10. Теперь Москва твой дом

Солнышки, не жалеем и не забываем ставить 🌟 и писать 💬! Это очень важно для меня❤️‍🩹

тгк: anjvaem вещает 📣

Спустя непродолжительное количество времени БМВ подъехала к парковке напротив столичного роскошного ресторана с большими окнами по всей длине стены. Внутри было много людей - в основном представители мужского пола. Изредка можно было заметить женщин разных возрастов. Они выглядели просто шикарно. Атласные платья, невероятные блузы, шикарные украшения -  ожерелья, золотые кольца или серьги, которые показывали всю стать и богатство.

Я, чуть громко цокая каблуками, распахнула двери ресторана, игнорируя прислуживающий персонал, что стоял возле входа. Самостоятельно сняла пальто, отказываясь от помощи мужчины, что здесь работал. Сдала его в гардероб и заторопилась в зал. Сегодня моя цель вести себя спокойно, чтобы поговорить с отцом. Однако с учетом того, что Карасев полностью испортил мне настроение, это дастся мне нелегко. Попытка не пытка. Я хочу домой, значит нужно действовать.

Автор

Внутри пахло смесью дорогого парфюма с шампанским и табаком - качественным, заграничным. Официанты в идеально выглаженных белых рубашках, черных брюках, ходили по периметру с подносами, на которых стояли стеклянные идеально прозрачные бокалы с игристым. По всему залу стояли круглые столики с высокой ножкой. Вокруг них - мужчины в возрасте. Кто-то лысый, кто-то седой. Одни с женами, другие, по всей видимости, с любовницами. В конце зала располагались музыканты. Нежное звучание скрипки, мелодичность пианино созвучно играли, подстраиваясь друг под друга или уступая кому-то партию. По периметру - охрана. В черных костюмах, туфлях. Вид сосредоточенный, внимательный. Они стояли в каждом углу, следили за покоем вечера. В ушах - наушник, по которому сообщались важные новости.

Назвать это мероприятие ужином очень трудно. То, ради чего здесь собрались столь уважаемые люди - похвастаться своими достижениями, владениями, самоутвердиться за счет насмешливых грязных шуток в адрес своих «товарищей». Они все - враги. Завистливые, похотливые. В их шкафу хранится не мало скелетов, о которых совершенно необязательно знать другим.

— С неделю тому назад металлургический завод лег под меня, - гордо сказал мужчина средних лет, покручивать на столе стакан с виски. Он самодовольно улыбался, да так, что его верхний золотой зуб сиял ярче свисающей с высокого потолка люстры, украшенной драгоценными камнями. - Директор так сопротивлялся, отнекивался, умолял не трогать. В конце то он, конечно, сдался, но попросил людям зарплату выплатить, мол у них семьи. А у нас что, не семьи?

Люди, стоявшие с ним за столом, расхохотались и закивали головами.

— Дочь моя недавно прилетела, закончился ее курорт заграничный, - поделился Александр Николаевич, который стоял за этим же столом.

— Сонька то? - поинтересовался кто-то. - Вымахала, наверняка, замуж ей уж небось пора.

— Пора.. - ухмыльнулся Басмач. - А вот и она. - он указал в ее сторону.

Она появилась ярко, уверенно. Все взгляды перевелись в сторону выхода, откуда шла она - высокая статная девушка, внешне похожая на Басмача. И дело было не только в ее мини-юбке, которая привлекала десятки глаз из-за своей неприличной для этого вечера длиной. Она шагала, аккуратно виляя бедрами. Взгляд - прямо, точно в центр, точно на отца, что стоял с дымящейся сигарой между пальцами левой руки в кругу серьезных личностей. На ее лице не было улыбки. Только слегла нахмуренные брови и напряженные уголки губ. Софья пыталась сохранять спокойствие, не выдавать эмоций. Это не то место, где следует показать свое истинное лицо. Рядом с такими людьми на лице должна быть стальная маска, не пропускающая ни слез, ни разочарования, ни радости или счастья.

Сзади нее шел он, совсем не похожий на остальных гостей этого вечера. Черные джинсы, кожанка, слегка взъерошенные кудрявые волосы. Взгляд - острый. Походка - расслабленная. Руки в карманах. Он здесь не гость. И ему здесь не место. Об этом кричали ошарашенные глаза остальных. Как братва посмела сюда войти?

Но ему плевать.

Плевать, что он не вписывается.

Плевать на эти взгляды, непонимание, что он здесь забыл.

Сейчас он выполняет свою работу, остальное - неважно.

Он не авторитет. Всего лишь исполнитель. Подчиненный. В отличие от тех, кто прямо сейчас косо смотрит в его в сторону.

Люди перешептывались между собой, обсуждая Белову и Карасеву, что двигались вперед по залу друг за другом. Они безусловно смогли произвести впечатление. Женщины средних лет косились на Софью. Предположительно, завидовали ее возрасту, фигуре, положению.

Софа подошла к столику, Петя отошел в сторону, чтобы с глазу на глаз переговорить с Басмачом. Его грозный, сосредоточенный вид

Ее черные волосы струились по ровной спине. Ее черный образ не совсем вписывался в атмосферу вечера, особенно к нарядам присутствующих дам. В какой-то степени, Белова и Карасев сейчас идеально сочетались.

Она натянула улыбку, слегка кивнув в знак приветствия.

— Доброго вечера, Софья Александровна, - поздоровались мужчины один за другим.

Тот, кто рассказывал про металлургический завод, сделал шаг ближе, попросив руку Беловой. Она спокойно протянула ее, и тот легонько прикоснулся к ней губами. И он сделал это единственный. Никто больше так не поприветствовал, что показалось Софе очень странным.

Мерзость. Ей хотелось отдернуть руку, а еще лучше - уйти отсюда. Но сегодняшняя цель, к сожалению, не позволяла такого подобного поведения. Вместо этого она продолжала невинно улыбаться.

— Бойко Владимир Ильич, - представился он, всё так же противно улыбаясь. - Наслышан о вас, Сонечка.

Карасев, что стоял в стороне с Александром Николаевичем, разговаривая о своем, услышал это. Услышал, как кто-то назвал Софью Соней. И усмехнулся. Он ждал, что сейчас она устроит целый скандал, поэтому краем глаза следил за ее реакцией.

Белова сжала челюсти, медленно, напряженно вздохнула, держа улыбку на лице, и поправила собеседника:

— Я предпочитаю полную форму моего имени.

— Как скажете, Софья, - ответил Бойко, сделав глоток своего напитка.

Дальше девушке удалось влиться в разговор отцовскими приятелями. Они расспрашивали ее учёбу, Испанию, планы на жизнь. На что она отвечала не совсем честно - так, как хотел бы слышать отец. Какие-то вопросы она тактично обходила, незаметно сменяя тему. Ни слова о ее настоящих желаниях, чувствах. Только ложь, которая в таких кругах стала нормой.

То и дело Софа переводила взгляд в сторону - на Карасева. То же самое делал и он сам. Их взгляды пересекались. Они говорили без слов. «Хватит пялится, Петя»

Понимали друг друга без слов.

«Сама же на меня бесконечно смотришь»

Во взгляде читалась неприязнь друг к другу. Та, которая заметна не всем. Но ту, которую нужно было скрывать в этом месте.

Бокалы шампанского - единственное спасение на этом вечере. Глоток за глотком, и нахождение здесь становилось не таким противным. Бессмысленные разговоры с незнакомыми людьми, отвратительная маска на лице, будто это дешевый спектакль. Вечное поддакивание отцу, улыбка, от которой уже ныли мышцы.

— Завидная невестка у тебя, Александр Николаевич, - фраза, звучащая на протяжении всего вечера.

«Да вас что, заело?» - думала она.

— Да самому сначала надо жениться, - уверенно отвечал Белов. - Там, уже можно думать..

Люди рядом быстро сменялись. Кто-то отходил за соседний столик, кто-то только присоединился к этому вечеру. Одно оставалось неизменным - Владимир Ильич и его взгляд на Софу. Оценивающий, будто она главный экспонат. Когда девушка что-то говорила, он, бывало, единственный отвечал ей. Уделял больше всех своего внимания, изредка упоминая своего сына, что очень ее настораживало.

— Прошу прощения, я вынуждена вас оставить, - после очередного вопроса извинилась та и быстрыми шагами удалилась в сторону дамской комнаты.

По пути она отдала полупустой бокал с шампанским официанту, аккуратно проходя сквозь людей. Ей хотелось поскорее скрыться за дверью, чтобы выдохнуть и хоть на минуту выключить все эмоции.

Софа прошла в уборную, закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и медленно скатилась вниз, обхватила голову руками, уперев локтями об колени, закрыла глаза и затихла. Внутри повисла тишина, в которой приглушенно звучали отдаленные голоса вперебивку с играющими музыкальными инструментами.

Здесь она смогла насладиться спокойствием.

Здесь она смогла показать свои эмоции, не думая, что отец что-то за это скажет.

Здесь горькая слеза медленно скатывалась по щеке. Вторая слеза - быстро, небольшими зигзагами капнула на водолазку.

Куча незнакомых людей, жаждущие твоего внимания, потому что ты дочка Басмача. Десятки глаз, которые осуждающе смотрят на тебя. Отец, который ведет себя так, будто ты его вещь. К тому подойди, с тем поздоровайся.

Все эти вещи давили на Белову. Ей по душе было другое.. Спокойное, тихое место. Белые листы бумаги, карандаш или ткани разных материалов, иголки, ножницы и швейная машинка. Или Где-то на природе наедине с собой, может, с близкими. Не то чтобы она отказалась бы от веселья, но вечер с этими людьми не приносил никакого удовольствия.

Три минуты слабости, и Софья взяла себя в руки. Она встала с холодного пола, подошла к раковине, взглянула в зеркало. Привела в порядок немного запутавшиеся волосы, стерла растекшуюся тушь.

Снова закрыла глаза и дала себе обещание еще немного потерпеть, а потом уехать с Петей домой, куда ей не сильно хотелось.

Белова вышла из уборной, почти столкнувшись с рыжей девушкой. Они задели друг друга плечами, но прошли мимо.

— А ты Софья? - в спину спросила та. - Белова?

Черноволосая остановилась и обернулась. Перед ней стояла молодая девушка среднего роста с рыжими волосами. Взгляд хитрый, как у лисы. Платье - черное, длинное. На руках большие кольца золотого цвета. На шее аккуратное колье. На лице светло-коричневые тени, глаза, подведенные черным карандашом. Она смотрела на Софу, словно на добычу.

— Мы знакомы? - поинтересовалась она, вскинув одну бровь.

— Нет, мы не знакомы, - наигранно улыбалась рыжеволосая. - Я работаю с твоим отцом.

В ее словах чувствовалось то притворство, которое используют для общения ради выгоды. Некая неестественность, лицемерие. И Софа это заметила.

— Мы с вами не знакомы, чтобы переходить на ты, - съязвила Белова, скрещивая руки на груди. - Вы что-то хотели? Меня ждут.

— Да ладно тебе, Сонь, мы.. - продолжила Яна. Ее голос немного дрогнул от неожиданности. Она не ожидала такой реакции. - Мы могли бы подружиться.

Терпение Софы было на грани. Весь этот вечер не приносил ей никакого удовольствия, ей приходилось терпеть абсолютно все прихоти отца, улыбаться и невинно хлопать глазками, показывая себя «идеальной» папиной дочкой. И сейчас какая-то девушка с фальшью вместо слов пытается перейти ее личные границы.

— Послушайте, то, что вы знаете меня, не дает вам право так бестактно общаться со мной. - членораздельно говорила Белова, слегка нахмурившись. - Мы с вами ничего бы не могли. Всего доброго.

Енженко не успела ничего ответить. Она, растоптанная, осталась стоять возле уборной, провожая взглядом Софью, которая уверенно виляя бедрами и цокая туфлями удалялась вглубь зала. Яна чувствовала себя униженной. Она тяжело дышала, сжав кулаки, как будто проиграла важную битву.

Софа поняла, что терпеть этот вечер дальше она может, поэтому она направлялась прямиком к отцу, чтобы сейчас поговорить про ее возвращение в Испанию.

Она шагала через весь зал к Басмачу. Он курил сигару, стоя рядом с Владимиром Ильичем. Они вполголоса что-то обсуждали. Лицо Беловой было серьезным, хмурым, непривычным для Бойко. Весь вечер она мило улыбалась, а сейчас была готова снести всех на своем пути.

— Пап, можно тебя на секунду, - не удосуживая их лишними эмоциями, произнесла она. - Это срочно.

Александр Николаевич кивнул приятелю, и они отошли в угол. Софа встала напротив, скрестила руки на груди, словно защищая себя. Вздохнула и без подводки начала:

— Я хочу домой.

— Сейчас Петр приедет, и вы сможете уехать. Ты сегодня молодец, хорошо себя вела, произвела хорошее впечатление на Владимира Ильича, - он говорил быстро, уголки его губ самодовольно ползли к ушам.

Софа нервно слушала, прикусывая нижнюю губу. Ее сердце бешено колотилось. Она чувствовала, что сейчас она решит свою судьбу. От ответа отца зависит всё.

— Нет, ты не понял. Я хочу домой в Барселону. - всё так же настроено проговорила она.

— Софочка, ты еще не поняла? - непринужденно качая головой в разные стороны, спросил Басмач. Он медленно затянулся, выдерживая паузу. Поток дыма вышел из его рта, заставляя Софу вдохнуть этот неприятный аромат. - Никакой Испании, никакой Барселоны.

Весь мир в этот момент рухнул. Земля ушла из под ног. Слезы подступали к глазам, но она еще держалась. В ней выработался рефлекс - прятать слезы перед отцом. — Теперь Москва твой дом, - мужчина произносил эти слова легко, но они били в самое сердце его дочери. Он и представить не мог, сколько боли ей доставляет жизнь здесь.

— Но.. мне здесь плохо.. здесь страшно и.. - Софья почувствовала себя беззащитным ребенком, у которого забрали что-то самое ценное и нужное, то, без чего жизнь уже не яркая и красочная, а серая и ужасная.

— Я тебе для этого Петра поставил. Привыкай. - он сделал еще одну затяжку. - Всё. Хватит. Наигрались. Твое проживание там мне очень дорого обходится.

Слезы подходили всё ближе. Сдерживаться уже было трудно. Было трудно держать в себе эту боль, хотелось закричать на весь зал, чтобы каждый увидел, как ее отец режет прямо по сердцу острым ножом. Но вместо этого она сжала челюсть и, тяжело дыша, произнесла свои последние слова отцу:

— Я тебя не-на-ви-жу.

Она разделила последнее слово на слоги, чтобы было четко и понятно, какие чувства она испытывает к нему. Но он ничего не ответил. Молча ушел обратно к Бойко, словно ничего не произошло.