«На одной крови»

— Ну что, сдадим анализы? Посмотрим, насколько мы совместимы? — улыбнулась ты, глядя на него через зеркало.— Если не подходим — что, развод? — усмехнулся он, заводя мотор. — А если подходим — сразу тройняшки?

Ты засмеялась, откидываясь на сиденье.Эти мгновения — редкость. Когда он не мафия, не псих, не безумный Гриша. А просто — твой.Словно ничего не было. Ни стрельбы. Ни побегов. Ни боли.

— Тебе вообще не страшно? — спросила ты, играя с ремнём безопасности.— Сдать кровь? Пфф. Я её по ночам ведрами лью, а ты про пару миллилитров.

Ты снова смеёшься. Он бросает на тебя быстрый взгляд — взгляд человека, который и убить может, и ради тебя всё бросить.Но в эту секунду...

Он тормозит. Резко. Жёстко.Твое тело подаётся вперёд, ты в панике цепляешься за ручку.

— Что?— Сидеть. Тихо. — его голос стал ледяным.

Он смотрит вперёд. Твои глаза бегают по улицам. И ты тоже его видишь.Черный внедорожник.Идущий навстречу мужчина — в чёрной кожанке, со шрамом через бровь.

— Это кто? — почти шепчешь.— Крыса. Тварь. Мразь. Жив остался, сука. — бормочет он, доставая из-под сиденья пистолет. — Спрячься. Вниз. Немедленно.

— Гриша, не надо, пожалуйста...— Сказал, ЛЯГ!

Ты падаешь вниз, за кресло, закрыв уши.Секунда.Первая пуля — хлопок.Потом вторая.Крики. Ответные выстрелы.Кто-то закричал на улице. Люди начали разбегаться.

Ты прижимаешься к полу и чувствуешь, как всё внутри стынет.Громкий стук — он падает рядом.

— Гриша?! — визжишь ты, поднимаясь. Он лежит на боку, держась за плечо. Кровь. Но он жив.

— Не подходи! Блядь... не подходи, я тебя забрызгаю! — он смеётся сквозь боль. — Попали, но не глубоко. Жинка, вызывай охрану. Я тебя спас. Опять.

Ты в панике достаёшь телефон, руки дрожат.Он кладёт голову на сиденье и закрывает глаза.

— Я говорил. Со мной не соскучишься.

⸻

Уже вечером вы сидите в палате. Он на капельнице, но уже шутит с охраной.— Я его в бошку хотел, но, видимо, анализы на совместимость важнее.Ты держишь его за руку.

— Гриша, если бы тебя убили... я бы не простила себе.— Ты бы мне новых врагов нарожала, чтобы отомстить.

Ты улыбаешься сквозь слёзы.— Просто будь жив. Больше ничего не прошу.

Он поднимает твою руку к губам и целует её.

— Я буду. Ради тебя. И ради этих долбаных анализов. Надеюсь, они скажут, что мы идеальны.С тех пор, как в Гришу попали на улице, всё изменилось. Он стал другим.Ты почти не выходишь из квартиры — с тобой по пятам ходят двое, трое, четверо охранников.Телефон прослушивается, окна занавешены. Гриша почти не отходит от тебя.Он не ездит на работу. Он больше не доверяет никому.

— Что происходит, Гриша? Почему ты не спишь? Почему охрана теперь и в сортир со мной идёт? — спрашиваешь однажды утром, сидя в его футболке на кухне.

Он молчит. Только наливает себе кофе и смотрит в окно. Сгорбившийся. В чёрной майке, с новой татуировкой на шее.

— Ты влез не туда, да? — ты уже всё понимаешь. — Ты опять что-то натворил. И теперь — я плата.

Он оборачивается, медленно.

— Если бы мог, я бы тебя увёз на край света. Под землю. Под бетон. Чтоб тебя никто даже по запаху найти не смог.

— Ты мне скажешь наконец, кто нас хочет убить?!

— Все. Потому что я задел слишком много. Переиграл. И теперь... я не даю им добраться до тебя. Потому что если доберутся — я убью себя. Слышишь, Мелли? Себя, блядь.

Тебе страшно. Очень. Но ты обнимаешь его. Потому что он пахнет домом.Потому что он — это ты, даже если всё рушится.

⸻

Но однажды ты просыпаешься от звона телефона.А потом — от тысяч уведомлений.

Ты включаешь экран.Голые фото. Твои. В сети. Везде.

Сначала ступор. Потом — рвота.Ты не можешь дышать. Не можешь думать. Трясёшься, как в бреду.Ты бежишь в ванную. Вода. Лёд. Всё с себя — стереть, смыть, забыть.Но интернет — не забудет.

Ты сидишь в полотенце, трясёшься, когда влетает он.

— Кто это сделал?! — он орёт. Он не злой — он бешеный.У него в руках твой телефон, он уже звонил кому-то. Голос хриплый. Сломанный.

— Я их закопаю. Я по кускам их разнесу, поняла?! СМЕЯТЬСЯ?! Над тобой?! Над МОЕЙ женщиной?! Они больше НИКОГДА НЕ УВИДЯТ СВЕТ, ПОНЯЛА?!

— Гриша... — ты плачешь, не можешь даже слова вымолвить.

Он подходит, садится рядом, крепко обнимает тебя, закрывает тебя собой.

— Твоя вина только в том, что ты со мной. — тихо. — И за это тебе больно. Я это знаю.

Ты сжимаешь его майку.

— Я не боюсь за себя. Я боюсь, что ты не выдержишь.

— Я держусь только из-за тебя. А тех, кто тебя тронул... больше нет. Поняла? НЕТ.

Он целует тебя в лоб. Долго. Тихо.Как будто прощается с последними остатками человечности в себе.