13.1. Я доверяю твою безопасность только этому человеку

То, что произошло вчера - должно было случиться. Вернее, я предполагала, что рано или это поздно это произойдет. Это, безусловно, не первый поцелуй в моей жизни. Но подобных эмоций я еще не испытывала. Это смесь ненависти и притяжения, но какого-то запретного, неописуемого. Это был тот момент, когда грань дозволенного стирается, когда мозг перестает контролировать действия.

В голове крутится момент поцелуя. Его ладонь, которая тянулась к моему лицу. Как податливо разомкнулись мои губы навстречу ему, как я позволила ему себя поцеловать, углубляя просто прикосновение. Мы позволили себе сделать то, что не должны были. Это ведь просто смешно - он мой охранник, мой отец его начальник, и, если он узнает об этом, страшно представить последствия.

Я лежу в кровати, зарываясь в одеяло. Смущение пронзает тело, когда воспоминание доходит до моего быстрого исчезновения за дверью. Да, я сбежала. Страх быть замеченной отцом окутал разум, ведь его машина въезжала во двор. Кому я вру? Мне было стыдно смотреть ему в глаза больше, чем быть пойманной отцом.

Всё это время я внушала себе, что ненавижу Петю. Он подонок и эгоист. Но, как оказалось, за моими чувствами пряталось совершенно другое. И хотя я не могу признать, что влюбилась, понимаю, что мне будет трудно находиться с ним под одной крышей.

Нет, я не могла влюбиться. В этом нет никакой необходимости. Я собираюсь бежать из этого дома, поэтому сейчас не место такой слабости. Это не влюбленность, просто сексуальное притяжение. Да, наверное, это оно.

Я переворачиваюсь на бок, мои глаза падают на часы - время перевалило за 13.00. Обычно я переделываю кучу дел к обеду, но не сегодня. Не могу заставить себя встать с кровати уже несколько часов. Я не хочу никого видеть и слышать. С улицы доносятся звуки работающего мотора, но не имею ни малейшего желания выглянуть в окно. Пересекаться с кем-то, особенно с Петей, вообще не хочется.

Однако желание принять душ и привести себя в порядок всё же побеждает утреннюю «апатию». Аккуратно присаживаюсь на край кровати, укутавшись в одеяло. Нервно вздыхаю и скидываю его с себя. Приоткрываю дверь, осторожно выглядываю в коридор. Хочу убедиться, что ни одна живая душа не увидит меня. Хотя, почему я должна этого опасаться? На моем этаже не бывает прислуги или людей моего папы.

Исходя из таких рассуждений, я выхожу из комнаты, закрывая дверь, которая тихонько поскрипывает за мной. Неторопливыми шагами подхожу к ванной, пока с лестницы не слышатся чьи-то шаги. Успокаиваю себя, что это может быть кто угодно. Но обернувшись через плечо я понимаю, что это не кто угодно, а мой телохранитель. Я замечаю его фигуру, постепенно спускающуюся вниз, поэтому мой шаг мгновенно ускоряется и я как пуля залетаю в ванную, хлопая дверью по инерции.

Прижимаюсь к стене, тяжело дышу, грудь вздымается так, словно я пробежала марафон. Черт, я даже не заметила, как мое дыхание участилось, а сердце забилось с невероятной скоростью. И всё это при виде Карасева.

Прохожу к раковине, опускаю руки под холодную струю, начинаю умываться. Вода прилично низкой температуры заставляет дрожать. Но это то, что сейчас нужно - остыть. Слишком много думаю об этом парне, пора избавляться от этого, пока не вошло в привычку.

Мой взгляд падает в отражение в зеркале. Что ж,не все так плохо - выгляжу не фреш, но могло был и хуже. Внимательно осматриваю себя и понимаю, что даже спустя время ощущаю на губах его поцелуй. Черт.

Затем принимаю душ, настраивая комфортную температуру. Пар из кабины окружает комнату, заставляя зеркало потеть. Вода обжигает спину, и я чувствую расслабление. Закрываю глаза, представляю свою жизнь иначе. Сейчас я могла быть в Испании, готовиться к поступлению, гулять и веселиться, но та идиотская записка, которую кто-то оставил под дверью, все испортила. Я позвонила папе, рассказала и через несколько дней меня встречает Карасев с недовольным лицом. Начинаю его ненавидеть в ответ, делаю всё ему назло, а позже мы целуемся.

Боже, я же хотела не думать об этом!

Если рутинные дела не помогают забываться, может, занимаясь своим хобби, смогу отвлечься. Выхожу из душа и понимаю, что сменного домашнего комплекта не взяла с собой, а так как предыдущий я уже скинула в стирку, мне приходится обмотаться полотенцем.

Подхожу к двери, прислоняюсь ухом, пытаясь услышать чьи-то шаги или голоса, но с обратной стороны тишина. Поэтому тихонько выхожу из ванной на цыпочках, оставляя за собой мокрые следы. Капельки воды медленно стекают по мне,но вытираться нет времени - я лишь хочу побыстрее оказаться в своей комнате.

Именно в этот момент, когда я, обнаженная, и на мне лишь полотенце, я замечаю, того, кто не должен здесь находиться. Петя. Он стоит, как ни в чем не бывало, возле лестницы, облокотившись на нее спиной. Будто ждал меня. Вот же идиот!

Я могла быть смелее в этой ситуации, но.. я оцепенела. Ноги приросли к полу, совершенно не слушаясь меня. Я не могла пошевелиться несколько секунд, которые казались вечностью.

Петя осматривал меня с ног до головы, будто это совершенно привычное дело. Одна рука лежит в кармане, другая лениво болтается. В его взгляде нет никакого смущения, в отличия от моего.

— Долго еще будешь на меня смотреть? - я наконец пришла в себя.

— К тебе такой же вопрос, - саркастично парирует он, не собираясь отворачиваться.

Я закатываю глаза и в ту же секунду тороплюсь вернуться к себе, но поскальзываюсь из-за мокроты ног. Не успеваю коснуться пола, как мужские руки подхватывают меня со спины лету, ставя меня обратно. Мое полотенце почти слетело, но я удержала его.

— Вообще-то неприлично смотреть на полуголую девушку. Принято отворачиваться, тысячу раз извиняясь перед ней. - скрестив руки на груди, грубо произнесла я.

Мой взгляд метался из стороны в сторону, что наверняка выдавало мое смущение. И каждый раз он возвращался к его губам, которые вчера поцеловали меня. Вернее, к его соблазнительным губам.

— Если бы я отвернулся, ты бы разбила себе нос, - Петя сделал шаг назад. - Так что ты должна благодарить меня.

В ответ я лишь хмыкнула, затем открыла дверь и скрылась за ней. Я старалась держать себя в руках, но, признаюсь, что у меня это не получилось. Я могла сразу же пробежать к себе, не пересекаясь с ним взглядом, и я этого не сделала. Мои глаза замерли на нем, разум затмился смущением, чувством стыда и неописуемой тяги.

Твою мать, я хотела избавиться от назойливых мыслей об этом парне. Ничего не выходило, становилось только хуже.

Я оделась в домашний комплект, уселась за свой стол. Зажгла лампу над собой, достала последние эскизы и принялась их дорабатывать. Только так моя голова может ни о чем не думать, так оно и получилось.

Передо мной лежали листы, на которых я некогда набросала свои идеи. Резкое вдохновение настигло меня мгновенно и сработало на все сто - моя рука начала активно дорабатывать каждый эскиз, добавляя где-то акцент, где-то небольшой узор, где-то мелкие детали.

Настало время, когда меня не беспокоило абсолютно ничего. Я не слышала посторонних звуков или тиканье часов, голосов с улицы. Это успокаивало и больше погружало в работу. Моя голова наконец была забита тем, что приносило мне огромное удовольствие. Давно не испытывала такого чувства, по крайней мере, в Москве такого наплыва идей еще не было.

Спустя время, когда воображение чуть успокоилось, я приняла более удобную позу - поставила ногу на стул, положив на колено подбородок. Я заштриховывала простым карандашом платье, но каждый раз стирала, сомневаясь в цвете. На столе лежали цветные карандаши, но не было нужного. Глаза искали именно красный, хотелось чего-то яркого и экстравагантного. Не обнаружив перед собой такого цвета, я встала со стула и побрела к гостиной, думая лишь об этом платье. Если я в серьез окажусь на свадьбе Аллы и отца, обязательно нужно надеть его. Яркое, короткое, необычное.

В этих мыслях я не заметила, как оказалась в нужной комнате. Я подошла к комоду, где лежала старая канцелярия, нашла нужный цвет и уже собралась уходить, как строгий голос, пробирающий до дрожи. Знакомый до безумия и пугающий до такого же состояния.

— Помнится, ты хотела отсюда уехать, - отец стоял в пяти метрах от меня. В его руках дымилась сигарета, а ее запах доходил до моего носа, словно сама ее курю. Он же знает о моей аллергии, почему позволяет себе делать это рядом со мной?

Я осторожно кивнула, опасаясь его ответа. Медленно поднялась с колен, но не приближалась к нему.

— Собирай вещи.

Я вскинула бровь, чувствуя какой-то подвох. Наверное, это должно было звучать немного радостнее. «Милая, я сделал выводу и купил тебе билет домой, вылет завтра! Твой ад заканчивается». К сожалению, таких слов я не услышу.

— Тебе придется на какое-то время уехать во Владимир.

Моему удивлению не было предела. Глаза округлились, но тут же прищурились. Я не понимала, нужно ли сейчас радоваться или не стоит. С одной стороны, я давно не была в этом городе, с самого детства. Там куча воспоминаний, связанных с мамой, бабушкой. С другой стороны, что-то здесь нечисто. Сначала отец не выпускал меня из дома, теперь отправляет туда, куда в детстве по непонятной причине запретил мне ездить. Это случилось через пару лет после смерти мамы.

— Когда? - единственное, что смогла спросить я.

— Петр будет ждать тебя в двадцать один час во дворе. - отцовский голос как всегда звучал ровно, без сомнений. И я точно знала, что он уже не передумает.

— К чему такая срочность? - я в непонимании нахмурила брови.

— Тебе необязательно это знать. Точно так же, как и всем остальным. - он не сказал прямо, но я точно поняла, что моей именно моей бабушке не нужно знать о моем приезде.

— В таком случае, я не хочу ехать с Петром Ивановичем. - твердо произнесла я, скрестив руки на груди. Я точно не выдержу находится с ним несколько часов подряд наедине. Мне и 10 минут будет достаточно. - Мне нужен другой человек рядом.

— Софья, у тебя нет выбора. - когда отец называет меня полной формой имени, значит это серьезно, и ослушиться его я просто не имею права. Ненавижу.

— Я доверяю твою безопасность только этому человеку.

На этом наш диалог подошел к логическому завершению. Мне удалось понять лишь одно - эта поездка многое поменяет и многое даст понять. И от Пети мне никуда не деться.