна.

— Может, ты подаришь мне танец? — шепчет Марат мне на ухо, и все мои мысли развеиваются.

— Боюсь, тогда я захочу поцеловать тебя.

— Теперь мне тем более нужен этот танец.

— Ты должен будешь остановить меня!

— Я постараюсь, но ничего не обещаю.

***

Как я и думала, на обратном пути Дамир садится за руль. Когда мы доезжаем до дома, он прощается и говорит Марату, что вернёт машину завтра днём.

Дома папа даже не раздевается и ложится спать. Убедившись, что он не проснётся, я выхожу из квартиры и захожу к Марату.

Его дверь открыта.

Он встречает меня прямо у двери, уже без пиджака, в одной рубашке. Но и её сейчас он намерен снять.

Я целую его, ощущая стойкий одеколон и запах алкоголя. Я хочу сейчас просто быть с ним. Мне так нужно его тепло.

Он понимает всё без слов, берёт меня на руки, относит в спальню.

— О чём ты хотела поговорить? — спрашивает с беспокойством. Он действительно не пьян, может только расслаблен.

— Мне важно знать кое-что.

— Я весь внимание.

— Ты бы не отвернулся от меня, если бы тот человек меня... — мне очень сложно называть вещи своими именами, но я хочу знать, мне это нужно. — Если бы он меня изнасиловал.

В один миг его взгляд меняется — от нежности и мягкости не остаётся и следа. Конечно, это не лучшая тема для разговора, но это меня беспокоит.

— Как ты можешь считать, что я мог отвернуться от тебя?

— Я не знаю... Поэтому и спрашиваю... — запинаясь, отвечаю я. — Знаешь, есть теория, что весь мир — матрица, которая крутится вокруг тебя. И иногда эта матрица ломается.

Боже, что за чушь я несу?

— И вот, сразу после того, что случилось... Мне одно видео попалось в тиктоке.

— Что за видео?

— С вопросом парням: а что бы вы сделали, если бы вашу девушку изнасиловали? — произношу я, а сама проглатываю ком в горле. — И все ответы там были одинаковы: бросил бы её.

— И ты решила, что мой ответ будет таким же?

— Я ничего не решала. Я просто у тебя спрашиваю.

С минуту он молчит, а я опускаю взгляд, боясь встречаться с его голубыми глазами. Кажется, они смотрят прямо в мою душу.

Он гладит мои ладони, целует их. Мне становится легче.

— Нет ничего в этой жизни, что заставит меня отказаться от тебя, запомни это. Моя вина в том, что ты задумалась об этом.

— Ты ни в чём не виноват.

— Я виноват, малыш. Это я приставил к тебе этого идиота, который не увидел дальше своего носа. Но я сделаю всё, чтобы больше тебе не пришлось об этом думать. Если бы тот ублюдок посмел что-то сделать с тобой, вся его семья была бы мертва в тот же вечер, — слова Марат заставляют всё моё тело съёжиться и напрячься. Думаю, он не серьёзно, он не такой, но звучит это всё равно страшно.

А тот ублюдок...

Он ведь чуть меня не изнасиловал.

— Что ты сделал с ним?

Я помню, как он приказал отнести его вниз, но почему-то я не задавалась вопросом — что с ним?

— Ничего, что могло бы тебя волновать.

Он сидит передо мной на корточках, а я только и делаю, что глажу его волосы.

— Прости, что усомнилась в тебе. Просто... это сложно. Сотни девушек переживают такое. Многие от них отворачиваются. И многие осуждают.

— Это мусор. Я никогда, слышишь, никогда от тебя не отвернусь. Никогда не посмею осудить тебя за что бы то ни было.

Я больше не выдерживаю. Мы сейчас в нескольких сантиметрах друг от друга, но мне кажется это запредельно далеко. Я притягиваю его к себе. Он берёт меня на руки. Своими ногами я обхватываю его сзади.

Мне хочется раствориться в нём, целовать его до судорог в губах. Господи, как мне хочется почувствовать его в себе.

— Марат, пожалуйста, — тихо прошу я, отстраняясь от него. — Пожалуйста, займись со мной любовью. Стань моим первым мужчиной. Первым и единственным.

Он хрипит, продолжая меня целовать. Я чувствую, что он тоже этого хочет. Я уверена, что он хочет.

Наши тела словно танцуют танец.

Держа меня одной рукой, он снимает с меня платье — медленно, не спеша. Я остаюсь в его руках почти полностью обнажённая.

— Детка, ты уверена в этом?

— Да, я уверена. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты сейчас занялся со мной любовью.

Марат не пьян, но всё-таки алкоголь в его крови делает его более сговорчивым — и он не останавливается. Мы падаем на кровать, не прекращая целовать друг друга.

Не могу отстраниться ни на одно мгновение. Кажется, что если он перестанет меня касаться — я умру без него, я просто умру.

— Только будь со мной нежен, хорошо?

— Я не посмею быть с тобой грубым.

Закрывая глаза, я отдаюсь моменту и своим чувствам. Я должна быть его, а он должен быть моим.

И сейчас я нуждаюсь в его близости, как никогда прежде.

***Вот и главааа, надеюсь, такой поворот событий вам понравится❤️ надеюсь, соберём на ней хотя бы 907 звёздочек, а то актив упал на самое дно😥