«Ты-не пуля,ты-ее след»

— "Мы поедем на похороны. Папа... заслужил хотя бы это." — ты проговариваешь, не глядя на него.

Гриша, лёжа на диване и перебирая какие-то бумаги, даже не моргает.

— Хочешь — поедем. Мне, если честно, похуй. — бросает он спокойно, даже слишком.

Ты сдерживаешь слёзы. Он убил твоего отца. Он лишил тебя последнего, что связывало с детством.Но ты должна быть там. Хоть и чувствуешь себя предательницей, стоя рядом с его убийцей.

⸻

На похоронах — много людей.Твоя мама сжимает твою ладонь так крепко, будто боится потерять и тебя. Родственники шепчутся, бросают взгляды на Гришу — он улыбается. Просто. Будто пришёл не на похороны, а на встречу выпускников.

Тебе мерзко. От его лица. От самого факта, что он жив.

Вы с мамой почти не отходите друг от друга, всё время держась за руки.А он — со своей охраной. Даже на кладбище.

После похорон — долгая, гробовая тишина в машине. Он листает телефон. Ты смотришь в окно.

— Как будто ничего не случилось, да? — шепчешь ты.— Потому что ничего не случилось. Всё — к лучшему. — кидает он.

⸻

Ты скатываешься в депрессию.Ты молчишь, ты лежишь, ты не ешь, ты просто существуешь.Он требует внимания, секса, разговоров. Он хочет, чтобы ты была как раньше. Но ты — не можешь.

— Ты заебала меня этим "психозом" своим. Депрессия у неё, блядь. Вали в больницу тогда.

Вы спите в одной кровати, но как будто на разных планетах.Ты боишься к нему прикасаться. Боишься залететь. Ты больше не пьёшь таблетки — их просто не успели купить в аптеках.Ты отказываешь. Он злится.

— Чего ты боишься, а?— Тебя. — спокойно отвечаешь.

Он замирает. Смотрит. Уходит.

⸻

День выдался жарким. Он тренируется во дворе, стреляет в мишень, сам себе режиссёр и звезда боевика.Ты выходишь из дома просто за водой. Он разворачивается — случайный выстрел.

Пуля влетает тебе в ногу.

Ты кричишь. Падаешь. В глазах темнеет.

Он подбегает. В панике.

— Блядь-блядь-блядь... Ами... Прости. Я не хотел. Я...— Убери руки, не трогай меня! — рычишь сквозь боль.

Он привозит врача, перевязки, уколы. Сидит на краю кровати. Смотрит на тебя, как на мертвую.

— Прости. Я мудак. Я сам не знаю, что творю.— Ты не мудак. Ты чудовище, Гриша. Ты всё время забываешь, что я человек.

После этого разговора ты неделю лежишь в комнате, отказываясь разговаривать.А он... просто живёт дальше. И не пытается достучаться.

Ты начинаешь понимать, что в этом доме тебе — не место.Ты долго смотрела на своё отражение в зеркале.Красное кружево, чёрные чулки, вырез, который он всегда любил.Ты ненавидела себя за эту попытку. Но хуже было только безразличие.

Когда он вошёл — ты стояла у стены, как картинка, чуть прикусывая губу.Раньше он бы сорвал с тебя бельё не дождавшись даже слов.А теперь — только скользнул взглядом.— Переоденься, простынь всё в крови — неохота.И ушёл на кухню. Кофе. Телефон. Что-то про «переводы» и «цифры». А ты всё стояла.

Ты сжала кулаки.

— Ты вообще видишь, что я пытаюсь? — сказала ты, подходя к нему.— Да вижу. Молодец. Красивая. Что дальше? — мрачно отрезал он, не отрываясь от экрана.

Ты почувствовала, как подступает злость.

— Ты меня не любишь. Просто держишь рядом как трофей. Скажи честно — хочешь расстаться?— Нет. — спокойно. Даже слишком.— Почему тогда не относишься ко мне как к живой? Ты хочешь, чтоб я тебя боялась? Или чтобы я умерла нахуй, чтоб ты вообще наконец что-то почувствовал?!

Тишина. Он закрыл ноутбук. Медленно посмотрел на тебя. И...просто исчез с лица.

Как будто провалился внутрь себя.Как будто ты сказала что-то, что он боялся услышать.Он отвёл взгляд.— Я заебался быть собой, Ами... Я сам от себя устал. — выдохнул он.

Ты никогда не видела его таким. Лицо будто стекло, хрупкое.И потом — впервые за всё это время — ты увидела,как он заплакал.Молча, как будто не имел права рыдать вслух.

Ты подошла к нему, аккуратно.

— Гриша... что случилось? — спросила ты, почти шёпотом.Он не ответил. Только вжал лицо в ладони.И будто в этом моменте — наконец понял,каким пустым и одиноким ублюдком он стал.

Ты не знала — обнимать или уйти.Он смотрел на тебя, как ребёнок, потерявшийся в супермаркете.

— Мне так страшно быть один... — пробормотал он, почти неслышно.— Тогда люби, а не ломай. — ответила ты, впервые спокойно.

И в этой ночи, в этой тишине...Вы будто оба впервые сказали правду.Без оружия. Без лжи. Без игры.