ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. «СПАСЕНИЕ». ЧЁРТ.

[Чёрт]

Пять дней. Прошло пять дней с момента аварии. Завтра у Саши день рождения, а она не может дышать без всех этих трубок в горле. Она не приходит в себя, и я не знаю, как могу ей помочь, если даже дипломированные специалисты разводят руками. Нужно время. Так они говорят. Еще немного, и я сойду с ума. Мне больно видеть ее в таком состоянии. Под глазами огромные темные синяки, в горле трубки, бесконечное количество ссадин, куча проводов, в палате все пикает, и ее практически бездыханное тело. Это невыносимо! Я разговариваю с ней, держу за руку, но она не открывает глаза!

Я пять дней не выходил отсюда. Попросил Элизабет привезти мне каких-нибудь вещей, и блок сигарет. Я плачу медсестрам за то, что бы они пускали меня в душ, и позволяли находиться рядом с Сашей весь день, чего делать нельзя. На Аннет больно смотреть. Если бы не я и Карен - она бы тоже ночевала здесь. Понимаю, что, как мать, она безумно переживает, но если с ней что-нибудь случится - Саша похоронит меня заживо. Уверен, она бы сейчас сказала мне что-то в духе: «Главное, что бы мама не плакала», или «Коллинз, имей совесть, ей уже не двадцать лет!». Я вспомнил ее голос, ее характер, язвительные фразочки, и невольно улыбнулся, смотря на ее бледное, покрытое ссадинами, личико.

- Тебе нужно поспать. - В палату заглянула мама. - Милый, знаю, ты переживаешь, как и все мы, но Джон хочет так же подержать ее за руку, и поговорить. Попросить ее открыть глаза.

Мама перестала быть привычной для всех Элизабет Коллинз. Практически все время она проводила в больнице, пару раз даже разговаривала с Сашей, просила у нее прощения. Я слышал ее всхлипывания, стоя за дверью. Кажется, лед в душе мамы немного оттаял. Она даже не стала выяснять отношения с Винчестерами, наоборот - подбадривала их, и уверяла, что все наладится. Будто и не было этих двадцати лет ненависти.

Карен умоляла Аннет не звонить мистеру и миссис Деррингтон, потому что знала, стоит им узнать о том, что случилось, как они прилетят и заберут ее. Девушка рассказала мне про белые розы, и то, каким образом вел себя маленький извращенец Лиам десять лет назад. Я врезал ему. Несколько раз. Ни о чем не жалею.

Я заказал пять огромных букетов с белыми розами, и расставил по всей палате, думая о том, что, когда она очнется, то увидит свои любимые цветы, и ей станет приятно.

- Майкл, можно я поговорю со своей дочерью? - Спросил Джон, заглядывая в палату.

Я коротко кивнул, и вышел, оставив их с Сашей наедине. Эта авария словно сблизила всех нас. Никто не вспоминает старые обиды, даже не поднимает эти темы. Всех, кроме Трэвиса с Карен. Он пытается заботиться о ней, как может. Пытается поговорить, и что-то объяснить. Она кроет его матом, и иногда отвешивает пощечины. Зато, теперь предельно ясно, почему они с Сашей лучшие подруги. Две невыносимые стервы, которые нашли друг-друга.

- Я так переживаю за нее. - Произнесла Деррингтон, пока я размешивал мерзкий больничный кофе, стоя у кофейного аппарата. - Что говорит ее лечащий врач?

- Что, пока кома продолжается меньше семи дней, все не так паршиво, как кажется. - Уставшим и расстроенным голосом ответил я, помешивая черную жижу в пластиковом стаканчике.

- Ты ненавидишь меня? - Карен посмотрела на меня так, будто я понимаю, о чем она вообще, нахрен, говорит.

Я вскинул одну бровь, демонстрируя свое непонимание, и посмотрел ей в глаза.

- Да ладно, Коллинз. - Горько ухмыльнулась девушка. - Будь я на твоем месте, мне была бы ненавистна сама мысль о том, что подружка стоит сейчас прямо передо мной, с заживающими ссадинами, а возлюбленная не открывает глаза на протяжении нескольких дней. Ты должен ненавидеть меня за эту несправедливость. За то, что на моем месте сейчас нет Саши.

Я поставил дрянь, которую люди в белых халатах называют кофе, на кофейный аппарат, и заключил Карен в объятия. Я не ненавижу ее. У меня даже мыслей подобных не возникало. Почему девочки так любят все усложнять?

- Я не ненавижу тебя, Деррингтон. - Усмехнулся я, выпустив ее из своих объятий. - Не смей больше так думать, ладно?

- Ладно.

Карен улыбнулась, обняла меня, и зашагала по длинному больничному коридору, где в самом конце повернула налево, и направилась к палате Винчестер.

Что, если Саша не откроет глаза? Ни сегодня, ни завтра... Никогда.Я не могу позволить себе думать об этом. Не могу. За недолгий промежуток времени, Саша Винчестер стала моей жизнью, моим сердцем!

- Молодой человек, уйдите с дороги! - Крики медсестер вырвали меня из собственных мыслей, и направились туда же, куда пару минут назад шла Карен.

Черт! Я побежал за ними.

Они уже были в палате Саши. Что-то случилось. Мне нельзя было отходить от нее. Врач сказал, что она слышит нас. Слышит каждого. Все, что мы говорим. Если Джон Винчестер сказал ей что-то, что вызвало плохую реакцию, я убью его! Разорву! Голыми руками!

Из кабинета вышел доктор, и взглянул на меня. Кажется, на секунду мое сердце перестало биться.

- Все в порядке, просто очень сильно упало давление, и участилось сердцебиение. Не волнуйтесь. - Он посмотрел на каждого из нас поочередно, дабы заверить, что с ней все хорошо. - Майкл, можно Вас на секунду?

Я кивнул, и мы отошли в сторону, что бы о чем-то поговорить.

- Мистер Коллинз, Вы очень любите ее, и, могу заверить, она любит Вас не меньше. - Тихо произнес мистер Адамс. - Видите ли, я закрываю глаза на то, что Вы фактически живете в ее палате не из-за доброты душевной, а потому что вижу ее показатели. Когда Вы рядом, Майкл, ее сердцебиение нормализуется, она чувствует Вас. Пожалуйста, не отходите от нее надолго. Ей становится страшно, и, выражаясь языком людей, которые побывали в коме, она перестает видеть свет, на который нужно идти. Говорите с ней еще больше, читайте ей книги, стихи, пойте песни, только не громко, - что угодно! И тогда она вернется ко всем нам гораздо быстрее. Вы понимаете меня?

- Конечно. - Немного запинаясь ответил я. - Чем я еще могу ей помочь?

- Вы знаете, какая у нее любимая песня?

- Разумеется.

- Напойте ей ее. Любимая песня, плюс любимый голос, усилят действие.

Я кивнул, а доктор улыбнулся, и зашагал прочь по длинному коридору.

Не могу поверить, что я - свет для Саши. Что она идет на мой голос. Я знаю, что она любит меня. Просто не представлял, что настолько. Настолько, что считает, будто я - её единственное спасение.