VIII

Я поступил. Как и планировал, на заочное отделение юридического факультета, чему был несказанно рад, таща в двухкомнатную квартиру матери, которую теперь называл своим домом, кипу учебников из университетской библиотеки. Мирославу, заметно округлившуюся и находящуюся на шестнадцатой неделе, так же приняли в сельскохозяйственный институт, из-за чего мама, наш ангел хранитель, начала хлопотать по поводу академического отпуска.

Признаться, вопреки каждодневной усталости от работы в магазине осветительных приборов, где я старался выкладываться на максимум, дабы получить премию за продажи, и учебе по вечерам и на выходных, сидя в очереди в поликлинике вместе с беременной женой, я ни разу не пожалел о своем решении, пойти против воли отца, который так и не смирился с подобным исходом, продолжая уговаривать меня одуматься. Так же он подкараулил Миру и пытался вразумить ее. Затем опустился до угроз и заявлений о том, что ребенок был не моим и тому имелись доказательства. Разумеется, последнее являлось уткой, а я остался непреклонен, о чем не жалел. Никогда.

***

Жизнь непредсказуема и тем прекрасна. Она сложна, строптива, изменчива и порой страшна. Дни, события, года будто закручиваются в узлы, спутываются с судьбами других людей, формируя сетку воспоминаний. Многие забудутся. Сотрутся из памяти как незначительные, мимолетные, но существуют и те, что останутся с нами навеки. Даже если мы стараемся забыть.

Шестнадцатое ноября. На улице, покрытой пеленой сумерек, моросил дождь. Я, кутаясь в куртку, подходил к одной из многоэтажек, сжимая в руках пакет с фруктами, что купил в универмаге для своей любимой, ставшей очень капризной девочки, вскользь замечая вой сирен, а так же народ, толпящийся возле речного канала. В подъезде снова не работал лифт, поэтому пришлось самому взбираться на восьмой этаж на ноющих после смены ногах.

- Я дома! – крикнул вглубь квартиры, снимая куртку, с сокрушением думая о необходимости позаниматься. – Мирочка! Мама!

- Привет, - показалась в поле зрения последняя и озадачено осмотрелась, вытирая мокрые руки о передник. – А где Мира?

- В какой смысле? – не понял я, ставя пакет на пуфик.

- Она выходила. Сказала, что хочет подышать свежим воздухом и встретить тебя...

Дальше я не слушал. Вспомнив карету «Скорой помощи» и людей возле канала, я в одном свитере ринулся прочь из квартиры. Адреналин растекся по венам словно яд, смешиваясь с неописуемым ужасом и немыми мольбами.

- Мира! – орал я сродни сумасшедшему, несясь к толпе зевак. – Мира!

- ...Вы видели?..

- ..упала...

- ..толкнули...

- ...беременна...

Слыша обсуждения, доносящиеся ото всюду, я пробивался к «скорой», и сквозь закрывающиеся двери различил до боли знакомое пальто.

- Мира!!!

Автомобиль, взвыв, тронулся с места и понесся по мокрой дороге, оставив меня, готового разрыдаться среди непрекращающегося гомона.

- ...Кто это?..

- ...Муж?..

- ...Бедный парень...

- ...Такие молодые...

- ...умрет...

- ...кровь...

- В какую больницу они поехали? – я обращался ко всем, но ни один из толпы не отвечал, смотря на меня жалобно, будто Мира...

- Садись, - дернул за рукав седовласый мужчина и поковылял к своей старой «семерке».

Повторять дважды не пришлось. Погрузившись в машину, я понял, что был на грани истерики. Страх стальными тисками сдавливал грудь. Мешал дышать.

- ...Я не видел, что произошло, - басил водитель, имени которого я так и не узнал. – Говорят, что ее столкнули в воду. Какая-то девица, кажется...

Столкнули... Кто был способен на подобное?

В больнице мне не дали пройти дальше приемной. Медсестра, добротная женщина с усиками над заячьей губой, твердо дала понять, что не пропустит в отделение, в глубине которого Мирослава, моя хрупкая нежная Мира, лежала на столе в окружении врачей, борющихся за ее жизнь и жизнь нашего ребенка. А я должен был сидеть на кушетке. Сходить с ума. Рвать волосы в отчаянии. С остервенением вытирать слезы, так и льющиеся из глаз. И ждать. Ждать, теряя счет времени. Ждать того момента, пока не покажется доктор, чей взгляд расскажет мне все. Чей взгляд развеет по ветру пепел непрожитых грез.