Последний день Андрея

Был ранний предрассветный час. Облака понемногу расходились, чтобы дать место солнцу. Оно было уже близко.

Андрей давно встал, когда было еще темно. Он вышел на улицу и вздрогнул от холода. Последние звезды догорали в небе. Он присел на качели и замер в ожидании солнца.

Это его последний рассвет. Сегодня он умрет. Он знал об этом. Проснулся с таким ощущением. Ощущением близости смерти. Он знал, что этот день придет. Он уже немолод, поэтому давно был готов к этому. Хорошо, что сейчас. Волей провидения он закончил все свои дела. Достиг всех целей. Состоялся в жизни. У него была любящая жена, прекрасные дети и внуки. Он не терял времени даром.

Еще в юности он понял, что для счастья нужно стараться. И пока его сверстники пропадали на вечеринках, зубрили школьные предметы, которые вылетели из их голов, как только они ушли за порог школы, спали по 12 часов в день, прожигая юность на холостом ходу, он работал. Работал над собой, над своей жизнью.

С пятнадцати лет он вставал в пять утра и инвестировал то время, в которое большинство людей еще смотрят сны, в свое будущее. Было тяжело и не всегда получалось. Несколько раз он срывался. Но снова и снова возвращался к пути своего развития. И это было не зря.

К двадцати годам у него появился бизнес. К двадцати пяти его бренд стал одним из популярнейших в стране и вышел на международный рынок. В это же время он нашел свою  спутницу жизни. Ту самую, с которой он прожил долгую и счастливую жизнь и которая сейчас сладко спит в их доме.

В тридцать два его сын пошел в школу. Через год - второй, а через три туда отправилась и дочка.

Он все так же вставал в пять утра, любуясь красотой первозданного мира, свободного от людей. Срывы совсем прекратились. Такой образ жизни стал его частью, он уже не мог представить себя без этого.

В сорок он открыл благотворительный фонд, куда отдавал большинство своих доходов. На жизнь ему хватало, а остальные деньги не должны лежать на счетах мертвым грузом – это кощунственно. Они должны помогать тем, кто не живет так счастливо, как он. И они помогали.

Он давно отошел от дел, посвящая семье все свое время. Его дети были счастливы и радовались жизни, как их отец. Они еще не знали, что он, может быть, лучший отец в мире, поэтому иногда между ними бывали ссоры. Один раз его сын сбежал из дома, но вернулся уже наутро, осознав, что это был очень глупый поступок. Андрей не винил его. Каждый должен пройти через это.

В пятьдесят у него появились первые внуки. Он позаботился о том, чтобы их жизнь была полна радостей.

Сейчас, в семьдесят пять, в его голове промелькнул весь этот путь. Теперь, оглядываясь на него, он может сказать – жизнь прожита не зря. Пожалуй, только об одном он жалел сейчас. У него скоро должен был появиться правнук, но он его уже не увидит. Печально, он надеялся успеть подержать его на руках.

Но это уже неважно. Солнце вставало. Первые лучи его касались лица Андрея. Вот оно, счастье, в таких мелочах. Сколько рассветов он уже встретил за свою жизнь – не перечесть. Но этого все равно мало. А вот он уже, последний. И никогда ты им не насытишься.

Разогревало. Скоро будет жарко. Лето, июнь. Жаль, не зима. Зиму он особенно любил. Или эта любовь теперь осталась в прошлом? Ведь больше он ее не увидит. Он представил снег вокруг. Сугробы. Он с детьми лепит снеговика. Большого, почти с него ростом. А потом они все вместе играют в снежки. Уставшие, разгоряченные они заходят домой. Их уже ждет мама с ароматным горячим шоколадом. Дети скидывают с себя одежду и скорее бегут на кухню. Андрей не спеша раздевается, улыбаясь им вслед. К нему подходит жена. Ее нежный любящий поцелуй, чашка горячего шоколада в руках и смех детей из соседней комнаты – что еще нужно для счастья? Как давно это было… Дети уже выросли, их сменили внуки. В остальном же картина не поменялась. Тот же шоколад, та же любимая жена.

Они пронесли свою любовь через всю жизнь.

Ему вспомнилась та весна, которая свела их вместе. Был май. Все вокруг цвело так, что казалось, что природа сошла с ума. Дыхание близкого лета ощущалось в каждом дуновении ветра, в каждом шелестящем листочке и в развевающихся волосах проходящих мимо девушек. Одной из них была она. Все закрутилось так быстро: знакомство, мимолетная дружба, первое свидание, пятое. Вот она переезжает к нему. А вот они уже идут под венец.

Она была прекрасна. Красива, умна, целеустремленна. И безумно влюблена в него. Готова была идти за ним хоть на край света. И они действительно отправились туда. На один край, на другой. Они облетели весь мир. Такой медовый месяц она не могла представить и в мечтах. Он вознаграждал ее любовь сполна, хотя она не требовала ничего взамен. Он тоже любил ее. И любит до сих пор.

Вскоре после возвращения у них родился первенец. Андрей всегда мечтал стать отцом. Он проводил с сыном круглые сутки, практически оставив все свои дела. Да и что могло быть важнее этого маленького и беспомощного человечка у него на руках?

Скоро он начал ходить. А потом и бегать. Перед ним был огромный мир, полный возможностей, и его держал за руку проводник по этому миру – его любящий отец. За другую руку папу держал второй сын, на год младше первого.

Еще через три года появилась девочка. Андрей вложил в своих детей всего себя. Они выросли хорошими людьми. Не забывали друг о друге, не забывали о своих родителях.  Их отец гордился этим, гордился, пожалуй, больше, чем другими их успехами.

Давно они улетели из родительского гнезда. Но сегодня он надеется встретиться с ними, увидеть в последний раз.

Пора идти. Скоро проснутся внуки, проснется жена.

Он не спеша встал с качелей, смакуя каждое движение, каждый шаг. Его старые уставшие ноги щекотала трава – он был без обуви – и эти ощущения напомнили ему о детстве. Когда-то он бегал босиком по траве. А сейчас с сожалением осознавал, что больше не сможет это сделать. Годы уже не те. Да и время тоже.

Дом еще спал. Он аккуратно прошел на кухню, чтобы приготовить завтрак. Омлет на шестерых. Отличное начало последнего дня.

Скоро послышался топот детских ног, спускающихся по деревянной лестнице. Четыре внука, младшие. Иногда они гостят у него пару недель. Прямо как сейчас.

Следом за ними, не спеша, спускалась его жена. В этой старушке он до сих пор видел ту молодую и красивую девушку, какой она была когда-то. Для него она ничуть не изменилась.

Ее обычный утренний поцелуй. Ему всегда нравилась эта традиция, он привык к ней за многие годы. Но сейчас в этом поцелуе ему показалось нечто особенное. Любовь. Она до сих пор целует его с любовью. Жаль, что он не обращал внимания раньше.

Дымящийся омлет разлил свой запах по тарелкам, а затем разлетелся по всей кухне. Андрей вдыхал его с удовольствием, жадным удовольствием. Не спеша, кусочек за кусочком исчезал у него во рту. Растопленный сыр обжигал язык. Боль. Он все еще живой. Сейчас он даже более живой, чем в последние месяцы. Старость берет свое. Притупляет чувства, забирает силы. После семидесяти радость уже не воспринимается так, как раньше. Устаешь от нее.

А сейчас эта боль пробудила в нем молодость с ее яркими чувствами.

После завтрака он крепко обнял детей. Они не почувствовали, но он вложил в эти объятия всю свою любовь к ним. Он не мог насмотреться на них, не хотел отпускать. Непослушные дети вырвались из долгих объятий и, пожелав дедушке хорошего дня, убежали, умчались по своим детским делам. Он обернулся назад, где его жена убирала посуду со стола. Когда она занята делом, от нее не оторвать глаз!

Он тихонько постоял минуту в дверях, так, что она не заметила его. Она тихонько напевала что-то. Он узнал одну из их общих песен. Это была первая песня, которую он научил ее играть на гитаре, и с тех пор она стала для нее одной из любимых. Как давно он не трогал гитары! Не перебирал струны. А раньше он часто играл на встречах с друзьями у костра. Сейчас такие посиделки стали очень редкими. Как и друзья. Время неумолимо.

Почему бы снова не взять гитару в руки? Он поднялся в свой кабинет, где на стене висела она. Снял ее. Провел рукой по изгибам ее деки. Как она стара. Насквозь пропитана костровым дымом и веселыми историями. Андрей тихонько тронул струны. Аккорд, другой. Он уже не помнил их названий. Попробовал сыграть песню. Пальцы помнили, куда им нужно становиться, однако их резвости не хватало. Переборы были лишь бледными тенями прошлых дней.

Он с сожалением отложил гитару. Музыка никогда не была его коньком. Он и в музыкальную школу никогда не ходил – сам научился играть. А, пожалуй, стоило. Здорово быть рок-звездой.

Андрей оглядел кабинет. Сколько часов он провел здесь в работе. За этим столом он писал свои книги, писал проекты, которые принесли его фирме мировую известность. А сейчас он пустует. Безукоризненно чист. Только рядом с лампой лежит его настольная книга – «Мартин Иден». Он прочитал ее, еще учась в школе. Тогда она впечатлила его, мотивировала. Он мог вспомнить сотню ситуаций, в которых благодарил Джека Лондона за то, что он написал этот шедевр.

Каждое утро он брал его и читал несколько страниц. На многих из них были пометки, иногда рисунки. Вот и сейчас он открыл его и прочитал первые попавшиеся строки.

«Именно, все они – мелкие души долбят убогую прописную мораль, которую сызмальства вдолбили в них, а жить настоящей жизнью боятся». Слова Бриссендена. Андрей всегда любил этого персонажа, считая, что Лондон дал ему слишком мало страниц. Хотя в этом было свое очарование. Боятся жить настоящей жизнью. Всегда он видел вокруг таких людей. Они были ограничены запросами общества, своим маленьким мирком. Он с грустью смотрел на них, обреченных не оставить ни следа в истории. А сам он жил по-настоящему? Сейчас, оглянувшись назад, он может сказать. Да. Конечно, были моменты слабости, лени, были ошибки. Но ведь он тоже человек. Главное, что он сумел подняться после каждого удара судьбы.

Положил книгу, поднял глаза. С портрета на стене на него смотрел Франклин. Старик Бенджамин вдохновлял его всю жизнь. Да что уж говорить, жизнь его была построена по подобию бенджаминовской. Одного взгляда этих добрых, будто отцовских, глаз хватало, чтобы он понял: все можно решить, нужно лишь постараться.

Андрей сел в свое коричневое кожаное кресло. Откинулся на спинку и закрыл глаза. Спокойствие. Как просто его достичь. А люди вечно ищут отговорки, ждут чего-то, вместо того, чтобы просто сесть и подумать. Гармония приходит сама. Со временем, но ведь не все сразу.

Завещание. Он давно написал его. Оно здесь, в ящике стола. Андрей достал его, перечитал. Несколько коротких строк. Он оставлял все своей семье – продолжателям его дела, которыми, как он надеялся, он их воспитал. Он не узнает о том, как хорошо они выполнят его заветы. Но ему это будет уже не нужно.

Он аккуратно положил документ на стол. Пусть лежит так.

Андрей обошел свой кабинет. Здесь много книг. Он собирал их всю жизнь. Лучшие труды лучших умов человечества. Ему вспомнилось, как много лет назад его дочь наткнулась на одну из них у него на столе. Это была «Двойная спираль» Джеймса Уотсона. Тогда малышка еще ходила в начальную школу. Она забралась на его кресло, пока он отошел за стаканом воды. Когда он вернулся, дочка вопросительно смотрела на него. «Почему эта книга такая непонятная?» – спросила она тогда.

Он улыбнулся и ответил, что она еще мала для этой книги, но когда-нибудь она обязательно прочтет ее и поймет все, от корки до корки. Уже через несколько лет она действительно сделала это. А еще спустя десятилетие стала одним из ведущих генетиков страны.

Судьба ли это или совпадение? Он не знал. Он не верил в судьбу, однако иногда стечения обстоятельств бывали такими странными, что Андрей невольно задумывался. А вдруг?

Он провел рукой по корешкам. Такое ощущение, будто трогаешь позвоночник, нащупывая каждый позвонок. Позвоночник собственной жизни.

Вытащил одну из них и открыл. Поднес к лицу. Этот запах. Он до сих пор здесь. Нет ничего лучше запаха книг. Конечно, есть Интернет, где можно получить и прочитать любую книгу, не выходя из дома. Но ощущения не те.

Андрей услышал голос жены, который звал его из кухни. Она просила его съездить в город за едой. Сегодня приезжали все дети и внуки, их ждал большой семейный ужин.

Не спеша он оделся, взял у нее список и вышел на улицу. Уже было довольно жарко. Раньше бы он сразу промок насквозь, однако сейчас такого не было. Один из немногих плюсов старости.

В его гараже было две машины. Старый Мустанг, автомобиль его молодости. Дерзкий, безудержный. Его верный друг, с которым он прошел через огонь и воду. И семейный минивэн, тоже американец. За долгие годы он стал практически членом семьи. Он очень любил его, комфортного и уютного. Но сейчас не его время.

Андрей открыл дверцу Мустанга. Пахнет духом молодости. Первое поколение, такие сейчас редкость. Он повернул ключ. V8 под капотом зарычал. Дикий зверь, не иначе. 225 лошадей по старым меркам. Сейчас это небольшое число, но даже спустя полвека своей жизни Мустанг дал бы фору многим современным машинам.

Он положил руки на руль. Холодный металл и дерево, идеальное сочетание. Андрей тронулся. С первых секунд он слился со старыми сиденьями, со стрелкой спидометра, с изгибами корпуса. Мягкое управление позволяло забыть о дороге.

Где-то в бардачке лежали кассеты. Да, он сохранил кассетник. Он придавал поездке какое-то необъяснимое очарование. Вот они, в коробочке. Классика. Он любил классику, будь то рок, хип-хоп или джаз. Эти песни проверены временем, одобрены многими поколениями людей. Вытаскивает одну наугад. Сбоку надпись: «Louis Armstrong». Король джаза. Он знает каждую песню наизусть.

По пустой дороге из открытых окон Мустанга разносились звуки трубы и всемирно известного баритона. Андрей позволил себе подпевать Луи. Он не умел петь. Но не все ли равно сегодня?

Ветер развевал его седые волосы. Вдруг ему пришло в голову, что сейчас он поет вместе с мертвецом. Он никогда не думал об этом. Скоро он присоединится к нему. Присоединится? Разве есть это мифическое место для умерших людей? Нет, Андрей не верил это. Но и опровергнуть не мог. Он не знал, что там, за чертой. Он не боялся смерти. Всегда было интересно, что же там дальше. Новый уровень познания мира. Его устроил бы любой расклад: рай ли, ад или пустота. Не имело значения. Но все же хотелось чего-нибудь не такого банального.

Вот и город. Он никогда не любил их. Вечный шум, суматоха. Никакой жизни. Здесь люди притворялись живыми, они лишь существовали от зарплаты до зарплаты, существовали в своих картонных коробках, которые называли квартирами. Они создавали иллюзию важности своих дел. Но как важны они будут завтра? А через неделю, месяц, год? В конце концов, вспомнит ли о них кто-нибудь после их смерти? Определенно нет. А о Луи помнилт. Возможно, он прожил жизнь правильно.

На удивление быстро Андрей прорвался сквозь все пробки и светофоры. Огромный супермаркет. Он ходил мимо полок с едой, пестривших разнообразными цветами и марками. Они не привлекали его. Он знал все эти рекламные ходы и уловки магазинов.

Пробежал глазами список и быстро купил все нужное. Корзинка. Касса. Карта. Чек. Обычная рутина.

Следом за ним пробивали продукты трем девочкам. Тут ему в голову пришла мысль. Он обернулся и сказал продавцу: «За мой счет». Отдал карту. От девочек послышалось смущенное «спасибо». Андрей улыбнулся им в ответ и ушел в закат. Точнее, в автоматические двери.

Он погрузил продукты на пассажирское сиденье. Ему предстоял долгий путь домой, поэтому он снова запустил руку в коробку с кассетами, чтобы поставить что-нибудь новенькое. Странно. Неподписанная кассета. Он не помнил, чтобы у него была такая. Аккуратно опустил ее в кассетник и нажал на плэй.

Первые несколько секунд из динамиков доносилась тишина с едва заметными шорохами на заднем плане. Вдруг кто-то начал говорить. «Дорогой Андрей».

Он знал этот голос! Половину своей жизни он слышал его практически каждый день. Это был голос его отца. Когда-то он был для него самым близким человеком. Он всегда равнялся на него. Даже когда Андрей вырос, они сохранили прекрасные отношения. Но прошло уже больше двадцати лет, как его не стало. Он хотел дожить до глубокой старости, поэтому всю жизнь следил за здоровьем, приучив к этому и Андрея. Но это не помогло ему. Несчастный случай. Его тело пропустило через себя несколько ампер тока. Шансов не было.

«Когда-нибудь ты найдешь эту запись. Надеюсь, что не слишком рано, иначе это было бы неловко.

Я чувствую, что скоро меня не станет. Не знаю, как это случится, но случится точно. Пожалуйста, не переживай за меня. Я прожил хорошую жизнь и достиг своей главной цели – вырастил из тебя хорошего человека. Ты – лучшее достижение моей жизни.

Не хочу говорить много…

Я горжусь тобой. Как бы я не ругал тебя, я всегда знал, что ты сделаешь выводы и станешь еще лучше. У тебя самого уже есть дети. И я вижу, что ты отец получше меня. Так держать, сын!

Знаешь… Прости меня. Прости за все. Я так часто был неправ. Просто знай… Я люблю тебя».

Запись кончилась. Андрей с трудом сдержал слезы.

«Нет, ты был действительно хорошим отцом».

Как он не нашел ее раньше? Хотя, возможно сейчас было самое время. Папа тоже знал. Андрей вновь почувствовал с ним незримую связь. Такого давно не случалось. Теперь он знал, что оставит своим детям и внукам. Спасибо за идею, папа.

Оставшийся путь он ехал в тишине, погруженный в свои мысли. Минуты текли быстро, текли мимо него. Он не заметил, как добрался до дома. Так всю жизнь можно проехать на автопилоте.

В гараже он еще задержался. Прощался со старым другом. Больше не рассекать им по широким автострадам. Без него он тоже пропадет, Андрей знал это. Только он в семье любил этого старичка. В лучшем случае Мустанг продадут какому-нибудь ценителю, у которого он обретет вторую жизнь. В худшем он останется доживать свой век здесь, а после, насквозь проржавевший, отправится на свалку.

Андрей вздохнул и пожелал ему удачи. Остается только надеяться. Дома его уже ждала жена. Забрала у него пакеты и ушла на кухню. Он сел и начал развязывать шнурки. С каждым годом это становилось все тяжелее. Болела спина, дрожали руки. Хорошо, что он не доживет до того момента, когда не сможет сделать это самостоятельно. Он не любил чувствовать себя беспомощным.

Андрей прошел в кухню вслед за женой. Там для него был накрыт обеденный стол. Дети уже поели и убежали играть, остались только две тарелки: его и жены. Их последний ланч вдвоем.

В тишине, не спеша, они ели горячий суп. Он никогда не любил супы. Только когда готовила она. «Спасибо за прекрасный обед». Он встал и поцеловал ее в щеку – ответ на утренний поцелуй.

Сейчас его должен был ждать послеобеденный сон. Он поднялся в гостиную. Вдоль стены здесь расположился широкий диван, старый, но уютный. Андрей провел на нем множество часов дневного сна. Он устроился на нем поудобнее и закрыл глаза.

Но сон не шел. Обычной для этого часа сонливости не было. Он посмотрел на потолок. Он не сможет уснуть, не сейчас. Он вдруг понял, что если уснет, то проснуться больше не сможет.

Лежать без дела он не умел. Поэтому решил пройтись по дому. Выйдя в коридор, он посмотрел на картину на стене. Это была репродукция «Тайной вечери» великого Леонардо. Андрей потратил много часов, рассматривая ее. Он был уверен, что в этой картине да Винчи спрятал множество загадок. Никто так и не смог сказать наверняка, кто сидит здесь по правую руку от Христа. Андрей склонялся к тому, что это была Мария Магдалина. Множество апостолов. У авторов Библии была фантазия и было время. И они влияли на людей, влияли до сих пор, спустя много веков. Это ли не доказательство того, что книги правят миром, даже миром технологий, где о них зачастую забывают?

Он всегда помнил об этом. И это дало свои плоды.

Андрей зашел в детскую, в одну из них – комнату мальчиков. Здесь совершали открытия, любили, мечтали несколько поколений его семьи. Дети, внуки. Скоро будут и правнуки.

Сейчас тут было пусто. Дети играли на улице. На столе были разбросаны белые листы бумаги, несколько фигурок. Мальчики увлекались оригами. Андрей тоже кое-что умел. Он взял листок, аккуратно оторвал лишнюю полосу. В руках у него остался квадрат. Сложил его в треугольник. Еще раз. Еще несколько нехитрых манипуляций и в его руках оказался маленький журавлик. Он задумчиво посмотрел на него, затем взял ручку и написал на его крыле фразу, которая ему очень нравилась. Кто ищет, тот всегда найдет. Андрей сделал еще трех журавликов и положил на кровати внуков. В эти бумажные фигурки он вложил всю любовь своего сердца.

В детских было много рисунков, много поделок. Еще несколько минут он рассматривал их, а потом пошел дальше.

Лестница на чердак. Давно он не был наверху. Андрей осторожно поднялся по скрипучим ступенькам и оказался в пыльном полумраке прошлых лет. Или жизней. Тяжело было различить. Время тут как будто остановилось, осталось в стороне от быстрого бега нескончаемых дней. Воздух от пыли выглядел таким тягучим, что казалось, что при желании в нем можно плавать. Хотя далеко ты не уплывешь – останешься замурованным подобно муравью, попавшему в каплю смолы миллионы лет назад. А потом, лет через сто, а, может, двести, тебя найдут здесь новые хозяева дома. Ты будешь таким же, как эта мебель, как все эти вещи – насквозь пропитанным старостью, невидимым из-за огромного слоя пыли. Или ты уже был таким?

Андрей шел мимо этих безмолвных фигур. Свалка истории, антиквариат. Скоро он тоже отправится на своеобразный чердак.

Здесь было много интересного, но незаслуженно забытого. Огромный книжный шкаф, сделанный из красного дуба. Красивый, статный. В нем до сих пор лежало несколько книг. Почему они здесь? Андрей взял их, стряхнул, или, скорее, попытался стряхнуть, с них пыль и забрал с собой. Не стоит им здесь пропадать.

Еще здесь была небольшая статуя. Она изображала какого-то фольклорного персонажа. У него была огромная голова, рот его, занимавший половину лица, расплылся в улыбке, обнажая стройные ряды кривых зубов. Об его острый нос, казалось, можно обрезаться. В мертвых каменных глазах застыл безумный огонек. У него были длинные руки с длинными ногтями на длинных пальцах. Да, некоторым вещам стоило навсегда остаться в небытие.

Пара кресел, тумбочка, маленький диван – при желании здесь можно было устроить приличную гостиную в старом стиле. Никому не нужную гостиную.

Он чихнул. Пыль давала о себе знать. Пора идти, иначе можно остаться здесь навсегда.

Не спеша Андрей спустился с лестницы. Теперь ему нужна была тряпка – протереть книги. Внизу, на кухне, жена готовила к большому семейному ужину. Она все делала сама. Хотя давным-давно Андрей предлагал ей нанять домохозяйку, но она обиделась на него, сказав, что сама сделает все лучше любой из них. Он пытался было возражать, но она поставила его перед фактом, что она не доверит их дом посторонним людям. Больше он с ней не спорил.

Пока Андрей протирал книги, он рассказывал жене, откуда он взял их. Она сказала, что если поискать, то на чердаке можно найти все, что угодно. Он был с ней полностью согласен.

Вместе со свежевымытыми книгами Андрей отправился в свой кабинет. Он разложил их на столе, чтобы дать им высохнуть. Из открытого окна доносились голоса его внуков. Странно, но ему не хотелось уже присоединиться к ним, как это было раньше, нет. Сейчас он предпочел наблюдать.

Дети играли в догонялки. Их беззаботность – это, то, чего не хватало взрослым людям. Взрослые придумывали себе груз ответственности, а потом страдали из-за него. Если бы они всю жизнь оставались детьми, то было бы меньше проблем – и у них, и у общества.

Детские голоса умчались за угол дома и теперь еле слышались, оставив Андрея наедине с собой и июньским ветром. Жара понемногу спадала, и он решил пройтись.

Территория вокруг дома была очень большой. Он любил простор. Здесь было все, что душе угодно: сад, клумбы, небольшой, чисто символический, огородик, беседка, даже некое подобие парка. Иногда было ощущение, что его дом раньше принадлежал какому-нибудь зажиточному графу XIX века. Но нет. Большую часть всего этого сделал сам Андрей.

Он шел мимо клумб, разглядывая цветы. Он не знал их названий. Никогда не задумывался, просто любовался их красотой. В итоге, какая разница, знаешь или нет. Гораздо важнее, что они тебе дали.

А его жена знала название каждого. Она любила цветы, любила ухаживать за ними. Тихое, спокойное занятие. Идеальное для преклонных лет. Пройдя через клумбы, Андрей зашел в сад. Он любил его осенью. Яблоки, груши, чуть раньше вишни. Сад был усыпан ими: и ветви деревьев, и земля под ними. Сейчас же он весь был одет в зелень листвы, в которой начинали проглядываться крохотные плоды.

Они переживут его. Век деревьев долог. Почему людям не дано столько жить? Он уже давно знал ответ. Надоедает. В старости у тебя остается не так много возможностей менять себя и мир вокруг себя, нежели, когда ты молод и силен. Становится скучно. Он еще не дожил до такой точки, в которой жизнь становится не мила, но первые нотки скуки уже появлялись. Вместе с одышкой, слабостью и другими прелестями преклонного возраста. Он бы не вытерпел жить еще несколько десятков лет в таком состоянии.  Чувство, что ты старая, насквозь проржавевшая машина.

По мере того, как он шел, сад начал постепенно становиться парком. Андрей никогда не замечал, как это происходит. Все те же мысли о деревьях были в его голове. Он не спеша прогуливался в их тени. Шел по широкой дорожке, изредка задевая носком туфель мелкие камешки. Он делал это бессознательно, хотя у него никогда не было такой привычки. Почва слегка пружинила у него под ногами, делая его походку почти легкой, настолько легкой, какой она может быть у человека, перебравшегося за семидесятилетний рубеж. Он не помнил, сколько он шел через сад и парк, но вот деревья кончились. Он пришел к беседке. Часто он проводил в ней вечера наедине с собой. Или вдвоем с женой в прежние времена. Сейчас он тоже зашел внутрь. Она была насквозь пропитана июнем, тепло текло по ее деревянно-металлическим венам. Отсюда открывался вид на дорогу, на далекий лес, на соседние поля. Редкие машины проезжали мимо. Вдруг одна из них сбавила скорость и завернула в сторону дома. Это были дети. Он встал и отправился встречать их.

Андрей смотрел на этих пятидесятилетних людей, на их уже взрослых детей, стоящих рядом, и видел в них ватагу мальчишек и девчонок, совсем недавно бегавших по этому дому, этому парку и саду. Для родителей они всегда остаются вечными детьми.

Они обнялись и отправились в дом. Там их уже встречали четверо ребят и старушка, воспитавшая их всех. Она сказала им располагаться, а сама пошла вносить последние штрихи в большой ужин. Андрей отправился вслед за женой, чтобы помочь ей.

Он расставил тарелки на длинный стол, затем добавил к каждой нож, ложку, вилку и бокал. Несколькими нехитрыми движениями он сложил салфетки, и они тоже разлетелись по своим местам. Ему всегда нравилось накрывать семейный стол. Приятно осознавать, что совсем скоро вся семья окажется в сборе именно здесь.

Потихоньку начали спускаться дети и внуки. Его жена отправляла их всех мыть руки, и они, как в детстве, с шумом и гамом отправлялись исполнять ее поручение.

Наконец все расселись.

Вокруг Андрея были самые близкие ему люди. Они разговаривали, смеялись. Он говорил вместе с ними. Но он не чувствовал себя их частью, как это было раньше. Между ними как будто начертили границу. Границу между мертвыми и живыми.

Казалось, никто кроме него не замечал этого. Но Андрей будто отдалялся от них с каждым произнесенным словом. Конец близок. Так он подумал. Ощущая себя запертым в клетке, Андрей просидел весь ужин. Он мало говорил, лишь наблюдал. Не мог насмотреться на то, как мальчики скребли вилками по пустым тарелкам, девочки старались не опустить волосы в суп, а взрослые, их родители, снисходительно улыбались им. Что-то раскладывали, рассыпали, разливали. Он навсегда запомнит этот вечер. К счастью, это не так уж и трудно.

Ужин закончился. Все плавно переместились в гостиную. Андрей же пошел в прихожую и начал обуваться. - Куда ты? – его окликнула жена. - Немного перебрал с едой, хочу пройтись. - Возвращайся скорее. Скоро похолодает.

Он вышел. Нет, похолодает совсем нескоро.

Вдруг он понял. Она знала. По крайней мере, предчувствовала. Андрей глубоко вздохнул и зашагал по тропинке.

Впереди горел закат. Солнце уже почти скрылось, так, что на него уже можно было смотреть. Лучшие минуты. Эту красоту не передаст ни один художник, писатель или поэт. Это нужно увидеть самому.

Он остановился и смотрел, как солнце медленно заползает за линию горизонта. Быстро стемнело.

Качели. Место, где начинался этот день. Кажется, что прошла целая вечность. Вдруг он почувствовал, что его карман что-то оттягивает. Кассета отца. Он машинально взял ее из машины. Целый день она была с ним, а он и не замечал. Тем лучше, что он обнаружил ее только сейчас. Кассета напомнила ему, зачем он пришел сюда. Его последняя в жизни цель. Он захватил из дома диктофон. Нужно тоже оставить послание.

Андрей на секунду задумался. Потом вздохнул и нажал кнопку записи. «Моя дорогая жена. Мои дети и внуки. Когда-нибудь, возможно, и правнуки.

Настало время прощаться.

Мы с вами прошли долгий путь. С кем-то чуть больше, с кем-то чуть меньше. Каждый из вас побывал на моих руках, в пеленках или в свадебном платье.

Всю жизнь мы ждем этого судного дня. Надеемся, что он придет как можно позже. А вот он, на пороге. И знаете, совсем не страшно. Наоборот, какое-то абсолютное смирение и спокойствие.

Когда я говорю это, вы сидите в сотне метров от меня, в нашем доме. Одной большой дружной семьей. Вы всегда были моим счастьем. Надеюсь, я хорошо вас воспитал.

Не прекращайте. Никогда и ничего. Что бы вы не делали, доводите дела до конца. Тогда здесь, в лучах того света, у вас не будет сожалений. Пожалуй, такой совет я могу дать вам сейчас, прожив долгую и насыщенную жизнь. Цените время. Цените каждый момент. Плохой или хороший – неважно. Он неповторим. Из моментов складывается вся наша жизнь. Из разбитой вами сорок лет назад любимой вазы вашей мамы, когда вы решили поиграть дома в футбол. Из мятых постелей, которые вы не заправляли по выходным. Из семейных ужинов, таких, как сегодняшний. Из утренних поцелуев десятилетия подряд. Они никогда не надоедали. Спасибо тебе. Спасибо вам за эти моменты…

Всегда оставайтесь детьми. В тридцать, в сорок, в семьдесят. Дети гораздо мудрее взрослых, помните это. А вы, дети, не спешите взрослеть. Во взрослой жизни много хорошего, но порой она скучна. Вы еще успеете в нее поиграть.

Наверное, вы уже устали слушать мою болтовню. Пора бы заканчивать. Напоследок скажу: вы – лучшее, что со мной случалось. Я люблю вас. Берегите себя, берегите друг друга».

Андрей нажал на кнопку завершения записи. Вот и все, дело сделано. Он посмотрел на небо. Безмолвные звезды мерцали в бесконечном далеке.

«Как же хочется стать звездой».

Вдруг по телу Андрея разлилась усталость. Она копилась все семь десятков лет и теперь разом навалилась на него. Его веки стали слишком тяжелы.

«Как же хочется стать звездой».

Он позволил глазам закрыться. «Вот и все,» - подумал он и начал проваливаться в небытие.

Как же хочется стать звездой…

Его нашли ранним утром. С диктофоном в одной руке и кассетой в другой. Он улыбался.

На небе едва виднелась последняя запоздалая звезда.