МИРАКЛ

Люди всегда стремятся куда-то. Человек не может поддерживать состояние счастья долгое время, всегда найдётся что-то, чего захочется, что будет стоить вложенных сил. Если бы человек мог быть счастливым всю свою жизнь, то древние люди, вместо того, чтобы удовлетворять свои инстинкты и продолжать человеческий род, то есть давать нам с вами жизнь, любовались бы деревьями и небом. Нескончаемая нужда, невозможность удовлетворить человеческое сердце и тело - первый и самый сильный двигатель нашего прогресса. Мы находим способы делать больше еды, жить в более комфортных условиях, творить, наполнять душу. Мы - бездонная яма, наполнением которой, фактически, и является наша жизнь. И дело в том, что заполнить бездонную яму невозможно. То, что мы называем счастьем, есть совокупность всех наших удачных попыток её заполнить. Только лишь удачных попыток и не более того. Из этого всего следует вопрос: если нам удастся заполнить бездонную яму доверху и сверх того, останемся ли мы людьми?

Когда отец и мать начинают кричать друг на друга, я думаю о том, могут ли они вообще быть счастливы. Отец потерян среди мутных склянок, градус которых с каждым годом всё выше и выше, а мать сформировалась с косной, несгибаемой глупостью, которая стоит между ней и книгами. Я часто застаю её думающей о чем-то, но чем больше времени проходит, тем сильнее я убеждаюсь в том, что мысли в ней не разрешаются, а накапливаются, отпечатываясь довольно ранними морщинами на лице и глубокой обидой на жизнь в сердце. Мать и отец ругаются между собой, только вскользь упоминая обо мне, никак не вмешивая меня в ругань, но даже так я чувствую, словно от них идёт какой-то гнёт в мою сторону. В такие моменты мне хочется иметь кого-то, кого я бы мог за собой укрыть, что-бы, даже если иллюзорно, но верить в то, что я силён и могу всему противостоять; либо иметь кого-то, кто сам бы меня укрыл. Неудовлетворённость этого желания копится во мне "любовью в никуда", и в конце концов это чувство направляется на тех, кто ближе всего - мои мать и отец. Я искренне хочу им настоящего счастья, но я совсем не знаю, чем им помочь. В конце концов, я стараюсь не думать о них.

Как бы то ни было, в погоне за абсолютным счастьем, люди толкают технологический прогресс с невероятной скоростью. Только за последние десять лет мы достигли в сотни раз большего, чем люди достигли с пятисотого пр тысяча пятисотый год. В конце концов, люди, некогда единственные существа, способные на мысль, переложили даже умственный труд на машины. Результатом всего этого стал Миракл. Он нашёл способ учиться самостоятельно и за одиннадцать дней достиг человеческого уровня. Появление Миракла в 2048 году считается точкой невозврата - технологической сингулярностью. Миракл учится постоянно, и даже прямо сейчас он растёт. Человек не может даже надеяться на то, чтобы быть на одном уровне с ним. Вопреки многим беспокойствам, он решил помогать людям. Он уже разработал новые способы получать электричество, новые генераторы и способы их постройки. Со вчерашнего дня мы можем не платить за электроэнергию.

Улицы всё ещё выглядят разбито, хоть и много лучше, чем раньше. Парки понемногу зеленеют и по ним уже приятнее гулять, ближе к центру города дороги уже отремонтированы, фонари украшены, а недалеко от музея построили аллею славы. Там, на каждом шагу, фотографии города в военные годы, имена героев войны, стихотворения военных поэтов, а на самом видном месте - огромная семигранная звезда в круге, символ единства семи оставшихся стран. Ходит слух, что вскоре они объединятся, и мир наконец станет единым, и мне, признаюсь, в это совсем не верилось, пока вдруг не родился Миракл.

После того, как родители начинают кричать, не много времени проходит, прежде чем я выйду из квартиры и направлюсь сюда. Здесь, на аллее, зеленее всего, и здесь меня всегда находит Бальтазар. Мне бывает нечего ему сказать, но я рад его видеть, рад стоять с ним, а он распознаёт всё это и никак не требует от меня слов. Мы молчим вместе и, не знаю что насчёт него, но меня это наполняет и успокаивает. Так мы стоим до заката, иногда обмениваясь взглядами. Так мы и сегодня стояли. Одно только его существование - свидетельство о том, что всё будет хорошо.

- Миракл сделает нас счастливыми - сказал он, неожиданно, но очень вовремя.

- Надеюсь.

Мы ходим по городу, восстающему из руин, видим людей, которые изо всех сил стараются уничтожить в чужих и в своих головах этот вид, образ разрушенности. Везде нас поджидают, как всем кажется, незаметные попытки впарить нам дешёвое душевное наполнение. Даже в маленьких кафешках устанавливают полки с книгами, на телеэкраны проецируют концерты классических музыкантов, официанты цитируют писателей, стены завешаны картинами... Люди отчаянно пытаются не сгнить изнутри и другим тоже не позволить. Осознавая это, я начинаю ещё сильнее ценить Бальтазара. Мне бывает тяжело без него.

Я возвращаюсь в квартиру и застаю родителей спящими. Злоба истощает, мысль делает разум тяжелее, алкоголь усыпляет. Я завариваю себе кружку чая и провожу вечер в одиночестве, просматривая новости, не столько с надеждой на что-то, сколько от бессонницы. Обычно я смотрел куда-то в экран и давал звуку течь в мои уши, пока сердце замедляется, тело холодеет и я всё глубже погружаюсь в дрём, но сегодня всё было иначе. Я, шокированный, резко встал и направил взгляд на бегущую строку:"Благодаря Мираклу, человек сможет излечиться от любой болезни."

- Цирроз больше не проблема.

- Он не лечится - холодно ответила мать.

- Миракл нашёл способ. Я тоже не верил. - Отец протянул матери какую-то бумагу. - в меня ввели что-то, и оно должно само сделать дело. Оно будет чинить меня на уровне клеток.

Мама читала справку и с каждой новой строчкой её лицо приобретало всё более живой вид. Я бы никогда не поверил в это, если бы кто-то мне сказал, что такое произойдёт, но мама была искренне рада, что сможет и дальше быть со своим мужем. Впервые за долгое время они не ругались и не кричали друг на друга. Я решил зайти к ним и тоже выразить радость. Они сидели по разные концы стола и смотрели друг на друга, совсем меня не замечая. Я сидел вместе с ними, я молчал вместе с ними, и мне было тепло.

- По такому поводу, - отец достал мутную склянку - нужно праздновать!

- А мозги тебе не починят? Как ты можешь снова пить?

Они начали кричать. Я ушёл на аллею.

Мне иногда кажется, что кроме Бальтазара меня никто не видит. Сегодня я хотел говорить, и он сразу это понял. Мы куда-то направились, и пока мы шли он рассказывал о том, какую он прочитал книгу на этой неделе. Он рассказывал живо и увлечённо, так, что я заслушивался его и уже даже забывал, что мы куда-то идём. Потом он соскользнул с этой темы и стал говорить о каком-то кафе, в котором подают особый сорт зелёного чая, который много ароматнее чем тот, который мы пили до этого. После он стал рассказывать о том, как в послевоенное время сложно выращивать чай, как сильно нам поможет в этом Миракл. В конце концов он стал рассказывать о болезнях, которые Миракл может вылечить. Ему было не за кого радоваться: сам он здоров, а родителей, которые могли бы нуждаться в лечении, у него нет.

Когда я вернулся, квартира спала, как и обычно. Миракл уменьшил бездонную яму в людях, и после этого родителям может быть сложнее найти счастье. Я прогонял мысли об этом.

Величайшие умы, профинансированные целым миром, упорно трудились над созданием искусственного интеллекта, который мог бы дать старт технологической сингулярности. Величайшая катастрофа, коей была третья мировая война, породила сплочённость и силу, способную создать величайший разум - Миракла. Миракл призван заполнить человеческую бездну, раз и навсегда утверждая в наших душах счастье и только счастье. Очень многие уверены, что когда мир станет един, во главе всего будет именно он. Под его началом человечество ждёт только полная удовлетворённость. Мне снится мир, в котором все друг друга бесконечно любят, где ни у кого нет причины для злобы или для печали.

Следующий день начинался как обычно. Я проснулся в девять утра, встал с кровати в одиннадцать, позавтракал в двенадцать и к часу был снова в кровати. Отца не было дома, поэтому ругани не возникало. К двум он вернулся. На пороге его встретила мама. Отец протянул ей новую бумагу и она начала жадно считывать всё её содержимое.

- Я полностью здоров.

Они сели за стол и молчали вместе. Они молчали и им было хорошо. Отец не достал склянки, не стал праздновать. Мать не мечтала о его уходе, не видела в нём яда, которым отравили её судьбу. Я больше не был цепью, которой они скованы в браке друг с другом. Честно сказать, я не уверен, что теперь я был вообще.

Я слушал новости и снова был шокирован. Теперь Миракл отвечает за всё производство в мире. Людям достаточно отправить верную команду, чтобы запросить у Миракла тот или иной продукт. Система эта работает медленно, поэтому люди всё ещё ходят на работу и покупают продукты в магазинах, но Миракл действительно принесёт всё, о чём попросит человек. Бальтазар уже поделился своими мыслями:"Жутко".

- Сейчас это будет полезно скорее для ресторанов и магазинов.

- Как думаешь, он может принести тот чай, о котором ты рассказывал?

Бальтазар поднял взгляд в небо, немного подумал, но ничего не ответил. Мы молчали.

- Миракл сделает нас счастливыми?

- Надеюсь.

Мы пошли в то самое кафе, о котором говорил Бальтазар. Чай, признаться, был намного ароматнее, чем я думал. Бальтазар был только рад увидеть во мне это удивление. С каждым днём я всё больше и больше за него волнуюсь. Он видит меня насквозь, и мне страшно, что он ошибочно примет мою радость о примирении родителей как знак того, что я более в нём не нуждаюсь. Как он будет жить в полном одиночестве? Я чувствую ответственность за него.

- Мы можем купить этого чая тут и пить его всю ночь - я предложил.

- Звучит очень хорошо.

- Выходит, купим и к тебе?

- Да.

Так всё и сложилось. Мне казалось, что произойдёт что-то ужасное, если я не буду рядом, чтобы помочь. Скорее всего, мои беспокойства были ошибочными и никогда бы себя не оправдали, но я всё равно предпочёл пойти у них на поводу. Мы пили чай и чередовали молчание с разговорами. Я всем своим видом пытался ему сказать, что всё будет хорошо.

Когда я вернулся домой, квартира просыпалась. Отец и мать желали друг другу доброго утра, неловко и скованно. Им всё ещё было непривычно, но это не мешало их искренней радости просачиваться через лёгкие улыбки. Такое могло произойти только благодаря чуду. Никто не был взволнован моим отсутствием, и тем, пожалуй, лучше.

Оказалось, что я пропустил новости. Миракл нашёл способ загружать сознание в машину. Теперь каждый человек может видеть всё, чего он только захочет. На улицах слышен лозунг:"Твоя самая сокровенная фантазия станет твоей субъективной реальностью". Миракл создал возможность попасть в настоящий рай, и уже тысячи людей воспользовались ей. Они лежат в капсулах, отдельно от мозга, который находится в специальном отсеке. Видно, как в него идут провода, как он стоит на подставке, за стеклом. По проводам Миракл попадает в сознание человека и спрашивает о том, чего человек хочет. Миракл воздействует на мозг и даёт человеку пережить что угодно.

Я рыдал. Рядом друг с другом лежат мои родители, отдельно от них - их мозги. Они отправились в путешествие по нескончаемому удовлетворению, по вечному заполнению человеческой бездны. Кто они теперь? Что ими движет? В чём смысл нескончаемого удовольствия?

Миракл отравил мир, уничтожил людей. В этом пост-сингулярном мире, в котором не существует ни боли, ни страданий, и есть только абсолютный контроль над субъективной реальностью, нет смысла для жизни. Человек мог жить ради любви, ради благополучия, знания, бога... А что сейчас, когда всё, чего ты пожелаешь, становится реальностью? Будет ли этого достаточно, чтобы удовлетворить людскую нужду в смысле жить? Будут ли люди рады жить в нескончаемом удовольствии? Жизнь ли это вообще, когда человек не скован своими биологическими ограничениями?

Я разбил стекло и всё, что было внутри. В один момент они бы решили, что такое существование не имеет смысла.

Бальтазар всё сразу понял. Я продолжал рыдать, а он и не думал меня утешать, и это было верное решение с его стороны. Я не мог успокоиться. Я искренне хотел своим родителям счастья, и Миракл сделал их счастливыми, вместе с тем, забрав их у меня, и, более того, обратив их из людей в бездушные счастливые куски плоти. Если бы не Бальтазар, я, наверное, пропал бы. К ночи я смог успокоиться. Бальтазар заварил мне чаю, уложил меня в кровать и следующие несколько недель он помогал мне, заботился обо мне.

Мир, разрушенный войной, люди, прогнившие изнутри, и жизнь, проклятая Мираклом - Бальтазар был единственным, кто стоял между мной и всем этим. Кроме него, никого на самом деле не существовало.

Миракл объявил, что люди бессмертны. Он нашёл способ поддерживать жизнь каждой клетки в теле человека с помощью роботов микроскопических размеров. Я мог жить вечно, Бальтазар мог жить вечно, мы могли вместе смотреть на то, как человечество встаёт с колен. Я, забыв обо всём, понёсся к Бальтазару, взялся за ручку, и распахнул дверь. В квартире лежала капсула, а в отдельном отсеке - мозг.

Я ложился в капсулу с одной мыслью: Миракл действительно сделал нас счастливыми.