Часть 4. Свеженина.

Я хорошо знаю этого кузнеца. Премерзкий тип с вечно беременной женой, которая каждый год по весне приносит мертворожденного. Правда, местная повитуха как-то обмолвилась, что дети все как один рождаются живыми. Кузнец сам топит их в бочке с водой, чтобы в доме не было лишнего рта. Дар на собственных детей у него, значит, нет, зато на потаскушек, типа моей мамаши, всегда найдётся! Сейчас вот и на меня позарился. Хоть с меня и взять-то ещё толком нечего. Плоская как доска. На пацана похожу. Но нет… Этому старому козлу «свеженины» подавай.

Медленно отступаю к двери. Увы, кузнец заранее предусмотрел и это. Для такого громилы у него слишком шустрая реакция. Не успеваю сообразить, как оказываюсь в его лапах. Не кричу и не истерю, так как понимаю – бесполезно. Мамуля на помощь точно не придёт, а силы заведомо не равны. Но и сдаваться без боя я не собираюсь.

Изловчившись, со всей дури тыкаю пальцами в глаза кузнецу. Мужик явно не ожидал от меня такой прыти. Орёт, на мгновенье ослабевая хватку. Этого достаточно, чтобы я вывернулась из его ручищ. Выход из дома для меня перекрыт, поэтому бросаюсь в подсобку. Там под полом спрятан жизнеспасительный для меня кристалл.

- А ну стой су…

Сволочь Акраба даже не пытается мне помочь. Сидит за столом и, как ни в чём не бывало, пересчитывает дары. Порой с интересом поглядывая в мою сторону. Кузнец хватает меня как раз в тот момент, когда я успеваю оторвать от пола нужную доску.

До кристалла я, увы, дотянуться не успеваю.

А дальше всё, как в кошмарном сне.

Разъярённый кузнец тащит меня за шкирку к кровати, бросает на грязное вонючее покрывало Акрабы. Испуганно отползаю к стенке, наблюдая, как этот самодовольный жлоб расстегивает ремень. Бросаю взгляд на мать, но та лишь отворачивается, будто меня здесь и нет.

Кузнец делает шаг ко мне, хватает за ногу. И вот только тут до меня доходит весь ужас ситуации, подступает паника, и я начинаю истошно орать. Мужик пьяно смеётся, хочет раздеть меня, но не успевает.

- Отпусти её.

Я не сразу понимаю, чей это голос. Но точно не Анигая.

- Я сказал, отпусти.

Кузнец нехотя отстраняется от перепуганной меня. Смотрю за его спину и пугаюсь ещё больше. В нескольких шагах от нас стоит бледный как мел растерянный и в то же время разъярённый Эван. Он что, шел за мной?! Зачем?!

Самоубийца! Неужели Эван не понимает, что кузнец его сейчас отправит к Отару, и никто ему слово против не скажет! Потому что за убийство альтаирца на Дарии любому честь и хвала.

- Уходи! – кричу я. – Я тебя не звала!

Но Эван не двигается с места.

- Надо же! Значит, правду, говорят! Святоша у себя мальчишку-альтаирца пригрел! – кузнец с ненавистью смотрит на Эвана. – Ну ничего! Мы это сейчас исправим!

- Отдай мне девчонку, - настырно повторяет Эван и делает шаг по направлению к нам. Протягивает руку. – Ада, иди сюда.

Мой первый порыв – рвануть к Эвану, но кузнец тут же откидывает меня к стене с такой силой, что я не уверена, все ли мои рёбра целы. Охаю. Сползаю на кровать.

И тут начинается такое… Если бы не видела своими глазами – не поверила бы. Кузнец отшвыривает в сторону Эвана. Мальчишка отлетает в угол. Ударяется головой о каминную кладь.

- Эван! – истошно ору я, напрочь забыв о том, что сейчас помощь мне самой нужна куда больше, чем ему, потому что довольный кузнец снова переключает на меня своё внимание. Хватает за ногу, тянет к себе, пытается стянуть с меня штаны.

- Эван! – испуганно выдыхаю я…

Кузнец, как и Акраба невольно следят за моим изумлённым взглядом.

- Какого…?! – это единственное, что успевает сказать кузнец, когда обнаруживает, что мальчишка-альтаирец уже стоит рядом с ним. С разбитым лбом - из раны течёт алая кровь.

И с неестественно горящими синими глазами.

В следующее мгновение громила-кузнец уже отлетает на другой конец комнаты, где вписывается в старый кухонный шкаф.

- Ада, беги! – не то кричит, не то рычит Эван.

Я бы и рада бежать, но я в таком ступоре от увиденного, что не могу сдвинуться с места.

Гляжу на Эвана и понимаю, поэтому стражи Дэбэра и предпочитают избавляться от альтаирских военнопленных сразу же, как только те оказываются на рудниках. Сила мужчины-альтаирца, когда он в гневе, в разы превышает силу любого дарийца или землянина. Вопрос насчёт вменяемости альтаирцев, когда у них вот так «сносит крышу», тоже остаётся открытым. Всем давно известно: безопасный альтаирец – мёртвый альтаирец. К разъярённому альтаирцу под руку лучше не подлезать. Но я никогда… Никогда не видела Эвана таким. Я даже не подозревала, что он способен на нечто подобное. Для меня он всегда был всего лишь худеньким болезненным мальчишкой. Но этот худенький и болезненный только что умудрился впечатать громилу-кузнеца в шкаф.

Замечаю, что Эван начинает тяжело дышать. Огонь в его синих глазах постепенно затухает, а значит, сила идёт на убыль. Ругающийся матом, злой как стая драгов, кузнец уже поднимается на ноги, идёт к обессилившему мальчишке-альтаирцу, который, видимо, и сам не ожидал от себя такой прыти.

Соскакиваю с кровати. Понимая, что Эван в таком состоянии бежать не сможет, бросаюсь снова в подсобку. Подспудно замечаю, что мой альтаирец даже не пытается оказать сопротивление кузнецу, когда тот поднимает его за грудки.

Разъярённый кузнец хватает Эвана, а я - кристалл.

Счёт идёт на секунды.

Кузнец размахивает своим огромным кулачищем, чтобы размозжить мальчишке-альтаирцу голову. Эван со смирением закрывает глаза.

Ну уж нет!

Я подлетаю к кузнецу, подпрыгиваю и… бросаю кристалл ему за пазуху.

Акраба с недоумением смотрит на меня, не понимая, что происходит.

Пара секунд и комната наполняется истошным воплем кузнеца и запахом горелого мяса.

Хотел свеженины, гад? Считай, ты её получил!

***

Не могу отдышаться и, в то же время, не могу дышать. Вонь в доме стоит такая, что меня ещё немного и вырвет. Пахнет жжёным человеческим мясом и палёными волосами. Кристалл за считанные секунды прожёг брюхо кузнеца насквозь, и теперь его громоздкое тело со страшно выпученными глазами валяется прямо у нас посреди дома.

- Что ты наделала?! – как резанная визжит Акраба, которая, похоже, от шока даже умудряется слегка протрезветь. – Он же свободный! Его нельзя было убивать! Они же… Они же отдадут нас под суд. Ты что, не понимаешь, что теперь нам прямая дорога в Дэбэр?! Тебе нет пятнадцати! Значит, отвечать за тебя придётся мне!

Наконец-то, мамуля вспомнила, что я ещё ребёнок. Жаль только она запамятовала об этом, когда ещё совсем недавно пыталась подложить меня этому жаренному уроду в постель.

Сижу без сил на полу, прислонившись к стене, положив голову на плечо заторможенного Эвана, который неуклюже приобнимает меня одной рукой. Я не привыкла, чтобы ко мне кто-то прикасался, но сейчас мне так спокойней. Рядом с Эваном я чувствую, что хотя бы не одна. И где только Анигая носит?!

Мальчишка-альтаирец хоть и храбрится, но видно - сам держится из последних сил. Он всё ещё не может отдышаться после перенапряжения. Похоже, в отличие от меня, выросшей в Катаре, где смерть приходит в дома чаще заезжих продавцов, Эван никогда раньше не видел так близко трупы. Заметно, что ему не по себе.

- Надо что-то сделать с телом, - Эван первым из нас нарушает затянувшееся молчание. – Твоя мать права. Лишние неприятности со стражами Дэбэра вам не к чему.- Конечно, я права! – блажит возмущённая Акраба. – Я всегда права! Ладно бы хоть каторжник был… Его в овраг скинуть можно. А с этой тушей, что делать прикажете?! Его же долбанутая женушка уже завтра утром его спохватится!

Мать всё никак не может успокоиться: мечется вокруг прожжённого тела кузнеца, пытаясь получше рассмотреть, отчего тот всё же умер.

- Как ты это сделала?! – мать вопросительно смотрит на меня.

Просто поражаюсь! Она спрашивает меня таким тоном, будто интересуется, рецептом лепёшек, которые я пеку раз в неделю из жмыха. И при этом смотрит на меня, как ни в чём не бывало! Будто это не она ещё несколько минут назад пыталась продать меня кузнецу. Интересно, в Акрабе вообще хоть что-то материнское есть?

Я с трудом поднимаюсь на ноги. Чувствую, как трясётся всё тело. Закрываю нос и рот кухонным полотенцем. Подхожу к ещё дымящемуся трупу. Заглядываю внутрь дыры в его животе.

Жуть!

И всё же несмотря на это, зажмурившись, достаю из обугленных внутренностей кузнеца кристалл. После чего торопливо иду к бочке с водой. Тщательно мою его. Не хочу прикасаться к кристаллу, зная, что на нём кишки этого урода.

Всё это происходит на глазах изумлённой Акрабы.

-Но это же… Это… Это топливный кристалл, - сдавлено шепчет она.

Акраба, словно заколдованная приближается ко мне, не сводя глаз с кристалла. Кажется, ещё секунда и она просто задохнётся от восторга.

- Подержать хочешь? - мрачно интересуюсь я, всерьёз подумывая кинуть его мамаше, в надежде, что та словит его здоровой рукой. И лишится заодно и её. А что?! Нечего собственную дочь мужикам продавать!

Акраба отшарахивается. Видимо, инстинкт самосохранения был ещё не до конца пропит. Вновь переводит взгляд на меня.

- Значит, это всё же ты. Ты моя дочь. А я-то думала мальчишка… - заторможено бормочет мать, глядя на меня такими глазами, будто видит впервые.

После этого и вовсе делает нечто для меня предельно странное: резко разворачивается, подходит к трупу и со всей дури пинает его по лицу.

- Урод! – в голосе Акрабы звучат непривычные для неё нотки высокомерия, брезгливости и… гнева. – Туда тебе и дорога!

Затем мать начинает истерично смеяться. Мы с Эваном напряженно переглядываемся. Кажется, у беспутной Акрабы окончательно отъехала крыша.

- У меня получилось! Получилось! – то и дело восторженно повторяет она, по ходу что-то судорожно соображая. – Я просчиталась в сроке. Ну да! Конечно! Четыре месяца было слишком мало, чтобы… Мне надо было немного подождать, чтобы плод окреп. И тогда… О! И тогда…

Сожаление переплетается с неподдельным восторгом. Мать поднимает на меня свои безумные глаза.

- Никуда не уходи! Будь здесь! Я скоро вернусь! Дочка… - нервно смеясь, словно пробуя не вкус это чуждое для неё доселе слово, счастливая Акраба отступает к двери. Исчезает в ночной завьюженной мгле.- С ней всё в порядке? – с сомнением спрашивает Эван.

Я отрицательно качаю головой.

Нет! С моей мамашей абсолютно ничего не в порядке. Потому что впервые за тринадцать лет она назвала меня «дочкой».

***

Не важно, что вокруг кромешная тьма. Что ледяной холод пробирает до костей. Что снег застилает глаза, а ноги утопают по колено в сугробах. Счастье настолько переполняет Акрабу, что ни пурга, ни заунывный вой голодных драгов, раздающийся из сумрачного леса, мимо которого несётся беспутная, не могут остановить её. С каждым шагом она становится всё ближе к своей заветной цели – к горам Обречённых – обители горных ведуний. Ни один вменяемый катарец не сунется сюда ночью. Но Акрабе на это плевать.

Теперь ей есть, что предложить старухе Глэдис в обмен на свою долгожданную свободу!

Нет! Акраба никогда не была дурой! Она не просчиталась, когда решила зачать от дальнего родственника самого императора Дэмониона! Её дочке всё же перепала частица крови древних! Иначе, как объяснить, что девчонка может спокойно прикасаться к топливным кристаллам? Это подвластно лишь избранным!

Интересно, сможет ли Ада взять в руки Жезл Власти, который венчает похожий, но гораздо более мощный кристалл? Она – Акраба, например, не смогла это сделать, хоть уже и вынашивала этого ребёнка. Амбициозная попытка юной шатеры обрести абсолютную свободу, став сопровительницей Дария, увы, закончилась сокрушительным провалом. Эта попытка стоила Акрабе руки, некогда прекрасного лица, сломанной жизни и той самой столь желанной ею свободы.

Как раз последнюю она и намеревается сегодня себе вернуть.

А вот и хижина горной ведуньи! Ещё куда более мрачное и убогое жилище, чем дом самой Акрабы.

- Кара! – запыхавшись, с порога выдаёт Акраба, глядя на уродливую сухенькую старуху, сгорбившуюся возле очага. – Передай своей сестре Глэдис – этой старой стерве, что мне есть, что ей предложить в обмен на мою свободу! Сегодня же! Сейчас!

Ведунья медленно поднимает на взбудораженную Акрабу выцветшие от времени глаза, от которых, кажется, остались лишь чёрные зрачки.

- Ты уверена в этом, Таисья? Ты же прекрасно знаешь, Верховная Ведунья не любит, когда её беспокоят по пустякам.- В этом «пустяке» течёт кровь древних! Так и скажи этой старой перечнице! – надменно бросает Акраба.

Да. Давно никто не называл Акрабу её настоящим именем.

Таисья! Одна из некогда самых любимых шатер императора. Акраба уже и забыла, как звучит на слух её истинное имя.

Кара заходится не то в смехе, не то в кашле.

- Таисья, Таисья, жизнь так ни чему тебя и не научила! Ты всегда тянешься за пирогом, который заведомо не сможешь съесть. Хорошо, будь по-твоему. Я скажу сестре, что ты её звала.- Буду премного благодарна, Кара.

Акраба, расплывшись в счастливой улыбке, отступает в заснеженную ночь.

***

- Какого…?! – возмущённый Анигай стоит на пороге хижины и переводит растерянный взгляд с изуродованного трупа кузнеца на меня, а затем на бледного Эвана. – Вы что тут творите? Совсем рехнулись, а? Вы… Вы зачем его так?!- Ваша мать продала ему Аду, - коротко и хмуро объясняет Эван.

Только сейчас замечаю, что Эван всё ещё держит меня за руку. Невольно отстраняюсь. Не к чему сейчас все эти, как говорит братец, «телячьи нежности». Не люблю я этого.

- Но он же не…? – вопрос даётся перепуганному брату с трудом.- Нет. Не успел. Эван вовремя подоспел на помощь, - на всякий случай отхожу на пару шагов от альтаирца.

Я сегодня так перепугалась, что вцепилась в мальчишку-альтаирца, как приклеенная. А он тоже хорош! Хоть бы слово мне сказал! В чувства привёл! Неудобно даже как-то. Обычно я себе таких проявлений эмоций не позволяю. Не люблю привязываться к людям. В Катаре не зря говорят: чем меньше у тебя близких, тем меньше боли тебе смогут причинить. Это закон жизни, который я стараюсь никогда не нарушать. Что далеко ходить: моя мамаша - наглядное подтверждение действенности этого закона. Если уж родная мать тебя продала, то почему я чужим людям доверять должна? А уж тем более привязываться?

Ошарашенный Анигай переводит взгляд с огромного трупа кузнеца на хиленького Эвана. В голове брата явно не сходится то, как мальчишка-альтаирец, будучи чуть выше меня ростом, смог помочь справиться с таким громилой.

- Похоже, я пропустил всё самое интересное. Что с трупом делать будем?

Вопрос не праздный. Я представления не имею, как можно незаметно от соседей избавиться от этой туши. Нам же его даже втроём не по силам поднять! Оставлять его тоже здесь нельзя. Не дай Бог обнаружат стражи и тогда нам всем виселицы точно не избежать!

- Не знаю, - честно признаюсь я и в изнеможении сажусь на вонючую кровать матери. Чувствую, как последние силы покидают меня. К глазам подступают предательские слёзы, хотя я почти никогда не плачу.

Только мне и не хватало разреветься при Эване! Я же всегда с ним за старшую была!

Но я, и правда, представления не имею, что делать? Как дальше жить? Даже если мы каким-то чудом избавимся от этого трупа, завтра же мамуля притащит мне нового клиента… Мне что теперь их всех вот так же убивать? И куда трупы складировать прикажете? А если тело кузнеца обнаружат и поймут, что причиной смерти стал топливный кристалл? Сразу же возникнет вопрос, откуда он взялся? Стражи Дэбэра перевернут весь Катар, чтобы найти похитителей кристаллов. И я знаю точно – они быстро нас вычислят. И не таких находили. В общем, куда не глянь, везде одна безысходность.

Перевожу взгляд на брата и Эвана. Мальчишки, похоже, думают точно также, как я.

- В таком виде его оставлять нельзя, - Эван подходит к трупу, морщится. – Стражи Дэбэра сразу поймут, что его кристаллом прожгло. По-другому такую дыру в животе не сделаешь. Они быстро вас вычислят.- И что ты предлагаешь? – брат заметно нервничает и от этого по привычке начинает злиться на альтаирца, в котором почему-то всегда видит соперника. - Предлагаю сжечь хижину, вместе вот с этим, - на полном серьёзе говорит Эван. – У нас не хватит сил перенести тело в другое место. Даже если попытаемся - кто-нибудь обязательно нас увидит. Если труп сгорит целиком, причину смерти установить не удастся. Вы можете пожить у нас. Отец Марк точно не будет против. Я обо всём договорюсь. - А наша мать? – невольно вырывается у меня.- Перебьётся в кабаке, - неожиданно зло отзывается Эван. – Или у одного из своих клиентов.

Невольно удивляюсь. Я и не думала раньше, что этот обычно очень добрый мальчишка умеет злиться. Но, видимо, события сегодняшнего вечера что-то сильно изменили в нём.

- Большое счастье жить при церкви! – ворчит Анигай, но сам уже осматривает комнату на предмет того, что здесь можно поджечь.

Эван, в отличие от меня, не понимает, что Анигай согласен с его идеей и ворчит просто по привычке. Альтаирец хмурится и довольно резко, впервые в жизни, ставит Анигая на место.

- Ты чего хочешь, чтобы завтра Акраба ей нового клиента привела?

Альтаирец подходит ко мне, по-хозяйски берёт за руку, тянет за собой к выходу.

- Пошли. Ты здесь по любому больше не останешься, - поворачивается к Анигаю. – Ты с нами?

Анигай бросает на нас оценивающий взгляд.

- Будто у меня есть выбор, - хмыкает он. - Только, как мы его подожжем?- Я помогу. Что-нибудь придумаем.

Эван отводит меня от хижины на безопасное расстояние. Накидывает мне на плечи свой тёплый плащ.

- Жди здесь. Мы скоро, - шепчет он, после чего исчезает снова в нашей хибаре, где его ждёт Анигай.

Кутаюсь в его меховой плащ, нервно слежу за домом. Не проходит и несколько минут, как хижину охватывает едкий дым, вперемешку с огнём. Начинаю не на шутку беспокоиться – мальчишек всё нет. Хотя нет! Вот они! Выбегают. Чумазые. Закашлявшиеся.

- Пошли, пошли! – торопит Эван, уводя нас за собой к церкви. - Пока соседи не спохватились.

Альтаирец держит меня за руку. Тепло его ладони невольно успокаивает. Оборачиваюсь. Хижина уже во всю пылает. Кажется, что огонь поднимается почти до небес, сжигая напрочь не только изуродованное тело кузнеца, но и нашу прошлую жизнь.

Спасибо, что прочитали эту часть! Я постараюсь обновлять каждый день. Пожалуйста, оставляйте Ваши комментарии ( может бытья зря ее пишу?, для меня это очень важно!