13

Самолет набрал высоту, оставляя за иллюминатором огни Парижа, похожие на рассыпанное ожерелье. Сказка закончилась, впереди был Нью-Йорк с его серыми тонами и суровой реальностью. Ада прикрыла глаза, чувствуя легкую грусть.

Ее мысли прервал низкий голос Брайана, звучавший особенно отчетливо в гуле двигателей.

— Итак, — начал он, его голос был низким и уверенным. — Когда?

Она открыла глаза и посмотрела на него. Он откинулся в своем кресле, но его взгляд был пристальным и цепким.

— Когда что?

— Когда мы будем жить вместе?

— Брайан, мы ведь только что взлетели, — напомнила она с легким укором. — Ты же сам говорил, что не будешь давить со свадьбой.

— Я и не давлю, — парировал он, его пальцы переплелись с ее, лежавшей на подлокотнике. — Со свадьбой — нет. Но я хочу просыпаться с тобой каждое утро. А не вылавливать тебя в свободные окошки между твоей работой, моей работой и прочим. Пора обдумать покупку совместного жилья.

Ада с легким раздражением отвела взгляд.

— И что ты себе представляешь? Еще один пентхаус с видом на весь Манхэттен?

— Я представляю себе наш дом, — поправил он ее мягко, но настойчиво. — Это может быть квартира, пентхаус или дом. Но это будет наше общее пространство. Поиск, покупка, ремонт — это небыстрый процесс. Лучше начать уже сейчас.

— Зачем нам двоим огромный дом? — фыркнула Ада. — Чтобы, как моя мать, жить в двадцати комнатах в одиночестве? Я могу просто переехать к тебе.

— Со временем нас станет больше, — отрезал Брайан, и его тон не оставлял сомнений. — Появятся дети.

Ада замерла, ее пальцы непроизвольно сжали его руку.

— Я не думала о детях. Так скоро.

— В крайнем случае, — продолжил он, его взгляд стал аналитическим, будто он обсуждал бизнес-план, — мы можем воспользоваться услугами суррогатной матери. Чтобы не рисковать твоим здоровьем и чтобы ты могла спокойно заниматься карьерой.

Это было сказано так спокойно и рационально, что Ада на секунду онемела. Затем ее щеки залились краской. Она резко ущипнула его за запястье, заставив его нахмуриться.

— Никогда, — прошипела она, и в ее глазах вспыхнул огонь. — Моих детей не будет вынашивать чужая женщина. Это первое! Второе — я не хочу, чтобы ты, даже из самых благих побуждений, обращал внимание на другую женщину только потому, что она будет носить нашего ребенка. Я не собираюсь терпеть такое. Никогда!

Брайан смотрел на нее, и в его глазах медленно загорался странный огонек — смесь удивления, одобрения и той самой хищной нежности. Уголки его губ дрогнули.

— Хорошо, — просто сказал он. — Я просто привел один из вариантов. Забудь.

Он помолчал, давая ей успокоиться.

— Значит, ты можешь переехать ко мне хоть завтра. Но когда мы поженимся, мы переедем в новое жилье. И я хочу, чтобы ты полностью занялась его обустройством. От дизайна интерьера до цвета полотенец в гостевой ванной. Если ты захочешь дом, то нам придется искать самый безопасный и лучший район. Строительство или серьезный ремонт займет минимум год.

От этого потока практических деталей у Ады закружилась голова. Она с демонстративным видом достала наушники.

— Когда мы прилетим, — заявила она, — тогда и подумаем. Через пару дней. И о переезде к тебе я тоже подумаю. А сейчас у меня в планах только посмотреть фильм и поспать.

Она вставила наушники, но не включила музыку. Его рука по-прежнему лежала на ее, большой палец медленно водил по ее костяшкам. Он не настаивал, приняв ее капитуляцию как временную передышку.

Большую часть полета они провели так: Ада делала вид, что дремлет, а Брайан, не отпуская ее руки, работал на планшете или читал, изредка бросая на нее взгляд, полный собственности и какой-то новой, глубокой нежности.

Через несколько часов Ада сняла наушники и, глядя в темное стекло иллюминатора, тихо сказала:

— Папа так грустил, когда мы уезжали. Будто мы больше не увидимся.

Брайан отложил планшет.

— Я пригласил его в гости. Он ответил, что приедет обязательно, и мы с ним поедем на рыбалку.

Ада фыркнула, повернувшись к нему.

— Ты же ненавидишь рыбалку. Говорил, что это самое скучное занятие на свете.

— Да, — согласился Брайан, пожимая плечами. — Но для твоего отца я готов потерпеть еще раз. Он хороший человек.

От этих слов по телу Ады разлилось тепло. Затем ее лицо омрачилось легкой заботой.

— Как там Эндрю? Ты с ним связывался?

— Он на каникулах ездил к матери в Калифорнию, — ответил Брайан, его голос стал чуть более сдержанным. — Уже вернулся в Нью-Йорк, готовится к новой сессии. Чувствует себя хорошо.

Ада кивнула, удовлетворенная, и наконец погрузилась в сон.

***

После Парижа реальность накрыла их с новой силой. Ада утонула в ворохе отчетов, просроченных заказов и неотложных встреч. Брайан же погрузился в новый проект, поглотивший все его время без остатка. Их свидания свелись к редким, вымученным ужинам раз в неделю, после которых они молча валились с ног от усталости.

Во время бесконечных совещаний и рабочих обсуждений Ада ловила себя на мысли, что снова и снова возвращается к идее совместного жилья. Речь шла не просто о переезде к нему, а о создании их общего дома. В воображении невольно возникала картина: она, Брайан и двое детей. Почему именно двое? И почему разнополые? Возможно, ей хотелось, чтобы каждый ребенок унаследовал черты одного из них. Но в ее мыслях оба малыша неизменно были похожи на него. Она пыталась примерить на себя образы идеальных семей из фильмов — тех, что каждое утро завтракают вместе и собираются за одним столом в праздники. Но эти картинки казались ей такими наигранными, такими искусственными, что она с раздражением отмахивалась от них. Затем всплывали воспоминания о ее собственном детстве — о родителях, рисовавших улыбки в ее присутствии, об отце, который, несмотря ни на что, всегда светился при виде матери. Ада до последнего верила, что растет в счастливой семье.

А потом мысли становились тяжелее. Она представляла Брайана, счастливого, с нежностью прикасающегося к животу другой женщины. Он гладил его и целовал незнакомку в лоб. Блондинку. Блондинку? Но сама Ада была брюнеткой...

— Ада! — голос Даниэля прозвучал громче обычного. Он осторожно коснулся ее локтя. — С вами все в порядке?

Она с трудом вернулась в реальность. На нее смотрел представитель компании-партнера, с которым шла деловая встреча.

Ада ужасно скучала по Брайану. По его прикосновениям, по молчаливому присутствию, по тому чувству абсолютной защищенности, что дарил только он. И однажды вечером, сидя в одиночестве в своей гостиной, она не выдержала и отправила ему сообщение: «Организуй мой переезд».

Он перезвонил ровно через час, его голос был хриплым от усталости.

— Прости, не мог ответить раньше. Затянувшаяся встреча.

— Я понимаю.

— Значит, наконец будем вместе? — в его голосе послышалось облегчение.

— Если ты сам соберешь все мои вещи, — парировала она, пытаясь скрыть улыбку.

Он тихо рассмеялся.

— Договорились. Айрис отправит тебе мой график, чтобы согласовали дни. После всех праздников работы скопилось — будто только я один отдыхал.

Тут Ада решила сообщить вторую часть новостей.

— Я на следующей неделе лечу в Италию. С Даниэлем. На отбор новой коллекции.

С той стороны повисло тяжелое молчание.

— Ты злишься? — робко спросила она.

— Нет, — последовал сдержанный ответ. — Не должен реагировать негативно. Это твоя работа.

— Ты все еще ревнуешь к нему?

Он снова промолчал, и эта пауза была красноречивее любых слов.

— Брайан, я ведь согласилась стать твоей женой. Думаешь, мне нужен другой мужчина? — с улыбкой произнесла она. — Кто, кроме тебя, делал меня настолько счастливой? Да и тебя в моем окружении все боятся.

В трубке донесся голос Джека: «Сэр, вас ждут».

Оба замолчали, понимая, что разговор прерван.

— Уходишь? — с грустью спросила Ада.

— Да, — коротко бросил Брайан. — Позвоню позже. Люблю тебя.

Ада смотрела на потухший экран. Гнев, разочарование и тоска подступили комом к горлу.

— Надоело! — выкрикнула она, с силой швырнув подушку в стену и смахнув со стола хрустальную вазу с цветами. Та разбилась с оглушительным звоном. Не в силах больше терпеть, она принялась сгребать вещи в дорожную сумку. Решение созрело мгновенно.

Через час она уже стояла на пороге его пентхауса. Дверь открыла молодая девушка в простой футболке и джинсах.

— Здравствуйте. Вы Ада? — вежливо спросила она.

Ада сузила глаза, оценивающе оглядывая незнакомку.

— Да. А вы?

— Я Хизер. Домработница. Проходите, пожалуйста.

— Кто вас предупредил о моем визите?

— Господин Нойманн сообщил нам о вас еще полгода назад.

— Понятно, — промычала Ада и прошла внутрь, оставив сумку в прихожей.

— Вам что-нибудь предложить? — девушка направилась на кухню.

Ада последовала за ней, не спуская с нее подозрительного взгляда.

— Здесь работаешь только ты?

— Нет, у нас график. Нас несколько человек. Мы приходим, только когда господина Нойманна нет дома.

— То есть вы здесь только в его отсутствие?

Девушка кивнула, наливая воду в стакан.

— А что входит в ваши обязанности, кроме уборки?

— Разбираем холодильник, закупаем продукты, стираем, гладим, убираем. Закупаем то, что он укажет в списке. Готовим, если требуется. Я, например, приготовила утиные грудки в апельсиновом соусе. Вам разогреть ужин или вы подождете его?

Хизер подошла к холодильнику. Ада изучала ее. Девушка была очень привлекательной. С такой внешностью она могла бы быть моделью, но уж точно не домработницей.

— Хизер, а чем ты еще занимаешься?

Та обернулась.

— Я фотограф. Но заказов мало, поэтому вышла на эту подработку. Здесь хорошо платят, и хозяин не конфликтный. Удобно, что мы не контактируем напрямую — в отличие от моих прошлых работодателей.

Ада кивнула, немного успокоившись. Хизер посмотрела на время.

— Я все закончила. Если есть пожелания, просто скажите.

— Нет. Постой.

Хизер остановилась. Ада достала три сотенных купюры.

— Скольких женщин ты здесь видела?

Девушка вежливо отодвинула деньги.

— Ни одной. Я замечала лишь косвенные признаки женского присутствия, и, судя по всему, это были вы. Девочки говорили, что в квартире всегда идеальный порядок, и следов других женщин здесь не было никогда. Одна из старших сотрудниц упоминала лишь одного мужчину — темноволосого, немного старше господина Нойманна. Но его не видели здесь уже очень давно.

Девушка улыбнулась и собралась уходить.

— То есть вы никогда не контактируете с владельцем напрямую?

— Нет. Обычно господин Нойманн уходит к девяти и возвращается около девяти вечера. Охрана на посту оповещает нас о его отъезде. Нам потребуется и ваш график, чтобы не мешать. В мой первый день я не была предупреждена и столкнулась с ним лицом к лицу. Боялась, что меня уволят, но он лишь велел лучше изучить расписание.

Ада махнула рукой.

— Вы мне не мешаете. Можете приходить по своему обычному графику.

Хизер улыбнулась и, попрощавшись, ушла.

Ада осталась одна. В его квартире было слишком тихо без него. Даже молчаливый Брайан наполнял пространство своей энергией, не оставляя места пустоте.

Она бродила по комнатам, как впервые, впитывая каждую деталь. Время тянулось мучительно медленно. Полночь, час ночи. Брайана все не было. Она взяла телефон, но не стала звонить. Ей хотелось сделать ему сюрприз.

К часу ночи она услышала щелчок замка. Уставший Брайан не стал включать верхний свет. Его взгляд упал на непривычный силуэт дорожной сумки в прихожей. В квартире царила тишина. Он прошел в гостиную и замер: Ада спала на диване, укрывшись пледом. Он тихо улыбнулся, подошел и опустился на колени, положив голову ей на колени.

Ада проснулась от его прикосновения и, не открывая глаз, провела рукой по его волосам.

— Я не стала ждать, пока ты найдешь время, — прошептала она.

В ответ он лишь крепче обнял ее за колени, а затем поднял голову и поцеловал ее, словно пытаясь вдохнуть в себя всю ее сущность.

Проснувшись утром с любимой женщиной в своей постели, Брайан потянулся за телефоном. Он отправил Джеку лаконичное сообщение: «Приболел. Отменить все встречи на сегодня». Затем отключил устройство и, перевернувшись, притянул к себе спящую Аду, ощущая тепло ее тела. Она что-то пробормотала сквозь сон, и он в ответ нежно укусил ее за плечо, прижимая еще ближе.

— Ты опоздаешь на работу, — заворчала она, пытаясь оттолкнуть его.

— Я все отменил, — прошептал он ей в ухо, обнимая за талию. — Выключил телефон. И я весь твой.

Ада сладко потянулась, как довольная кошка, затем схватила свой телефон и, позвонив Даниэлю, сиплым голосом сообщила, что плохо себя чувствует и сегодня не придет. После чего выключила аппарат. С торжествующим возгласом она запрыгнула на Брайана, и началась беззаботная возня: они боролись под одеялом, щекотали друг друга, а их смех наполнял спальню.

Игривые объятия быстро переросли в нечто большее. Шутливые укусы сменились страстными поцелуями, а смех — прерывистым дыханием. Утренний секс был не столь яростным, как обычно, но более нежным, исследовательским, словно они заново открывали друг друга после долгой разлуки. Они не торопились, наслаждаясь каждой минутой, будто недели, проведенные порознь, тянулись вечностью.

Затем они вместе приняли ванну, добавив огромное количество ароматной пены и утонув в ней. Они веселились и дурачились, наслаждаясь обществом друг друга. Выйдя из воды, Брайан заботливо завернул Аду в огромное пушистое полотенце и торжественно объявил:

— Завтрак сегодня готовлю я.

Он усадил ее на каменную столешницу кухонного острова, все еще закутанную в полотенце, и кормил с руки, поднося кусочки фруктов и круассаны.

— Итак, сегодняшний день полностью в твоем распоряжении. Решай, что будем делать.

Ада сияла от счастья.

— Мы будем смотреть романтические фильмы! — объявила она и громко рассмеялась, увидев, как его лицо исказилось от неподдельного ужаса.

— Ада, умоляю, — взмолился он. — Есть же отличные черные комедии, триллеры. Все, что угодно, только не эти слезливые мелодрамы.

— Нет! — перебила она, легонько пиная его ногой. — Только романтические комедии! Ты обещал.

Он тяжело вздохнул, смирившись с неизбежным, и кивнул с видом человека, идущего на эшафот.

Так они и провели день. Три фильма подряд. Три истории о любви с обязательным хэппи-эндом. Ада плакала над первым, рыдала над вторым и тихо всхлипывала над третьим. Брайан же мужественно терпел, сохраняя каменное выражение лица. Он обнимал ее, когда ее плечи начинали вздрагивать от слез, подавал салфетки и нежно целовал в висок, шепча слова утешения, хотя в его глазах читалось полное недоумение перед этой мелодраматичной бурей.

Жизнь под одной крышей оказалась на удивление гармоничной. Брайан перестал задерживаться в офисе до ночи, а Ада научилась делегировать часть обязанностей и заканчивать рабочий день вовремя. Их вечера стали общими: тихие ужины, совместные просмотры фильмов (Брайан все еще ворчал, но смирился) и просто молчаливое присутствие друг друга, наполнявшее огромный пентхаус теплом и уютом.

Во время одной из деловых встреч Давид Гарсия, старый партнер, с удивлением отметил перемены в Брайане. Когда они остались одни в кабинете за кофе, Давид улыбнулся:

— Не хочу показаться бестактным, Брайан, но с нашей последней встречи ты поправился. В хорошем смысле. И выглядишь по-настоящему счастливым. — Он покачал головой. — Твоя невеста явно идет тебе на пользу.

Брайан фыркнул, но в его глазах не было раздражения, лишь легкая усмешка.

— Главное, чтобы она не заметила, что я немного распустился.

— Я искренне рад за тебя, — Давид стал серьезнее. — Надеюсь, я получу приглашение на свадьбу?

— Ты будешь в первых рядах, — пообещал Брайан, и в его голосе прозвучала редкая для деловых встреч искренность.

Вскоре подошло время командировки Ады в Италию. Брайан лично отвез ее в аэропорт. Когда они подошли к зоне регистрации, Даниэль, заметив мощную фигуру Брайана, резко изменил направление, пробормотав что-то о необходимости купить воду.

Брайан обнял Аду за талию и не отпускал, его пальцы впились в ткань ее пальто.

— Всего неделя, — прошептала она, успокаивающе поглаживая его грудь. — Как приземлюсь — сразу напишу. Не волнуйся, я не в первый раз в Италии.

Она встала на цыпочки и добавила шепотом:

— В следующий наш совместный отпуск я забираю тебя с собой. Покажу всю Италию и познакомлю с родней со стороны матери. После них Франческа покажется тебе ангелом во плоти.

Брайан скривился, словно от зубной боли.

— Давай обойдемся без многочисленной родни. Твоей матери мне вполне хватает.

В этот момент Даниэль, набравшись смелости, вернулся.

— Ада, нам пора, — осторожно произнес он, избегая встретиться взглядом с Брайаном.

— Охраняй ее, — прозвучал низкий, не оставляющий пространства для возражений голос Брайана. — Или тебе придется иметь дело со мной.

Ада незаметно ущипнула его за бок.

— Даниэль, не обращайте внимания.

— Конечно, господин Нойманн, — поспешно ответил мужчина. — Можете не беспокоиться. Я буду ее оберегать.

Ада, поднявшись на цыпочки, поцеловала Брайана, еще раз крепко обняла его и, взяв под локоть смущенного Даниэля, направилась к выходу на посадку.

Приземлившись, она сразу написала ему о благополучном перелете. Всю неделю они созванивались в свободные минуты. Ада с головой погрузилась в работу, выбирая новую коллекцию, но в перерывах успела купить ему несколько подарков. На каждом из них была именная вышивка с короткими трогательными надписями. Брайану безумно нравилась эта идея, и он с удовольствием носил подарки. Ада говорила, что так она всегда будет рядом с ним.

Вернувшись домой, она была счастлива обнаружить, что на следующий день Брайан отменил все встречи и остался с ней. С тех пор, как она переехала, он делал это все чаще. Сотрудники его компании даже вздохнули с облегчением: их суровый и безжалостный босс стал чуть менее напряженным. Но больше всех, пожалуй, был рад Джек, на котором Брайан теперь срывался гораздо реже.

Однажды Джек, войдя в кабинет, запер дверь на ключ и без лишних слов положил на стол Брайана увесистую папку. Тот молча раскрыл ее. Внутри лежали фотографии и распечатанные досье — результаты деятельности того самого детектива, которого наняла Франческа. Брайан медленно перелистывал страницы, его лицо застыло в каменной маске.

— Сэр, убрать его? — тихо спросил Джек.

— Пока нет, — не отрывая взгляда от документов, ответил Брайан. — Мне интересно, что он еще сможет найти.

Мысленно он уже составлял список потенциального компромата на себя, который мог всплыть.

— А что делать с ее матерью? Она создает уже слишком много проблем.

— Не знаю. Не хочу лишний раз с ней контактировать. Ее так просто не нейтрализовать.

— Сэр, у нее юбилей через неделю. Она забронировала бальный зал в «Плазе» на пятьсот человек. В готовых пригласительных вы тоже значитесь.

Брайан тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Черт.

Они обсудили еще несколько текущих вопросов, после чего Брайан отпустил Джека. Оставшись один, он сидел, глядя на фотографию Ады на своем столе — там она смеялась, запрокинув голову, сидя у него на коленях. Взяв телефон, он набрал ее номер.

— Что делаешь? — спросил он, когда она ответила.

— Сейчас на совещании. Позвоню позже, хорошо?

— Хорошо. Я просто хотел услышать твой голос. Сегодня немного задержусь.

— Ладно, постарайся сильно не задерживаться, — ответила она, завершая разговор.

Он вернулся домой за полночь, мысленно продолжая анализировать содержимое папки. Информации было не так много, но ее вполне хватило бы, чтобы основательно подпортить его репутацию. Ада лежала на диване, смотрела какой-то сериал и листала ленту в телефоне. Он скинул пиджак и прилег рядом, крепко обняв ее и уткнувшись лицом в ее грудь.

— Все нормально? — тихо спросила она, проводя пальцами по его волосам.

Он лишь кивнул, еще сильнее прижимаясь к ней.

— Ты сегодня какой-то странный, Брайан.

Он поднял голову и поцеловал ее.

— Просто очень устал. Пойдем спать?

Лежа в постели, Ада нарушила тишину.

— Мама прислала официальное приглашение на свой юбилей. Мы, конечно же, приглашены.

Он смотрел в потолок.

— Решил и ей подарить пентхаус. В том новом небоскребе на Парк-авеню. Думаешь, понравится?

Ада рассмеялась.

— Ты что, решил всем квартиры раздавать?

Он повернулся к ней на бок и улыбнулся, его усталость на мгновение отступила.

— Я не знаю, что ей нравится. Да и я ей не нравлюсь. Не думаю, что должен из кожи вон лезть, чтобы угодить.

Ада положила голову ему на плечо.

— Я уже отметила в ее вишлисте, что подарю очередное украшение.

— Выбрала и себе?

— Да, изумрудные серьги.

— Хорошо. Я заберу все завтра.

— Ален приедет? — спросил Брайан, сильно зевнув.

— Да.

— Хотя бы его увижу.

— Брайан, — Ада приподнялась на локте, глядя на него серьезно. — Я хочу попросить тебя вести себя максимально сдержанно. Обещаешь?

— Ладно.

— И даже спорить не будешь? — удивилась она.

Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Не буду. Мне важнее, чтобы ты была спокойна. Остальное я как-нибудь переживу.

Ада поцеловала его в ответ, и, обнявшись, они уснули.

***

На столе Брайана лежало тяжелое, кремового цвета письмо с изысканным тиснением. Конверт был выполнен из плотной, почти веленевой бумаги, а инициалы «F.F.D.» отливали матовым серебром. Внутри, на листе той же дорогой бумаги, каллиграфическим почерком было выведено:

Мистеру Брайану Нойманну

Имеем честь пригласить Вас и Вашу невесту,

Аду Фальконели-Дюваль,

на вечер, посвященный празднованию юбилея

Франчески Фальконели-Дюваль.

Вечер состоится

двадцать первого марта

в бальном зале отеля «The Plaza».

Начало в семь часов вечера.

Dress code: Black Tie.

Ваше присутствие украсит наш праздник.

Джек молча положил изысканный конверт на стол Брайана. Тот скользнул по нему взглядом, даже не прикоснувшись.

— Все документы готовы? — спросил Брайан, отводя глаза от приглашения, словно от чего-то неприятного.

— Да, сэр. Юрист все подготовил, — кивнул Джек.

— На Джино Лукарелли готово?

— Почти. Но там нет ничего стоящего. Он обычная шестерка. Все грязные махинации в бутике идут через него, но бенефициаром и инициатором всегда выступает Франческа. Он подписывает то, что ему дают.

Брайан медленно откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— То есть Франческа чиста, а в случае чего просто скинет Джино со всеми потрохами и заберет все себе?

— Именно так, сэр. Завтра Маркус Райс предоставит полный отчет.

— Хорошо. Свободен.

На следующий день в кабинет вошел Маркус Райс. Мужчина лет сорока пяти, с безупречной осанкой, в идеально сидящем темно-сером костюме. Его лицо с четкими, жесткими чертами и пронзительным взглядом голубых глаз не было старым, но на нем лежала печать человека, знающего слишком много чужих секретов. Он сопровождал Брайана еще с тех времен, когда тот начинал отстраивать свою империю. Брайан переманил его к себе из прошлой компании, где Брайан работал архитектором, предложив не просто огромную зарплату, а долю и абсолютную лояльность.

Маркус положил на стол увесистую папку.

— Брайан. У меня плохие новости. Очень плохие.

Брайан жестом предложил ему продолжать.

— Я копал глубже, как ты и просил. И выяснил кое-что, чего мы не ожидали. Джино Лукарелли давно не является совладельцем бутика. Франческа провела тихую реструктуризацию еще год назад. Его доля была выведена через цепочку офшоров обратно на нее. По сути, Джино там никто. Наемный менеджер с красивой табличкой.

Лицо Брайана оставалось непроницаемым, но в воздухе повисло напряжение.

— Это еще не все, — Маркус открыл папку. — Франческа готовит почву, чтобы подставить Аду. Она подделала ее подпись на ряде документов. Речь идет о закупке крупной партии товара — реплик люксовых аксессуаров, которые затем продаются в бутике под видом оригиналов. Фальсификация накладных, инвойсов — все очень качественно сделано.

— Ее помощник? — коротко спросил Брайан.

— Даниэля Кроуфорда тоже вписали. Его подпись стоит на части документов. Но, анализируя его связи и поведение, я почти уверен, что он, как и Ада, ничего не знает. Его просто используют как подставное лицо. Франческа играет на том, что Ада — формальный совладелец, а Даниэль — ее доверенное лицо.

— Последствия?

— В следующем квартале, в июне, запланирована ежегодная аудиторская проверка бутика. Как только аудиторы наткнутся на эти документы и проведут выборочную проверку товара, всплывет факт продажи контрафакта. Убытки брендам, чьи товары подделывались, исчисляются миллионами. Это грозит Аде и Даниэлю уголовным делом о мошенничестве в особо крупном размере, исками от правообладателей и полным крахом репутации. Тюремный срок — более чем реальная перспектива.

Воздух в кабинете стал ледяным. Брайан медленно встал и подошел к окну, глядя на город.

— И что ты предлагаешь, чтобы обезопасить Аду? На Франческу мне плевать.

— Стандартный путь — собрать доказательства фальсификации. Провести нашу, независимую графологическую экспертизу подписей Ады. Зафиксировать цепочку перемещения денег — они ушли не на ее счета, а в офшоры Франчески. Но это требует времени. А его у нас в обрез.

Маркус сделал паузу.

— Брайан, когда вы планируете пожениться?

Тот обернулся, удивленный вопросом.

— Я не давлю. Ада должна сама принять решение. Но в последнее время Франческа сама начала настойчиво интересоваться свадьбой. Говорит Аде, что раскаивается в своем поведении, хочет наладить отношения и готова взять все расходы на себя.

— Это часть плана, — холодно констатировал Маркус. — Если вы поженитесь до проверки и это всплывет, то под удар попадешь и ты. Как супруг ты можешь быть признан соучастником, особенно если будет доказано, что ты знал или должен был знать о махинациях. Ваши совместные активы тоже окажутся под прицелом. Франческа очень опасна. Она не просто подставляет дочь — она пытается поставить под удар и тебя, чтобы обезопасить себя и, возможно, получить рычаг давления. Надо думать, что с ней делать. И быстро.

— Если мы будем в браке на момент проверки, это усугубит положение? — уточнил Брайан.

— Для Ады — не существенно. Ее вина или невиновность доказываются независимо от семейного положения. А вот для тебя — да, создаст дополнительные риски. Брак в данной ситуации — не защита, а дополнительная мишень.

Брайан вернулся к столу, его лицо было мрачным.

— Что по Алену Дювалю?

— Ален Дюваль к бизнесу супруги не имеет никакого отношения. Никогда не имел. Его финансы и активы чисты и полностью отделены. Он занимается своим делом в Париже. Он вне подозрений и, я уверен, в неведении.

Брайан задумался, перебирая варианты.

— Значит, прямое давление на Франческу? Предоставить ей все, что мы нашли, и припугнуть разоблачением?

— Это палка о двух концах, — покачал головой Маркус. — Она может отреагировать агрессивно и ускорить проверку. Или уничтожить доказательства и замести следы, оставив Аду и Даниэля крайними. Ей нечего терять, кроме репутации, а ее она готова отстаивать любыми средствами.

— Значит, нам нужно действовать быстрее и тоньше, — тихо произнес Брайан, его взгляд упал на фотографию Ады. — Найти неопровержимые доказательства ее руководящей роли в этой афере. Связать ее напрямую. И сделать так, чтобы у нее не осталось другого выхода, кроме как самой все признать и забрать удар на себя.

— Это рискованно, — предупредил Маркус. — Но другого способа полностью обезопасить Аду я не вижу. Нужно поймать Франческу с поличным до того, как она приведет свой план в исполнение.

Брайан замер у окна, его спина была напряжена, как тетива. Воздух стал густым от невысказанных угроз и холодной ярости, исходившей от него волнами.

— Хорошо, — его голос прозвучал тихо, но с такой стальной твердостью, что Маркус инстинктивно выпрямился. — Маркус, ты получаешь карт-бланш. Все полномочия. Все ресурсы. Я не хочу знать деталей. Уничтожь ее. Разори, опозорь, посади — мне все равно. Но Ада должна выйти из этой истории абсолютно чистой. Ее репутация, ее свобода — неприкосновенны. И ее помощника, этого Даниэля, по возможности, тоже вытащи.

Маркус, привыкший к резким решениям Брайана, на этот раз покачал головой. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась тревога.

— Брайан, нет. Это эмоциональная реакция, а нам нужен холодный расчет. Ты не можешь напрямую атаковать Франческу. Любой открытый конфликт с ней, особенно сейчас, будет выглядеть как месть или попытка давления на свидетеля. Ты должен держать себя в руках и сохранять видимость если не добрых, то нейтральных отношений. Любой скандал, связанный с тобой в этом деле, ударит в том числе и по Аде. Ты сейчас ее единственная опора, а не еще один источник проблем.

Брайан резко обернулся. В его глазах бушевала буря, но голос оставался ровным и тихим, что было страшнее любого крика.

— Что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки, пока эта сука готовит моей невесте пожизненный срок? Убить ее я тоже не могу. Помимо моральных принципов, которые меня в данном случае не особо волнуют, это создаст новые проблемы. При наследовании все равно все всплывет, и первым подозреваемым в заказном убийстве станет Ада, а меня могут посчитать соучастником. Это не вариант.

— Я и не предлагаю бездействовать, — парировал Маркус. — Я предлагаю стратегию. И первое: тебе нужно оттянуть свадьбу. До зимы, как минимум.

Брайан смотрел на него с недоверием.

— И как, скажи на милость, я себе это представляю? Я настаивал на помолвке, двигал всё это, а теперь внезапно начинаю тормозить со свадьбой? Ада не поймет. Она подумает, что я передумал. Это ее ранит. Я не могу этого сделать.

— Ты должен, — настаивал Маркус. — Если вы поженитесь до того, как эта бомба взорвется, ты окажешься в эпицентре. Твои активы, твоя репутация будут под ударом. Не забывай про ее человека, который уже нарыл на тебя немало. Ты должен сидеть максимально тихо. Ты не сможешь ей помочь, если сам увязнешь в судебных тяжбах. Сейчас ты — внешняя сила, которая может на нее давить. В браке ты становишься стороной конфликта. Объясни ей это. Не всё, но часть. Скажи, что у тебя сложный период на работе, крупный проект, который требует всего твоего внимания и который может быть поставлен под угрозу, если сейчас отвлекаться на свадьбу. Скажи, что хочешь, чтобы ваша свадьба была идеальной, а не на бегу. Она умная женщина, она поймет.

Брайан молчал, сжимая кулаки. Каждая клетка его тела противилась этой лжи, этому отдалению от Ады именно в тот момент, когда она могла нуждаться в нем больше всего.

— И как же нам выйти чистыми из этой поганой ситуации? И чтобы эта сука понесла наказание? — спросил он, наконец, сдавшись.

— Мы действуем точечно и используем ее же оружие против нее, — объяснил Маркус, его голос стал методичным, как у хирурга, планирующего сложную операцию. — Ты сказал, что собирался подарить ей пентхаус. Это гениально. Сделай это.

Брайан смотрел на него, не понимая.

— Ты с ума сошел? Я собирался откупиться, чтобы она просто отстала. Теперь, после того что ты рассказал, я не хочу давать ей и гвоздя.

— А ты дай, — настаивал Маркус. — И сделай это максимально публично, прямо на ее вечере. Самый дорогой пентхаус в новом элитном комплексе. Пусть это будет на слуху у всех. Такой щедрый подарок будущей теще. Это выполнит две задачи: во-первых, усыпит ее бдительность. Она подумает, что ты пытаешься купить ее расположение. Во-вторых, и это главное, мы сможем проследить финансовые потоки. Дарение такой недвижимости — сложная сделка. Мы внедрим своего человека, чтобы отследить, на какие счета и через какие цепочки она будет выводить деньги от продажи контрафакта. Мы свяжем ее личные финансы с финансами бутика. Мы найдем тот самый офшор, куда уходят деньги от продажи подделок. Подарок станет приманкой и ловушкой одновременно.

Он сделал паузу, давая Брайану осознать план.

— Параллельно я через подставные фирмы начну скупать долги ее бутика у поставщиков. Небольшими партиями, чтобы не вызывать подозрений. Когда у нас на руках окажется достаточно доказательств и долгов, мы нанесем удар. Мы анонимно передадим собранные доказательства — поддельные подписи, финансовые схемы — одновременно в правоохранительные органы и в совет директоров брендов, чьи товары подделываются. Они сами подадут в суд. Франческа окажется в центре скандала, а Ада и Даниэль будут выглядеть как ее жертвы, чьи подписи были сфальсифицированы. Особенно если к тому моменту мы уже проведем нашу графологическую экспертизу и будем готовы ее предоставить.

Брайан слушал, и постепенно ярость в его глазах сменилась холодной, расчетливой концентрацией.

— А если она заподозрит неладное? — спросил он.

— Тогда она либо ускорит свой план, либо попытается уничтожить улики, — ответил Маркус. — Поэтому мы должны действовать быстрее. И ты должен играть свою роль безупречно. Будущий зять, который хочет мира в семье. Сдержанный, вежливый, щедрый.

Брайан медленно кивнул. Он снова подошел к столу и взял в руки фотографию Ады.

— Хорошо, — сказал он. — Делай, как сказал. Я сыграю свою роль. Но, Маркус, — его взгляд стал ледяным, — если что-то пойдет не так и Аде будет нанесен хоть малейший вред, все правила игры изменятся. И тогда мне будет плевать на последствия.

***

Вечер в бальном зале отеля «The Plaza» представлял собой воплощение безудержной роскоши. Хрустальные люстры отбрасывали на позолоченные стены миллионы бликов, смешиваясь с мерцанием драгоценностей и оживленным блеском в глазах пятисот избранных гостей. Воздух был густым от ароматов дорогих духов, шампанского и показной радости.

Ада стала воплощением элегантной сдержанности. На ней было длинное вечернее платье насыщенного темно-изумрудного цвета из плотного атласа, которое струилось за ней подобно водопаду. Фасон отличался лаконичностью — открытые плечи, глубокая V-образная линия декольте на спине, подчеркивающая изящность ее стана. Единственными украшениями, помимо помолвочного кольца, служили серьги-капли из изумрудов и бриллиантов, перекликающиеся с цветом платья. Ее волосы были убраны в небрежный, но безупречный низкий пучок, из которого выбивались несколько мягких волн, обрамлявших лицо.

Рядом с ней, подобно несокрушимой скале, возвышался Брайан. Его классический черный смокинг сидел настолько безупречно, что казался второй кожей. Шелковый галстук-бабочка точно повторял темно-изумрудный оттенок платья Ады, создавая гармоничный ансамбль.

Завершала триумвират виновница торжества — Франческа, ослепительная, словно холодная звезда. Ее платье цвета слоновой кости было полностью расшито мельчайшими кристаллами «Сваровски», которые ловили каждый лучик света, отражая его ослепительными радужными вспышками. Модель с глубоким вырезом и длинными рукавами-фонариками придавала ей сходство с королевой с полотен старых мастеров. В ушах сверкали подвески с крупными желтыми бриллиантами, а шея намеренно оставалась неприкрытой, будто в ожидании достойного украшения.

Увидев дочь, Франческа с отрепетированной сияющей улыбкой извинилась перед группой важных гостей и направилась к ним летящей походкой.

— Дорогая моя! — воскликнула она, раскрывая объятия.

Ада позволила себя обнять, ответив сдержанным прикосновением. Затем Франческа, не теряя темпа, обратилась к Брайану:

— Брайан, вы пришли! — Обняв и его и поцеловав, она сохраняла безупречную улыбку, в то время как он с учтивой улыбкой ответил на приветствие, одновременно вручая ей огромный роскошный букет из белых орхидей и калл, почти равный ей по размеру.

— С днем рождения, Франческа, — произнес он с безупречной вежливостью.

Затем Ада протянула матери изящную шкатулку. Та с притворным волнением открыла ее. На черном бархате покоилось массивное колье от Graff — гирлянда из платиновых звеньев, усыпанная бриллиантами огранки «багет», с центральным подвесом из редкого голубого бриллианта весом в двадцать карат.

— Ада! — Франческа прижала ладонь к груди, и на ее глазах выступили идеально своевременные слезы. — Это слишком щедро! Дорогая! — Она повернулась, позволяя дочери надеть колье. Камень лег на ее шею холодным ослепительным грузом.

Не отставая, Брайан вручил ей папку из черной кожи.

— Небольшой подарок от меня. Ключи и документы на пентхаус в новом готовом комплексе. Надеюсь, вид на Центральный парк вам понравится.

На этот раз изумление Франчески было почти искренним. Ее глаза на мгновение расширились, оценивая стоимость такого «небольшого подарка». Затем актерское мастерство взяло верх.

— Боже мой, Брайан! Я не знаю, что сказать!

И тут из-за спины появился Ален. Он был одет в безупречный смокинг, но галстук отсутствовал — лишь расстегнутая верхняя пуговица рубашки выдавала в нем человека, ценящего комфорт выше строгого протокола. Увидев Брайана, его лицо озарилось подлинной теплой улыбкой.

— Брайан, сынок! — Они обменялись крепкими мужскими объятиями, похлопывая друг друга по спине. В этот миг на лице Брайана появилась редкая искренняя улыбка, полностью преображающая его строгие черты. Он смотрел на Алена как на родного человека.

Франческа, наблюдая за этой сценой, на долю секунды не смогла сдержать гримасу неприязни, но тут же вернула лицу сияющее выражение. Снова обняв Брайана, она смахнула несуществующие слезы.

— Как же Аде повезло с тобой! Ты просто носишь ее на руках, я вижу, как она счастлива!

Брайан, не теряя улыбки, приобнял за талию и будущую тещу, и свою невесту, позируя для ослепляющих вспышек фотографов. Ален стоял рядом, наблюдая за ними с хитрой улыбкой.

Когда фотосессия закончилась, Брайан отвел Алена в сторону.

— Жду вас в гости завтра. У меня есть кое-что для вас.

Ален с интересом засунул руки в карманы брюк и приподнялся на носках.

— И что же ты там для меня приготовил? Надеюсь, самую лучшую удочку в мире? Ты же обещал рыбалку.

Брайан положил руку ему на плечо.

— Нет. Кое-что другое.

Франческа, стоявшая неподалеку, уловила этот разговор. Легкая тень недовольства вновь скользнула по ее лицу, но была мгновенно скрыта под маской радушной хозяйки.

Вечер тянулся в бесконечной череде тостов, танцев и светских бесед. Франческа парила по залу, ее смех звучал чуть громче необходимого, жесты были слегка театральными. Она играла роль счастливой, любимой женщины, достигшей всего, и эта игра была столь искусной, что казалась почти убедительной. Почти.

В какой-то момент Брайан, окинув взглядом зал, наклонился к Аде:

— А где Джино? Я его не вижу.

Ада пожала плечами, ее взгляд выразил легкую озабоченность.

— Он отказался приходить. Утром прислал сообщение с просьбой передать маме извинения. Сослался на болезнь.

Брайан лишь кивнул. Спектакль продолжался, и ему предстояло играть свою роль до самого конца.

Вечер достиг апогея. Оркестр затих, и гости, словно по команде, обратили взоры к главному столу, где восседала именинница. Брайан отложил салфетку, легко поднялся и, слегка поправив свой изумрудный галстук-бабочку, направился к микрофону с бокалом искрящегося шампанского в руке.

Он обвел зал спокойным, властным взглядом, и под этим взглядом воцарилась абсолютная тишина. Его осанка, его уверенность были столь же безупречны, как и его смокинг.

— Дорогая Франческа, уважаемые гости, — его низкий бархатный голос идеально лег в акустику зала. — Позвольте мне сказать несколько слов о прекрасной женщине, в честь которой мы все сегодня собрались в этом великолепном зале.

Он повернулся к Франческе, и его взгляд стал теплым, почти сыновним. Его игра была безупречной.

— Часто говорят, что за великим мужчиной стоит сильная женщина. Но в случае с Франческой Фальконели-Дюваль это утверждение неверно. Она сама — та сила, что идет впереди. Сила, которая создает, вдохновляет и диктует собственные правила. Ее жизнь — это урок изящества, несгибаемой воли и безупречного вкуса, которому, признаюсь, не перестаю восхищаться.

Легкий, одобрительный смех пронесся по залу.

— Но сегодня я хочу сказать не только о бизнес-леди, не только о хозяйке безупречного приема. Сегодня я хочу говорить о матери. О матери моей невесты, Ады. Именно Франческа подарила миру это удивительное создание — умное, доброе, сильное. И за это я буду вечно ей благодарен. Воспитать такую дочь — величайшее достижение, затмевающее любые бизнес-успехи.

Он поднял бокал выше. Его глаза встретились с глазами Ады, и в них на мгновение вспыхнула та самая, настоящая, безудержная любовь, прежде чем он снова обратился к Франческе.

— Франческа, ваш жизненный путь — неиссякаемый источник вдохновения. Ваша энергия, кажется, способна заряжать саму Вселенную. Так пусть же она никогда не иссякает. Пусть каждый ваш последующий год будет таким же ярким, ослепительным и полным триумфов, как и этот вечер. За вас!

Зал взорвался аплодисментами. Тосты были безупречны — лестны, уважительны, и в них нельзя было вставить и иголки. Франческа, сияя, кивала ему, поднося бокал к губам. Это была высшая форма светского фехтования, и Брайан только что нанес идеальный укол.

Вскоре оркестр заиграл вальс. Брайан, не колеблясь, подошел к Аде и с легким, почти театральным поклоном пригласил ее на танец. Она положила свою руку в его, и они закружились в центре зала. Ее изумрудное платье развевалось вокруг них, а его рука твердо лежала на ее талии. Ада сияла, глядя ему в глаза, а он смотрел на нее с таким обожанием, что, казалось, в зале не осталось больше никого.

Он заметил Алена, стоявшего у края паркета. Тот наблюдал за ними с теплой, отеческой улыбкой и, встретившись взглядом с Брайаном, одобрительно помахал ему рукой.

Ада, следуя за движениями Брайана, обернулась и тоже увидела отца.

— Папа просто в восторге от тебя, — прошептала она, не сбиваясь с ритма. — А мама, кажется, тихо бесится от этого. Спасибо за тот тост. Он был идеален.

Он поцеловал ее в лоб, легкое прикосновение губами.

— А теперь я приглашу на танец и твою мать. Надо ведь поддерживать образ.

Ада усмехнулась.

— Удачи. Если она снова начнет тебя изводить, на этот раз успокаивать не буду.

Брайан начал кружить ее быстрее, и его губы приблизились к ее уху.

— Если она меня разозлит, я просто уведу тебя в уборную и найду способ снять стресс.

Ада громко рассмеялась, и несколько пар поблизости обернулись на ее счастливый смех.

— К тому времени, как ты разберешься со всеми слоями этой юбки, у тебя всякое желание пройдет.

— Пойдем проверим прямо сейчас? — предложил он с опасной серьезностью.

— Нет! — она засмеялась еще громче. — Я пошутила. Лучше иди приглашай Франческу. Заверши свой триумф.

Он поцеловал ее руку и, проводив к столу, с той же безупречной учтивостью пригласил на танец именинницу. Франческа, сияя, приняла его руку. Они закружились в вальсе — королева бала и ее будущий зять. Ада наблюдала за ними пристально, с легкой тревогой в глазах.

— Спасибо за такой щедрый подарок, Брайан, — начала Франческа, ее голос был сладким, как мед. — И за прекрасные слова. Мне действительно неловко за все мое прошлое поведение. Я вела себя как... — она сделала искусную паузу, — как сука. И я искренне хочу все исправить.

Брайан смотрел на нее с понимающей улыбкой.

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, Франческа. Я тоже, признаю, не лучший вариант. Мне тоже стоит быть сдержаннее.

— Я готова меняться, — сказала она, глядя ему прямо в глаза с поддельной искренностью. — Ради благополучия Ады.

— И я готов сделать этот шаг, — ответил он, его голос был гладким, как шелк. — Давайте забудем все плохое. Мы ведь почти родственники. И я не хочу, чтобы вы чувствовали себя нежеланным гостем в нашей будущей семье.

— О, Брайан! — она сжала его руку. — Спасибо. Это значит для меня так много.

Они кружились, два виртуоза иллюзии, каждый из которых исполнял свою партию в этом изощренном дуэте. Это был танец двух хищников, заключивших временное перемирие.

Банкет медленно угасал, а вместе с ним таяла и искренность в глазах большинства гостей. Хрустальный блеск тускнел, уступая место усталости. Франческа, изнуренная колоссальным напряжением вечера, с изящным, но заметным облегчением принимала последние поздравления.

Провожая Алена в холле отеля, Брайан снова мягко, но настойчиво взял его под руку.

— Не забудьте, жду вас завтра.

Ален с удивлением поднял брови, а затем рассмеялся, и его усталое лицо озарила теплая, живая улыбка.

— Зять так настойчиво зовет в гости. Должно быть, приготовил что-то очень интересное. Ладно, ладно, не выдерживаю такого напора. Приду.

***

На следующий день в пентхаусе царила почти торжественная атмосфера. Стол был накрыт с безупречным вкусом: изысканные закуски, лучшие сыры, свежие фрукты и то самое изысканное вино, которое Ален так высоко оценил. Ада нервно переставляла хрустальную вазу с орхидеями, ее пальцы слегка дрожали от волнения.

— Успокойся, — тихо произнес Брайан, подходя к ней сзади и обнимая за талию. — Он не строгий судья, а твой отец.

— Я знаю, — вздохнула она. — Просто хочу, чтобы все было идеально.

Ровно в три, как и было договорено, прозвенел домофон. Ален вошел, сняв пальто, и оглядел интерьер с одобрительным кивком.

— Ну, вот я и здесь. Не припоминаю, чтобы меня так ждал кто-то, кроме моей дочки, — заметил он с теплой улыбкой.

Они устроились в гостиной. Беседа текла легко и непринужденно. Ален расспрашивал о работе, делился последними парижскими новостями, шутил. Его взгляд блуждал по интерьеру и остановился на скромной, но стильной полке с фотографиями. Он подошел ближе.

— Это твои родители? — спросил он, бережно взяв в руки серебряную рамку.

Брайан, стоя рядом, кивнул. Его лицо на мгновение стало серьезным.

— Да.

— Красивая пара, — тихо сказал Ален, с неподдельным уважением глядя на снимок. — Очень много достоинства в их взглядах. А это ты? — Он взял другую фотографию, где подросток Брайан с суровым видом держал в руках награду.

— Лет пятнадцать, наверное, — с легкой усмешкой ответил Брайан.

— Давно не выступаешь на боях?

— Последний раз тренировался, наверное, в двадцать четыре. После — только зал.

Ален внимательно, почти с отеческой нежностью, изучал каждое фото, словно пытался прочитать историю человека, которому доверил свое самое ценное сокровище.

— Ну и где же этот знаменитый подарок, что заставил меня отменить все встречи? — наконец спросил он, поворачиваясь к Брайану.

— Сейчас, — Брайан вышел из гостиной.

Ален вопросительно поднял брови, глядя на дочь.

— Что он там задумал, а?

— Честно, папа, я сама не знаю, — призналась Ада, разводя руками.

Через пару минут Брайан вернулся. В его руках была большая плоская папка из плотного темного картона, перевязанная шелковой лентой цвета слоновой кости. Он молча протянул ее Алену.

— Откройте, — просто сказал он.

Ален, с любопытством ребенка, развязал аккуратный бант и раскрыл папку. И замер. Дыхание его перехватило. Он смотрел, не моргая, на лист плотного ватмана, на котором углем и сангиной был выполнен его портрет.

Это не была просто зарисовка. Это была работа, в которую вложили душу. Брайану удалось передать не только безупречное внешнее сходство — те самые лучики морщинок у глаз, появлявшиеся при смехе, характерную гордую посадку головы. Он поймал самую суть Алена: его мудрость, его доброту, скрытую за маской светского льва, ту самую «чистоту сердца», о которой как-то обмолвился Аде. Портрет был живым, дышащим, наполненным характером.

— Боже правый, — выдохнул Ален, наконец найдя голос.

Ада подошла ближе и тоже ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Так вот что ты делал в кабинете, когда говорил, что работаешь! — воскликнула она, глядя на Брайана с восхищением.

Он смущенно улыбнулся, опустив глаза.

— Работа, как видите, не безупречна. Давно не брал в руки уголь.

— Не безупречна? — перебил его Ален, и голос его дрожал от нахлынувших эмоций. Он не отрывал взгляда от портрета. — Я тогда в Париже просто так, шутки ради, сказал. Брайан, это самый лучший, самый душевный подарок, который мне кто-либо когда-либо делал.

Он осторожно, словно хрупкую реликвию, извлёк лист из папки и поднёс к свету.

— Смотри, Ада, — повернулся он к дочери, и глаза его блестели влажным блеском. — Словно фотография. Но живее. Глубже. Я даже не думал, что так красив, — добавил он с внезапной смущённой улыбкой.

Затем он бережно положил портрет на диван, подошёл к Брайану и, забыв о всяком светском этикете, крепко, по-отечески обнял его, похлопывая по спине.

— Спасибо, сынок, — прошептал он, и голос его сорвался. — Спасибо. Ты прекрасный человек. И знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. Ради тебя я сделаю всё, что угодно. Я вижу, как ты заботишься о ней. Я вижу, как она счастлива. И для отца нет в мире ничего важнее этого.

Брайан, обычно такой сдержанный в проявлении чувств, ответил на объятие, и в его обычно холодных глазах стояла та самая, редкая искренность, которую он позволял видеть лишь немногим избранным.

Вечер прошёл в особенной, тёплой атмосфере. Ален не мог нарадоваться подарку, то и дело возвращался к нему взглядом, настаивал, чтобы Брайан оставил свою подпись в углу листа. Они говорили обо всём на свете, смеялись, вспоминали парижские приключения. В какой-то момент Ален и Брайан отошли к бару, и Ада, наблюдая за ними — за своим отцом, живо жестикулирующим и смеющимся, и своим будущим мужем, слушающим его с внимательной, мягкой улыбкой, — почувствовала, как по её щекам бесшумно катятся слёзы. Но на этот раз это были слёзы чистого, безоблачного счастья. В этом роскошном, когда-то таком холодном пентхаусе, наконец-то поселилось настоящее, живое тепло. И самое главное — её двое самых дорогих мужчин, казалось, обрели в лице друг друга ту самую опору, которую, возможно, искали всю свою жизнь.