Съездил

Летние каникулы — отличное время для отдыха. А для Алекса это еще и прекрасный шанс встретиться с родителями, живущими в двух тысячах километров от него.

Так уж получилось, что три года назад его отца перевели по работе в другой город. Алекс наотрез отказался менять место жительства и школу, намереваясь поступить после там же в выбранный университет. Родители высылали ему деньги, а сам юный омега жил с бабушкой-бетой, но уже через полтора года нашел себе подработку и переехал на съемную квартиру.

Не хотелось обременять бабушку заботой о себе, особенно когда дело в шестнадцать лет дошло до первой течки. Алекс тогда хотел под кровать спрятаться со стыда, но состояние не позволяло, а истинного он пока не нашел, хоть претенденты на роль не только простого партнера, но и парня были.

Первой причиной получить этого омегу, конечно, являлась внешность. Алекса природа наградила поистине ангельской красотой, которую невозможно было обойти стороной: светло-молочная кожа, белоснежные густые шелковистые волосы до лопаток, ярко-голубые большие глаза, обрамленные пушистыми длинными черными ресницами, маленький носик, нежно-алые губы. И, разумеется, образ завершали невысокий рост, хрупкая миниатюрная фигурка и дурманящий голову сладкий запах.

Однако омега понимал, что альфам от него в первую очередь нужен секс, даже если они могли бы и встречаться. А если тот бы и истинного обрел, то Алекса точно бы бросили. Именно из-за этого парень не заводил отношений и не прыгал в койку на один раз. Если он — омега, то это не значит, что он должен разводить ноги перед каждым.

Алексу хотелось настоящей любви, семейного уютного тепла, хотелось чувствовать себя в безопасности за его альфой, как за каменной стеной, хотелось ощущать духовное единство с любимым. И парень искал и ждал своего единственного и истинного, потому что такие пары действительно любят друг друга до конца жизни, заботятся и ценят своего возлюбленного, находя с ним счастье, потому что истинный примет тебя любым и всегда поддержит.

***

А пока омеге не терпелось увидеть родителей и обрадовать их тем, что он смог сдать экзамены и поступить на бюджет в понравившийся еще несколько лет назад университет.

Поэтому Алекс находился сейчас в аэропорту и стоял в очереди на регистрацию, одетый в футболку и шорты чуть выше колена, игнорируя двусмысленные взгляды одиноких альф в свою сторону и желая поскорее очутиться рядом с родителями.

Внезапно в нос ударил резкий и сильный запах эвкалипта и корицы, запах альфы, от которого у Алекса практически подкосились ноги, который вскружил и заполнил все существо. Он никогда раньше так не реагировал на альф, никогда не хотел упасть в чужие объятья, никогда не желал отдаться из-за одного запаха. А теперь все так и было. Тело тянуще-сладко заныло, сознание требовало этого альфу, а отголоски здравого смысла, за которые юноша отчаянно цеплялся, не спасали убеждениями о том, что вся ситуация приняла ненормальный поворот и что не так все должно было произойти. Омега сам не понял, что озирается по сторонам, неосознанно ища обладателя запаха, являющегося, несомненно, его истинным.

Парень ощутил, как его бросило в неугасаемый жар, как постепенно начала выделяться смазка, как вокруг усилились запахи альф. Алекс через пелену видел, какими плотоядными глазами те на него смотрят, как они жадно вдыхают аромат течного и явно свободного омеги. Юноша в ужасе понял, что течка началась на две недели раньше из-за этого запаха. Он забыл об этом безумном аромате, потому что инстинкт самосохранения вовремя одержал над ним верх, и испуганно стал пятиться на выход, зная, что если он в таком состоянии останется здесь, то его вполне может насильно принудить к близости любой альфа, а может, и не один.

Омеги — от природы слабые создания, нуждающиеся в защите, а во время течки они совсем беззащитны и безвольны, не могут за себя постоять из-за слабости в теле и желания быть взятым альфой. Но Алекс всячески противился этому, страшась близости с нелюбимым и боясь потерять свою честь и достоинство. Он — не дырка для пустого траха, которой можно пользоваться, когда захочется, а человек со своими чувствами, требующий к себе уважения.

Парень старался пройти по-быстрому и незамеченным, но привлекал к себе внимание каждого альфы, испуганно поскуливая и съеживаясь под животными взглядами, боясь сейчас всего мира, боясь стать униженным и использованным.

— Стой! — сзади послышался грозный рык, смешанный с возбуждением и заставивший вздрогнуть. В следующую секунду Алекса грубо схватили и дернули за тонкое запястье, сразу жестко притянув за талию и проведя носом по шее. — Какой ты сладкий... Твой запах слишком чистый. Ты никем не тронутый?.. Или давно никого не было?.. В любом случае я возьму тебя... — возбужденно выдавливал из себя взрослый альфа, удерживаясь от того, чтобы не вставить хрупкому парню на месте прилюдно.

— Нет! Пустите! Прошу, не надо! — отчаянно и жалко заскулил омега, не в силах обратить голос в крик.

Он пытался оттолкнуть незнакомого мужчину от себя, уже вовсю лапавшего его неприятными и грубыми касаниями, пытался вывернуться из насильственных объятий, но ничего не выходило против накачанного сильного тела. Юноша сам по себе был слабым, так его еще и течка настигла. По его лицу потекли слезы бессилия, мольбы и страха перед участью быть изнасилованным.

Никто из людей вокруг не спешил помогать парню, которого успели занять. Омеги сочувственно вздыхали, а альфы завистливо облизывались, чувствуя в разы усилившийся запах юноши. Алекс продолжал вырываться на уровне рефлексов, подогретых испугом, всхлипывая и роняя безостановочные слезы, потеряв надежду на спасение, пока чужие ненавистные руки и губы касались доступных частей тела.

— Отпусти юношу! — угрожающе-убийственно прорычал утробный низкий голос, раздавшийся совсем рядом.

Насильник остановился и изумленно-недовольно посмотрел на говорившего и тяжело дышащего человека, невольно расслабив хватку. Парень почувствовал тот самый моментально сводящий с ума запах эвкалипта и корицы и, когда объятья ослабли, мгновенно вырвался, не осознавая ничего и практически падая на землю. Его быстрым и властным рывком завлек в крепкое кольцо рук истинный альфа, положив блондинистую голову на свою грудь и жадно ловя сладкий аромат шоколада и ванили, сдерживая инстинкты, требующие присвоить омегу себе. От альфы исходила безумная аура злости и жажда уничтожить посмевшего посягнуть на его истинного, но одновременно с этим в нем взыграли предназначенные только для юноши и ощущаемые лишь им нежность и желание трепетно оберегать от остального мира.

Алекс медленно успокаивался, будучи полностью окутанным лучшим в мире запахом. Он забыл обо всем, о своем состоянии, ощущая покой и защиту в сильных руках. Пусть омега впервые увидел своего альфу и не был с ним знаком даже полчаса, в душе чувствовались тепло и необъяснимая притягивающая неразрывной цепью связь, связь, сопровождаемая легкостью и умиротворением в каждой клеточке тела и сознания, вызывающая внутреннее удовлетворение и наслаждение. И этому альфе он готов был отдаться, пугаясь этого желания, вызванного так быстро. Готов был ему сказать: «Я твой, делай со мной все, что хочешь». Но именно этого и боялся до боли в животе парень, даже не зная ничего об истинном.

— Тебе не кажется, что это наглость — уводить добычу из-под носа? — злобно процеживал сквозь зубы насильник, сверля ненавистью конкурента. — Ты же с ним точно не чай пить собрался. Я первый встретил этого омегу! Он мой!

— А тебе не кажется, что это смертный грех — разлучать истинную пару?! И ты сейчас подписываешь себе, как минимум, пребывание в реанимации! — голосом маньяка-убийцы ответил альфа, и лицо у него было не лучше, как и распространяющаяся по воздуху аура. — Он — мой омега! И не смей даже облизываться на него!

Неудавшийся насильник мгновенно стушевался под жестоким взглядом, от которого сердце едва не хватил разрыв, и поспешил отступить, лишившись уверенности и силы. Истинный убедился, что больше никто не претендует на Алекса, и подхватил его на руки, бережно прижимая к себе и успокаиваясь.

— Все позади, мой хороший. Не бойся, я не дам тебя в обиду, — ласково шептал альфа, пока нес свою драгоценную ношу на стоянку к машине. Он не мог себе позволить оставить истинного омегу одного во время течки, вызванной им же.

Альфа мимолетно почувствовал его запах в аэропорту, думая, что ему почудилось, и не обратив на это внимания. Но после он остро учуял начавшуюся раньше срока течку того самого омеги, прокляв свою сомнительность, и, к счастью, быстро нашел его среди толпы, успев спасти от надругательства. И теперь для альфы существовал только его истинный, чье тело и разум реагировали на присутствие пары.

Юноша доверчиво и неосознанно жался теснее, прося защиты, которую ему давали, и мелко подрагивая, он поднял голубые глаза на спасителя, увидев перед собой темного принца, который был явно старше него: почти что черные глаза, сливающиеся с длинными смоляными ресницами; вороные густые волосы средней длины, выбритые на висках и небрежными прядями уложенные на правую сторону; словно мраморная практически белая кожа, создающая контраст с волосами и глазами; хорошо выраженные скулы, прямой нос и тонкая полоска бледноватых губ. Парень чувствовал неимоверную силу и несломимую волю, исходящие от мужчины. Его нес на руках уверенный в себе, властный и знающий себе цену альфа.

— Что ты сделаешь со мной? — потрясенно спросил Алекс, завороженный неестественной дьявольской красотой.

Брюнет немного удивленно посмотрел в ярко-голубые глаза, тут же опущенные вниз из-за подавляющей воли его силы, и спокойно произнес:

— Это очевидно. То, что делает каждый альфа со своим истинным омегой, когда у того течка.

Парня будто стрелой пронзили в сердце. Он едва ли не клубком сжался на руках альфы и тихо, стараясь скрыть это, заплакал от бессилия и испуга. Не с животного секса юноша хотел начать знакомство с истинным. Но все так и получалось: у него течка, из-за которой с ума сходят оба партнера, омега в такие дни абсолютно беспомощен и сам хочет быть оттраханным, а альфа, ведомый инстинктами, наоборот, имея власть над тем, только сильнее желает поиметь его. И блондин хотел бы противиться природе, но не мог, и даже трезвые крупицы разума, являющиеся сейчас главенствующими для него среди вызванной течкой туманной прострации, не спасали ситуацию, оставаясь проигнорированными физической оболочкой.

— Почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил мужчина, а в душе его начала грызть необъяснимая вина, снимая с глаз пелену возбуждения.

— Хоть мы и истинные, я не могу так сразу... — со всхлипами и срывающимся голосом ответил Алекс. — Для меня всегда важнее всего были чувства... Мне восемнадцать, но я не подпускал к себе ни одного альфу... даже которые предлагали встречаться, потому что знал, что от меня им нужен либо разовый, либо регулярный секс.

— Боишься, что я такой же?

— Да... Я ведь ничего о тебе не знаю, а ты сразу заявляешь... что овладеешь мной. Я на самом деле не владею собой, кажется, будто ты пользуешься моей слабостью.

Альфа все понял и осознавал, что его омега прав. Между истинными всегда существовала нерушимая связь, скрепляющая их сердца и души на всю жизнь, и именно из-за эта связь и крепчайшая любовь порождали желание слиться воедино физически. А у них все сложилось наоборот. И брюнета сейчас настигла совесть за ошибку. Он напугал и ранил парня. Теперь, держа на руках предназначенную ему судьбой пару, мужчина не мог отрицать, что его одолели совершенно иные и гораздо более светлые чувства от тех, когда он встречался с другими омегами, что в душе все трепещет от желанного и необходимого пребывания рядом с Алексом, хочется защищать своего омегу и делать его самым счастливым, видеть его радостные глаза и улыбку. Чувства юноши стали важнейшей вещью. Истинный никогда не сможет причинить вреда паре.

Сейчас альфе необходимо подавить желания тела любыми способами, игнорируя жестокую природу того, что во время течки его изнывающему омеге нужна помощь. Пусть он и чувствовал, что хрупкое тело на его руках горит и просит уверенной мужской ласки, брюнет был не в силах идти против желаний истинного, который внутри боролся с собой и своим состоянием и противился близости.

Мужчина должен попросить прощения и получить доверие своего омеги. Он ощущал, как с каждой минутой между ними крепнет внутренняя связь от присутствия друг с другом, понимал, что блондин — его единственная судьба, которую нельзя потерять.

— Прости меня. Я не хотел тебя пугать. Я честно говорю, что лишаюсь рассудка от твоего запаха. Но если ты пока не готов, я не трону тебя. Однако домой к себе отвезу, хочешь ты этого или нет. Я не успокоюсь, если не буду знать, что ты в полной безопасности. А как тебя зовут? Меня — Алан.

— Алекс. 

Альфа поцеловал парня в макушку и преодолел оставшееся расстояние до своей иномарки, положив его на заднее сидение, а тот сразу подтянул к себе ноги и свернулся комочком, едва не воя из-за того, что из него обильно вытекает смазка и член предательски стоит. Мужчина сел за руль, насильно успокаивая разбушевавшееся из-за сладкого запаха возбуждение, и, провернув ключ в зажигании, вдавил ногу в педаль газа.

Алан услышал, как звонит его мобильник, и нервозно достал из кармана шорт, не смотря на экран, а следя за дорогой, и ответил:

— Слушаю.

— Ничего объяснить не хочешь?! — раздался на том конце провода возмущенный и яростный возглас. — Какого ты рванул за этим течным омегой, озабоченный придурок?! Не шестнадцать же лет тебе! Научись думать о последствиях своих поступков! Мы из-за тебя рейс пропустили! А у меня теперь по твоей вине тройной багаж! А у нас с тобой намеревается срыв крупного проекта! Идиотина!

— Майк, этот омега — мой истинный. Я — его альфа, поэтому не допущу, чтобы его изнасиловали. Я верю, что ты и один справишься. В конце концов, ты моя правая рука. Завези вещи ко мне, а потом ближайшим рейсом отправляйся к заказчику.

— Прости, не знал. Святое дело для альфы. А какую отмазку сказать заказчику?

— Скажи, что я ногу сломал и получил сотрясение мозга, когда дома со стремянки грохнулся, собирая чемодан. Кстати, неделю на работе меня не будет.

— Со сломанной ногой тебе нужен месяц отпуска. О Боже, ну ты и дьявол! Я отдуваюсь, его выгораживаю, а он там со своим истинным развлекается и балдеет!

— С меня должок. Жду у себя с вещами. До связи.

Альфа сбросил вызов, радуясь, что разговор смог отвлечь его от течки парня хоть на небольшое время. Тот словно чувствовал, что мужчина борется со своим телом и инстинктами, слушая и удерживая оставшуюся здравую часть разума, и поэтому старался стать более незаметным, сворачиваясь клубком, чтобы уменьшить плотские желания. Но ничего не получалось. Запах истинного течного омеги и его ослабевшее и требующее физического контакта тельце громадной плотнейшей толщей давили на брюнета, пробуждая жажду накрыть собой, не подпускать к нему абсолютно никого и ничего и собственнически брать, будучи единственным, кого бы чувствовал и видел юноша даже в сознании.

Алан быстро доехал до своего дома и, открыв заднюю дверь, поднял дрожащего Алекса на руки, ощутив, как блондин сжал пальцами его рубашку и крепко прильнул к нему, прося защитить его. Альфа глубоко выдохнул и, молясь своей выдержке, донес свою ношу до квартиры, впитавшей в себя вплоть до каждого уголка сильный запах ее хозяина, отчего юноша потерял грань с реальностью и перестал что-либо понимать, лишившись дара речи.

Брюнет видел, что у его омеги пропал всякий рассудок и что тот не контролирует себя, но он не мог нарушить обещание и воспользоваться ситуацией, а потому положил парня на кровать в гостевой комнате, и закрыл дверь на ключ, и чтобы не сорваться, и чтобы Майк, когда приедет, не добрался до Алекса.

Сам мужчина ушел в свою спальню, расположенную в другом конце квартиры, и настежь открыл окно, чувствуя, как его преследует дурманящим воздушным шелком сладкий ванильно-шоколадный шлейф.

— Черт! Алекс, что же ты со мной творишь?! Я с ума сойду! — жалобно протянул Алан, сквозь шорты сжимая свою твердую плоть.

Брюнет животом завалился на кровать и, приспустив шорты с боксерами, начал бешено дрочить, сдерживая стоны. Перед закрытыми глазами встала обнаженная худоватая фигурка истинного, он представлял, как его ласкает омега, ласкает не только руками, но и языком, доводя до экстаза и оргазма. Как альфа, он до боли в животе хотел коснуться и испить Алекса без остатка. Сущность твердила одно: «Брать! Брать! Брать!» — и желала физически присвоить пару себе вплоть вздоха, пометить, покорить.

Да и сам парень, растворяясь в стойком и плотно окутывающем запахе брюнета, стал незаметно для себя потираться о простыни, пока из него безостановочно текла смазка, впитываясь в неприятно прилипшую к разгоряченному телу одежду. Он хотел истинного, но боялся, что отношения, начавшиеся с секса, только на нем и завяжутся.

Вскоре юноша учуял присутствие еще одного чужого альфы: Майк пришел и завез его с Аланом вещи, оставленные из-за непредвиденной ситуации в аэропорту. Алекс сжался в испуге, чувствуя, что незнакомый альфа тоже поддался инстинктам от запаха омежьей течки. Он не видел ни его, ни того, что происходило за стенами комнаты, но тело предательски и унизительно реагировало на присутствие еще одного сильного самца.

***

— Майк, не смей! Он мой! — угрожающе оскалившись, кричал Алан, пока он держал друга лицом к стене за заведенные за спиной запястья, пытаясь его образумить, потому что тот явно намеревался найти и отыметь парня. — Сам говорил, что нам не шестнадцать лет! Не вынуждай меня считать тебя врагом! Я не прощу тебя, если ты притронешься к моему омеге!

Тот, тоже растянувшись в зверином оскале, вырывался, одурманенный запахом течного омеги и видящий теперь в лице брюнета соперника, у которого надо отнять добычу. Но, выслушивая крики Алана, несшие вразумительный характер, он смог успокоиться и прийти в себя, смягчившись в лице и признав вину, а после попросив прощения.

Брюнет отпустил Майка, и тот без лишних слов, кивком попрощавшись, покинул обитель Алана, который с облегчением закрыл за гостем дверь и осел на пол. Запах Алекса усилился еще сильнее, заставляя до скручивающего узла в животе желать его. Альфа держался из последних сил, не подозревая о том, что блондин уже практически на стены лезет от неудовлетворения и готов на все, лишь бы усмирить свою природу.

— Алан... Алан... — тихо, умоляюще шептал парень, извиваясь на простыни и теряя себя.

Он больше не мог противиться течке, хоть и боялся. Он горел в огне, став максимально чувствительным, мышцы и даже кости сводило болезненным спазмом, член стоял колом и до скручивающего в боль сумасшествия ныл от отсутствия ласки, анус из-за обилия смазки даже без подготовки мог принять в себя партнера, по лицу потекли слезы. Ни в одну из предыдущих течек такого кошмара не было. Тело, найдя своего альфу, требовало истинного в себе, жаждало быть заласканным и подчиненным ему, хотело по-шлюшьи отдаваться своему единственному, доверившись и возложив всю ответственность на него, просто поверив в то, что это животное желание на время, что мужчина на самом деле не такой, что полюбит его всем сердцем. Алекс был готов на все, лишь бы его природа успокоилась, лишь бы боль прошла.

Парень, не чувствуя себя, слез с кровати, дополз на коленях до двери, в отчаянии скребя ее и слабо стуча по дереву в надежде быть услышанным. Брюнету сначала показалось, что у него уже пошли глюки, но сомнения исчезли, когда до него донесся жалобный скулеж, смешанный со всхлипами. Алан виновато и нерешительно открыл дверь, с трудом дыша, и, резко изменившись в лице от вида изнывающего омеги, одним движением повалил хрупкое простонавшее тело на пол, придавливая собой сверху и удерживая над головой запястья.

— Что же ты делаешь, малыш? Я же не смогу себя контролировать, — пожирая глазами извивающегося и, казалось, такого доступного юношу, почти выстанывал от желания мужчина, сходя с ума от возбуждения и будучи готовым наброситься на свою жертву. Только совесть и страх подорвать доверие удерживали его от того, чтобы не взять мальчика. — Твой запах для меня — это как валерьянка для кота. Я хочу тебя затрахать, как свою сучку, которая знает, кто ее хозяин. Останови меня, останови меня от этих ошибок. Я не владею собой. Заставь меня остановиться прямо сейчас, или я буду брать тебя до потери сознания.

— Я не могу, — всхлипнул блондин, умоляюще прижимаясь к мощному телу и сдаваясь окончательно. — Мне не то что дурно, как от афродизиака, мне уже реально плохо, меня всего крутит от настоящей боли. Раньше такого не было. Скорей же, помоги мне. Только не бросай после.

— Не брошу. Только потерпи немного, малыш.

Альфа ужаснулся, когда услышал, что его омеге плохо. Начинать отношения с секса неправильно, но допускать то, что партнеру больно физически хоть и в какой-то степени по косвенной вине другого, вообще непозволительно. Он в спешке, но бережно поднял на руки парня, быстро донес его до кровати и осторожно положил на постель, за секунды срывая с них всю одежду и нависая сверху. Алан восхитился немного худоватым телом с изящными изгибами, распростертым под ним, и хищно облизнулся, заостряя взгляд на истекающей дырочке и ненасытно ловя легкими шоколадно-ванильный запах. Блондин покраснел от стеснения при виде мускулистого и возбужденного мужчины, но не свел разведенные в стороны ноги, мечтая, чтобы его избавили от боли.

Брюнет тесно прижался к омеге, соприкасаясь своей твердой плотью с его, и, смотря в голубые умоляющие глаза, заскользил ласковыми уверенными ладонями по напряженной спине, отчего юноша застонал и прогнулся, запрокинув назад голову. Парень блаженно выдохнул и наконец-то расслабился, полностью ослабев и чувствуя, как боль уходит, когда напористые сильные руки стали исследовать каждый миллиметр чувствительной кожи. Алекс в нетерпении извивался на каждое касание и сладко стонал, прося большего и мучаясь в распаляющем недостающем наслаждении, ерзая ягодицами по намокшей от смазки простыни.

Мужчина не спешил давать самое желаемое партнеру, решив довести того до помутнения и исчезновения рассудка, чтобы тот не чувствовал и не видел совершенно ничего, кроме него, доверяясь и отдаваясь ему без остатка. И Алекс уже не имел ничего против такой власти над собой: запах альфы усилился в разы и захватил омегу в свой дарящий ощущения безопасности и защиты плен, заставляя покориться и выражая дикое желание своего хозяина.

Парень с мольбой почти выкрикнул имя истинного и скомкал простынь до боли в костяшках, когда тот опустил руку на его ноющий от отсутствия внимания истекающий член и стал медленно ласкать, настойчиво поглаживая головку. Юноша, сбивчиво дыша, подмахивал навстречу руке бедрами, а чуть позже он почувствовал, как не менее возбужденная плоть прижалась к его и как Алан с гортанными рыками начал ритмично дрочить им обоим и погружать партнера в беспамятство вместе с собой, нависая над ним на свободной руке и совершая все движения на уровне рефлексов.

Омега прикрыл отведенные в сторону, полные покорности, как и он сам, голубые глаза, не выдерживая властного, присваивающего себе, превосходящего его и желающего взгляда темных, словно ночь, очей. Мужчина, видя реакцию покорившегося его силе Алекса, наклонился и ласково коснулся губами скулы замеревшего парня, чувствуя только бешеный стук его сердца и несколькими короткими поцелуями доходя до приоткрытых слегка недоверчивых губ. Юноша неумело отвечал на медленный изучающий поцелуй, немного робко сминая уста партнера, и, тихо постанывая, позволял проникать языком в свой рот. Альфа не торопил его и даже ликовал оттого, что омега вкушает первый опыт с ним и отзывается.

Парень несмело обнял брюнета за плечи, с каким-то благоговением блуждая руками по перекатывающимся под ладонями мышцам спины, вырвав довольный и одобряющий стон. Алан более настойчиво и страстно стал посасывать и ласкать язык юноши своим, временами переходя дразнящими касаниями на нёбо и десна, он едва ли держал себя в узде, чувствуя, как истинный нежно, распаляюще гладит его спину, в истоме зарывается в черные пряди. Блондин максимально тесно прильнул к сильному телу, погружаясь в неземное блаженство от близости мужчины, который продолжал ублажать их рукой и доводить до судорог феерического наслаждения, заставлять сгорать дотла. Когда Алекс уже был на грани оргазма, ласка мгновенно прекратилась, отчего он умоляюще захныкал и в мольбе двинул бедрами, сходя с ума от неудовлетворения.

Альфа разорвал долгое сплетение губ, лишившее обоих кислорода, и лукаво посмотрел в переполненные желанием и безволием голубые глаза. Он, крепко обняв истинного и оглаживая его выступающие лопатки и прогнувшуюся поясницу, с рыком приник губами к вытянутой шее, посасывая и слегка прикусывая, отчего юноша застонал, вздрагивая от удовольствия, и затрепетал, будучи накрытым мускулистым телом. Омега внутри была счастлива, чувствуя защиту и власть над собой волевого самца.

Алексу хотелось отдаться, хотелось подчиниться истинному во время близости, чтобы тот знал, что парень его целиком, и не сомневался в его преданности и верности. Никому больше юноша не мог позволить такого, никому больше не мог сказать: «Делай со мной все, что пожелаешь, моя воля принадлежит тебе».

Алан, ведомый инстинктами, дурел от сказочного запаха пары и удлинившимися клыками грубо впился в шею, ставя свою метку и вырывая вскрик вздрогнувшего юноши, окончательно присваивая его себе таким знаком принадлежности.

— Отныне и на всю жизнь ты только мой.

Алекс мог ответить лишь коротким стоном, перешедшим в сбитое дыхание. Собственнические руки истинного гладили тяжело вздымающуюся грудь, впалый живот, не доходя до самых заветных мест, и Алекс таял от них и терял всякую волю, стонами умоляя взять его. Сейчас было все равно на то, что начало их связи закладывается сексом, а не чувствами. Омеге просто хотелось раствориться и пропасть в руках мужчины, который наслаждался податливостью и отзывчивостью гибкого тела. Губы альфы покрывали властными поцелуями-укусами выпирающие косточки ключиц и грудь, пока одна ладонь добралась до твердого соска и начала невесомо обводить его ореол, дразня. Юноша вцепился в плечи партнера, подаваясь навстречу ласке, пока тот провел языком дорожку от ключицы до подбородка. Парень желал гораздо большего, от разума ничего не осталось, а разгоряченное возбужденное тело, забыв о всей реальности, кроме мужчины, жаждало быть заласканным и доведенным до ошеломительного пика удовольствия. Однако у Алана были другие намерения: сначала он хотел основательно помучить юношу, чтобы привязать того к себе памятью тела и чтобы тот запомнил, что только один имеет право быть его любовником. Альфа не прощал измен и хотел дать понять истинному своей властью, что об этом даже думать нельзя, иначе его будет ждать наказание.

Брюнет видел, насколько открыт перед ним и доступен Алекс. Да, он едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не ворваться в нутро течного омеги, но еще один из инстинктов собственника перекрывал все другие, требуя, чтобы неотрывной от парня частью стало то, чтоб тот до безумия и потери контроля желал только своего истинного, желал только его защиты и ласки, отдавался и полностью доверялся только ему, вручив ему свою жизнь.

Поэтому Алан мучил сладкой пыткой пару, забирая весь его фейерверк неподдельных чувств себе и добираясь до самых глубин души. Альфа, вынудив юношу отчаянно извиваться и умоляюще стонать, подарил ему долгожданную ласку и обхватил затвердевшую розовую бусинку губами, чуть грубовато посасывая и играясь с ней языком, пока пальцы одной ладони напористо крутили вторую горошинку, вызывая импульсы острого и удовлетворяющего удовольствия, из-за чего Алекс, охваченный слабостью упоения, мелко подрагивал, из последних сил цепляясь за сильную спину и даже царапая, и потерял способность говорить, не сдерживая стоны и закидывая назад голову с закрытыми глазами почти из-за обморочной неги. Мужчина довольно ухмыльнулся и, так же поиграв губами с другим соском и продолжая обнимать партнера, цепочкой дразнящих поцелуев спустился по напрягшемуся впалому животу, блуждая по нему и стройным бокам рукой, вниз до выпирающих тазовых косточек.

Он, желая изучить каждый сантиметр хрупкого тела и на время расцепив объятья, шире развел острые коленки, ненавязчиво пройдясь пальцами по чувствительной коже бедер. Парень в предвкушении самого главного заерзал, а истинный, медленно и распаляюще приближая этот момент, начал более уверенно, властно сминать бедра и постепенно добрался ладонями до ягодиц, по которым давно текла смазка, собственнически сжимая их. Юноша в бессилии закусил губу, по ухмылке альфы понимая, что тот, владея всем происходящим, даже не думает спешить.

Брюнет облизнулся и яростно припал поцелуями-укусами к внутренней стороне бедер, поглаживая их ласково ладонями и удовлетворенно рыча, наблюдая, как алеют многочисленные отметины. Чем ближе к паху поднимался альфа, тем громче и несдержаннее становился юноша, выгибаясь дугой. Алан на секунду отстранился, оглядел покрытое мурашкам тело под собой и с довольным стоном языком внезапно коснулся расслабленного колечка мышц, жадно слизывая вытекающую смазку и проникая внутрь, растягивая бархатистые стенки. Алекс блаженно вскрикнул и тут же стал подаваться навстречу языку, желая быть заполненным и прося об этом.

Он мог бы сам удовлетворить себя и пальцами, и рукой, но успел понять, что мужчина этого не одобрит, потому что тот намерен владеть абсолютно всем удовольствием пары и приручить его к своим касаниям тем, что решает, когда парень получит разрядку, заставляя изнывать от желания.

Алан еще немного поигрался языком с истекающей дырочкой, жаждущей почувствовать в себе его член, который уже готов был разорваться от отсутствия ласки, и осторожно, боясь спугнуть, приблизил возбужденную плоть к лицу юноши, в голубых глазах которого на мгновение проскользнул страх. Но омега на подсознательном уровне знал, что истинный не причинит ему боли, поэтому успокоился, да и не одному же ему получать наслаждение от партнера. Блондин, нервничая, нерешительно провел рукой по твердому стволу, вырвав судорожный вздох, и повторил это действие несколько раз уже языком, чувствуя, как напрягся в ожидании ласки брюнет.

— Возьми в рот, насколько сможешь.

Тихий, обволакивающий сознание шепот своей мягкостью отогнал появившееся с произнесенной им просьбой волнение. Юноша, закрыв глаза, смог вобрать возбужденную плоть из-за неприлично большого размера только на половину в горячую глубину рта, начиная не спеша насаживаться головой и усердно облизывать головку и выступающие венки языком, помогая себе рукой. Каждое движение было пропитано неуверенностью и старанием: Алекс учился и внимательно прислушивался к реакции брюнета, боясь, что тому не понравится.

Он чувствовал, что словно добровольно-благоговейно преклоняется перед властью и силой Алана и выказывает ему свою преданную покорность во время близости, получая взамен защиту и покровительство, но блондин не был против такого и признавал реальность, обретая в душе покой и умиротворение. Мужчина, не сдерживая удовлетворенные хриплые стоны, в истоме ласково зарылся в белоснежные пряди пальцами, без слов говоря, что парень делает все правильно. Одно осознание того, что на его члене смыкаются старающиеся доставить как можно больше удовольствия губы истинного омеги, приводило в экстаз, и собственник внутри торжествовал, ощущая свое превосходство и неподдельное подчинение пары, одновременно даря ему нежную ласку, смешанную со страстью. Эти «роли» они могли примерять на себя только во время физического контакта, полагаясь на доверие и открытость друг друга, что давало полное внутреннее удовлетворение и спокойствие.

Альфа протяжно застонал и достиг крышесносного оргазма, содрогаясь всем телом и едва не падая на партнера. Юноша почувствовал, как ему в рот выплескивается вязкое солоноватое семя, и, не успев отстраниться, оказался вынужден проглотить белесую жидкость. Алекс дрожащими руками потянул находящегося в прострации брюнета на себя и слабо обнял, невесомыми касаниями гуляя по спине. Алан понял, что истинному нужна гораздо большая ласка, что тот не решается озвучить желание вслух и поэтому ненавязчиво ластится.

Мужчина поцеловал омегу в шею и обнял за поясницу, накрывая собой, провел влажный след вверх по подбородку и завлек в неспешный поцелуй, посасывая и облизывая его язычок своим. Парень чувственно отвечал и перебирал черные пряди, изгибаясь навстречу мускулистому телу и чувствуя нежную ласку, заставляющую таять и трепетать. Рука с поясницы опустилась на упругие ягодицы и властно сжала одну, после распаляюще погладив и скользнув в ложбинку, подразнила легкими касаниями анус, отчего Алекс практически захныкал и царапнул спину пары, вильнув бедрами и пытаясь ощутить пальцы в себе. Природа юноши требовала, чтобы его взяли и отымели во всех позах, как течную шлюху, но шлюху, у которой один и единственный любовник, которому можно довериться и который не причинит боли.

— Пожалуйста... Возьми меня... Я весь теку... — умоляюще проскулил блондин и томно посмотрел в темные глаза, изогнувшись, соблазняя и возбуждая брюнета одним своим видом.

— Подожди еще немного. Я хочу довести тебя до беспамятства.

Алан, переступая через главные желания тела и крепко обняв истинного, вновь властно припал губами к шее, покусывая светло-молочную кожу, срывал громкие стоны и шумное дыхание, оставлял алеющие засосы, которые делали Алекса беспомощным и одурманенным, что заводило альфу. Мужчина покрывал худоватое разнеженное тело нескончаемыми влажными поцелуями, наслаждаясь экстазом, пробужденным сладким запахом и мягкостью кожи, которые мог познать только он, собственнически касаясь губами груди и твердых сосков, живота и впадинки пупка, на что омега дрожал и стал сплошной эрогенной зоной, ощущая каждым нервным окончанием целую волну удовольствия даже от легкого прикосновения, проникающую в сознание и душу и создающую множество чувств: покой, трепет, мольбу, упоение, желание обязательно получить больше наравне с тягучим удовлетворением.

Брюнет нежно зацеловывал область паха, полностью расслабляя партнера и доводя его до приятного безумства, но не касался изнывающей плоти, а после игриво обхватил губами набухшую головку, начиная посасывать, и спустя пару движений заглотил возбужденный член до основания, плавно двигая головой и лаская его языком. Парень заметался по постели и закричал, комкая до боли в костяшках простынь, стоило ощутить самое долгожданное и яркое наслаждение. Долго Алекс не выдержал и излился в горячий рот, выпадая из действительности и видя перед глазами непроглядную пелену.

Алан с довольной ухмылкой проглотил семя и погладил длинные шелковистые пряди, а парень, не понимая этого, потерся щекой о ладонь истинного, который в следующую секунду приник к приоткрытым губам, медленно сминая их, и одной рукой прошелся по прогнувшемуся позвоночнику юноши, ныряя в ложбинку между ягодиц и входя в истекающий смазкой анус сразу двумя пальцами. Блондин тут же пришел в себя и дрогнувшим от неожиданности голосом простонал имя истинного, чувствуя, как пальцы с хлюпаньем двигались в нем. Он словно рухнул в бездну. Бездну, находящуюся в окружении порочных желаний, не отпускающую назад, владеющую телом и рассудком, переполненную самым страстным и необузданным вожделением, закрадывающимся в подсознание. Омега наконец получил желаемое и поэтому стал сам подмахивать бедрами навстречу, ненасытно вбирая в себя пальцы, и развратно стонал.

— Войди в меня... Прошу!

На лице брюнета заплясала коварная улыбка, он наклонился к уху Алекса и, куснув мочку и лизнув раковину, низким, завораживающим и соблазнительным голосом прошептал:

— Скажи еще откровеннее. Давай, малыш, ублажи слух моего зверя твоей похотливой мольбой, и я буду иметь тебя до потери сознания. Ты же этого хочешь. Не бойся, со мной тебе нечего стесняться, я приму тебя любого. Ты — только мой омега. Со мной наедине ты можешь вести себя, как тебе хочется на самом деле, особенно во время течки. Откройся мне и покажи всего себя, дай мне поглощать все твои эмоции и быть тем, кто держит тебя в реальности, дай только мне владеть тобой.

Парень покрылся румянцем и зажмурился, в мгновение растеряв запал и инициативу. Может быть, телом он и мог бы выразить свои желания, но не словами. Слишком смущающе, такой он ненастоящий, он не может сказать такое в здравом рассудке, противясь телу и возбуждению. Алан увидел сомнение и страх блондина и поэтому успокаивающе покрывал поцелуями его плечи, спускаясь губами по рукам и целуя изящные кисти и тонкие пальцы, продолжал ласкать его изнутри мягкими касаниями, доводя до исступления, которое шло против разума юноши.

— Давай же, малыш, иначе я не возьму тебя. Скажи же откровенно.

Алекс из последних сил противился этому, а тело вновь начало мучительно-желающе ныть в ожидании ласки, и особенно сильно горел и, зудя, доставлял дискомфорт анус, намокая от смазки и требуя в себе альфу. Наконец блондин сдался, чувствуя касания и губы истинного, и, краснея от смущения, тихо проговорил:

— Вставь свой член в меня.

— Еще откровеннее и развратнее, мой хороший. Заведи меня своей мольбой так, чтобы все мое существо содрогалось и восторгалось тобой от звериного желания. Я — твой альфа. Если тебе хочется, не скрывай этого. Не сопротивляйся природе, я помогу тебе.

Парень отчаянно проскулил и отвернул голову, закрыв глаза. Никогда в жизни его не ставили в такое неловкое положение. Никогда в жизни его не съедали такие противоречия: слова, сказанные Аланом, распаляли и возбуждали, не оставляя и шанса сознанию, которое боролось, но сдавалось под натиском брюнета, под ощущением того, что он может доверить свои омежьи тайные желания, нуждающиеся в выходе наружу. Алекс ласково и с благоговением запутался в смоляные пряди, опуская игриво руки на мускулистую спину, и с придыханием выстонал:

— Трахни меня, как свою сучку. Я хочу тебя! Не мучай нас обоих. Я теку перед тобой, а ты сдерживаешься. Помоги мне, я доверяюсь тебе, я в твоей власти. Возьми меня, я твой. Я сам хочу этого только с тобой!

Парень с туманом разнеженности в глазах и голове облизнулся и перевернулся на живот, встал раком и плавно прогнул спину. Альфа восхищенно смотрел на худоватую фигурку, совращающую своей изящностью и беспомощностью, и глухо рыкнул, видя, как из судорожно сжимающейся дырочки выходит смазка и стекает по дрожащим бедрам и ягодицам. Он кончиками пальцев погладил немного выпирающие позвонки, лопатки и выгнутую поясницу, ловя шумный вздох, перешедший в хриплый стон.

— Расслабься, мой сладкий.

Омега закрыл глаза и рвано задышал, опустив голову и не по воле закрывшись упавшими шелковистыми волосами, и призывно вильнул бедрами. Мужчина уже утопил его в ласке прелюдий, заставил гореть и растворяться в руках, ощущать все втройне ярче. Алан довел его до того состояния, когда каждое касание пронизывает все мышцы и кости вместе с сознанием, забираясь во все нервные окончания и накрывая безграничным покрывалом феерического наслаждения.

Омеге казалось, что его полностью вывернули наизнанку, сбив все ограничители, поэтому теперь он был наполнен только спокойствием рядом с истинным и удовольствием. А тот ненасытно вкушал каждую эмоцию и жест юноши, не упуская ничего, получал удовлетворение и экстаз от такого полного обладания над парой и возбуждался, желая испить его еще больше и заласкать.

Брюнет приставил твердую плоть к расслабленному колечку мышц, но сразу не входил, дразняще касаясь головкой ложбинки и ануса. Алексу не терпелось ощутить в себе мужчину, но сил что-либо сказать или сделать не было. Альфа погладил ягодицы и, придерживая за поясницу, плавным толчком заполнил юношу, растягивая плотно обхватывающие его мышцы и срывая громкий вскрик удовольствия.

Парень скомкал простынь и тяжело задышал, он упал грудью на кровать, слыша свой бешеный стук сердца, и не видел ничего перед собой. Его пронзило, как сильнейшим током, от того самого желанного упоения, когда течный омега чувствует себя единым со своим альфой. Алан нежно и настойчиво прошелся руками по талии и лопаткам блондина и откинул светлые волосы на одну сторону, оголив и поцеловав плечо. Он прижался грудью к спине юноши и переплел вместе их пальцы, сходя с ума от тесноты и жара внутри пары, от осознания того, что физически он овладел истинным без остатка. Мужчина с гортанным рыком, давая время привыкнуть к ранее не изведанному чувству заполненности, начал неспешные толчки, попадая по простате. Алекс в криках заметался под вжимающим его в постель телом, ощущая накрывающие его одной за другой волны эйфории, добирающиеся до души и присваивающие его брюнету, и инстинктивно стал рьяно подмахивать навстречу бедрами.

Волевой собственник в Алане ликовал и возносил его к чистому экстазу от осознания того, что он привязал омегу к себе так крепко, как только это может быть. И их физическая связь оставляла в сознании Алекса неразрывную печать, благодаря которой он теперь принадлежал истинному, желающему оградить парня от остального мира, никого не подпускать к нему, заботиться о нем и делать его счастливым.

— Быстрее! Прошу! А-а-ах!

Просьба блондина, произнесенная срывающимся голосом, была мгновенно исполнена: мужчина ускорил движения и начал резко вколачиваться в податливое тело, мечущееся под ним в сладостных судорогах, наслаждаясь такой реакцией. Альфа, покрывшись испариной, одной рукой спустился по часто вздымающейся груди и животу к паху партнера, начиная ласкать его плоть в такт толчкам.

Они тесно жались друг к другу, стараясь слиться кожей. Воздух раскалился до невозможности, обжигая сплетенные разгоряченные тела. Шумное дыхание сбилось и вместе с криками и рычанием отдавалось от стен. Запахи любовников смешались, кружа голову и возбуждая тела. Необузданные страсть и желание захлестнули пару, которая сосредоточилась только друг на друге.

Брюнет владел юношей, желая лишь его и отдавая ему всего себя, он хотел держать в своих руках парня и доводить его до нирваны, являясь для него единственным. Ни разу в жизни мужчина никогда и никого так сильно не жаждал. И он уже не мог отпустить Алекса от себя ни за что на свете, намереваясь провести с ним всю жизнь.

Блондин повернул голову и в истоме потянулся за поцелуем, сразу его получая. Алан жадно покусывал и оттягивал уста истинного, сминая, сплетал их языки, чувствуя, как приятно покалывает губы, он с рыком замер и отстранился, одним движением переворачивая не успевшего опомниться парня на спину и разводя широко его ноги, и вновь резко ворвался в послушное тело и стал сразу размашисто и яростно вдалбливаться. Омега не сдерживал громкого голоса и выгибался дугой от неописуемого наслаждения, приходящего с каждым толчком и разжигающего в нем еще больший пожар. Альфа с безумно-желающим взглядом темных затуманенных удовлетворением глаз накрыл собой партнера и крепко обнял за спину, захватывая в страстный плен его губы своими. Алекс, теряясь в ощущениях, обхватил ногами талию истинного, приближая его ближе к себе, и запутался ладоням в черные мягкие пряди, блуждая по позвоночнику и лопаткам.

Мужчина ненасытно ловил губами сладостные стоны и одной рукой погладил поясницу и бедро юноши, пробираясь меж их тел и начиная быстро двигать ладонью по возбужденному члену. Его окунало в экстаз то, что парень получает ласку и испытывает яркие чувства именно с ним, что лишь он может владеть омегой и быть для него всем. Хотелось ласкать, ласкать и еще раз ласкать истинного. Блондин давно потерял рассудок, чувство спокойствия и удовлетворения вместе с ощущаемыми импульсами удовольствия заставляли таять и открываться перед Аланом и с ним стали единственным, что держало в реальности.

Брюнет, чувствуя, что скоро кончит, начал сильнее и глубже толкаться в горячее нутро. Алекс вскрикнул и достиг ослепительного оргазма, в судорогах вцепляясь в широкие плечи партнера и рефлекторно сжимая плоть в себе, он потерял над собой контроль и обессилел, пребывая в полуобмороке упоения наяву и доверяя себя партнеру. Альфа сделал еще несколько движений и, до предела вжавшись бедрами в ягодицы и не собираясь отстраняться, с довольным полурыком-полустоном излился внутрь. Парень не понимал, что узел набух и что произошла сцепка, которая обеспечит его будущим потомством.

Алан, как и омега, слышал бешеное сердцебиение в ушах, видя пару через туманную поволоку блаженного удовольствия, с трудом дышал, отчего грудь тяжело поднималась. Тела, покрытые испариной и сцепленные вместе, дрожали от послеоргазменной слабости. Мужчина упал на постель и привлек истинного на свою грудь, ласково перебирая растрепанные белоснежные пряди.

Юноша вернулся в реальность только спустя несколько минут и попробовал пошевелиться, намереваясь слезть с альфы, но не смог и в испуге осознал, что тот допустил сцепку, и, растеряв слова, с надрывом заплакал, всхлипывая. Заплакал и из-за того, что он не сможет должным образом заботиться о ребенке, учась в университете и подрабатывая, и из-за того, что слишком доверился Алану, понадеявшись на его совесть, и получил такой «подарок», который надо согласовывать с любимым.

— Что с тобой, Алекс? Алекс? — взволнованно спросил брюнет, не понимая, что такое случилось.

— Я не смогу... в одиночку... заботиться о ребенке... Я учусь и подрабатываю...

Альфа нахмурился и захотел отругать парня за его слова, как нашкодившего глупого котенка, у которого сразу бы попросил прощения и которого затискал бы. Какое «в одиночку»?! Только с ним вместе и только на всю жизнь! Мужчина никогда не позволит быть истинному одному! Да, поспешил и не спросил разрешения зачать потомство, но Алан хочет создать с ним семью и иметь от него много детей!

— Алекс, почему «в одиночку»? — строго произнес брюнет, привлекая к себе все внимание затихшего омеги. — Ты — мой истинный. Я не оставлю тебя и не позволю тебе уйти. Я хочу от тебя детей, как минимум троих. Я хочу, чтобы мы с тобой стали семьей. Оставь работу и продолжай учиться, я смогу обеспечить нас, и у нас у обоих будет время заботиться о ребенке.

— Но... — тихо начал блондин, внутри желая сгореть со стыда. Он забыл, что теперь не один, что теперь ему не надо полагаться во всем исключительно на себя. Но и полностью сидеть на шее у кого-то он не любил, чувство собственного достоинства не разрешает. Если Алекс — омега, то это не значит, что он ни на что не годен, кроме как хранить домашний очаг, нянчить детей и ублажать своего альфу.

— Никаких «но»! — твердо прервал его Алан. — Завтра же переезжаешь ко мне! И не смей говорить, что тебе неудобно из-за того, что я буду содержать тебя! В конце концов, альфа тут я, и я хочу заботиться о тебе. Выучишься — работай. Но на время беременности даже забудь об этом. Не вздумай нагружать себя.

Юноша покраснел до кончиков ушей и опустил смущенные глаза. Хотя на лицо непроизвольно налезла улыбка. Наверно, потерпеть несколько лет он сможет, потому что ребенку нужна родительские любовь, забота и воспитание. Да и где-то в глубине души ему было приятно оттого, что в своей жизни он теперь сможет опереться на сильное мужское плечо.

— Алекс, понимаю, что я спешу, но... — с какой-то загадочностью пропел мужчина, и в его глазах загорелся странный и полный счастья огонек. — Выходи за меня!

Парень изумленно посмотрел на радостного брюнета и в следующую секунду добродушно засмеялся, выпуская все свои нахлынувшие лавиной чувства одним словом:

— Да!

Омега наклонился к губам альфы и поцеловал его, трепетно и долго лаская его язык своим. Он зарылся в черные пряди и прижался еще теснее к Алану, который обнял его за талию. Воздух иссяк, и им пришлось прекратить поцелуй. Алекс посмотрел в такие же счастливые, как и у него, глаза и с улыбкой сказал:

— Вот ведь как бывает. Хотел навестить семью, а нашел свою судьбу и теперь сам стану родителем