«Любовь больного человека»

Тишина в комнате казалась оглушающей. Он сидел в кресле, сутулившись, сжимающий в ладонях голову. Ты смотрела на него. И несмотря на весь страх... ты чувствовала: в нём есть что-то ещё.

Боль. Ломка. Одержимость. Но в ней сквозила любовь. Извращённая. Сломанная. Но настоящая.

Ты сделала шаг. Потом второй.Подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла его со спины.

Он не пошевелился. Несколько долгих секунд он просто дышал — тяжело, как будто боролся сам с собой.Ты прошептала:— Давай по-другому. Без угроз. Без насилия. Просто... нормально. Как люди.— Давай вытащим нас из этой тьмы. Вместе.

Он резко встал. Сбросил твои руки с яростью.— Нормально?! — голос сорвался на крик. — Я не умею "нормально", поняла?!Он подошёл вплотную, глаза горели.— Я не хожу за цветочками. Я не устраиваю свидания.— Я беру то, что моё.Он ткнул пальцем в твою грудь:— А ты — моё.

Ты отступила. Сердце бешено стучало.

Он прошёлся по комнате, бросил взгляд в окно и резко:— Собирай вещи. Сейчас же.

— Гриша...— Я сказал — собирай.

Ты дрожащими руками начала закидывать одежду в сумку. Он наблюдал, не отводя взгляда.

Когда ты закончила, он подошёл вплотную.— Если ты хотя бы подумаешь позвонить в полицию — я узнаю.— У меня связи. Пули, которые не найдут. Люди, которых не поймают.Он склонился к тебе, прошептал:— И тогда ты исчезнешь, как будто тебя никогда и не было.

Ты почувствовала, как земля уходит из-под ног.Машина резко остановилась у подъезда одной из башен в Москва-Сити. Ты даже не успела спросить, куда тебя везут, как охранник открыл дверь и вытащил тебя наружу. Огромное здание, сверкающее стеклом, казалось чужим и ледяным.

Тебя провели сквозь холл, мимо ресепшена — как будто всё заранее подготовлено. Ни одна живая душа не обратила внимания на то, как тебя буквально затаскивают в лифт.

Двери закрылись, и спустя пару минут ты оказалась в квартире, которую сложно было назвать просто «жилой». Это было нечто: панорамные окна, итальянская мебель, светильники, как в галерее. Просторная спальня с белыми стенами и огромной кроватью стала твоей новой тюрьмой.

Гриша бросил на кровать аккуратно сложенные вещи — шелковое платье, комплект белья, косметику, даже духи. Всё было дорого. Всё было чужим.

— Одевайся. Будешь жить тут.Он кивнул охраннику и исчез за дверью, оставив за собой гулкую тишину.

Ты бросилась к телефону.Ира — недоступна.Мама — звонок сброшен.Папа — «абонент вне зоны действия».

Ты села на пол.— Что за бред... что за бред, — шептала ты себе под нос. Сердце стучало в висках.

И не знала, что за зеркалом стоит скрытая камера. А по ту сторону — Гриша. С бокалом вина, в полумраке, он смотрел на тебя и смеялся, наслаждаясь своей властью.

⸻

Но ты не была слабой.

Ночью, когда охрана сменилась, ты проверила окна — заперты. Но один из технических выходов на пожарную лестницу был не до конца закрыт. Ты проскользнула, босиком, с рюкзаком на плечах.

Сначала — спуск. Потом — бег. Долгий, панический, по улицам ночной Москвы.

Ты не знала, куда идти. Просто шла, пока не набрела на какой-то старый склад, где был открытый подвал. Ты втиснулась внутрь, упала на бетонный пол и попыталась перевести дыхание.

Свобода.

Но ненадолго.

На одном из экранов, в своей квартире, Гриша сжал кулаки.— Нашли выход? Молодец, — пробормотал он.Он взял телефон и коротко бросил в трубку:— Она ушла. Найдите. Живо.