6

     Арс был самым юным из всех племен. Само его появление стало чудом: много тысяч лет никто не рождался и не должен был. Драконы потихоньку уходили из этого мира, ставшего чужим. Но однажды случилось чудо, и два дракона полюбили друг друга с такой силой, что у них родился детеныш. Старейшины их очень ругали за этот неосмотрительный поступок, да и сами счастливые сначала мать и отец скоро поняли, что их дитя растет в одиночестве, без сверстников, без надежды встретить любовь однажды, окруженное медленно чахнущими несчастными созданиями в мире, где есть лишь тьма… На беду они дали потомство. Поступили словно эгоистичные низшие расы, которых не заботит, в какой мир они приводят дитя, лишь бы продолжить свой род. И с тех пор последняя пара влюбленных расы драконов не знала счастья.

      А юный драконенок с интересом познавал окружающий мир. Он не знал другой жизни и искренне считал этот мир своим домом. Часто он летал смотреть на поселения тех народов, с кем его раса делила мир. И однажды его привлек странный вертикальный столб тьмы, что гулял по равнине мелких существ, очень отдаленно напоминавших его народ. Такой энергии юный драконенок никогда не видел. И, распахнув пошире свои глаза, он подлетел поближе изучить это странное явление.

      …Его спасла мать. Она молниеносно оказалась рядом, когда черный столб стал стремительно приближаться, и отдала все силы на то, чтобы мгновенно перенести его домой скрытыми надпространственными тропами. Он больше никогда не видел ее, а та тропа оплавилась и исчезла. Старшие племени очень ругали его, поминая злым словом новых хозяев мира, не ругал лишь отец. После исчезновения матери он лишился покоя, зачах и через пару сотен лет ушел к предкам. Арса продолжало воспитывать племя.

      Этот мир когда-то был их домом, но того дома давно уж нет, говорили они. С тех самых пор, как в нем появились новые темные боги, мир изменился. Ныне в нем нет места драконам. «Бойся Черного Солнца!» — говорили они. «Не летай без нужды днем!» Но Арс летал, и ни разу Солнце не обожгло его. А его собратья прятались так далеко от поселений прочих рас, в огромных пещерах, спали днем и высовывали нос наружу только ночью, под светом звезд. Избегали контактов с другими живыми существами их огромного мира и запрещали Арсу путешествовать.

      Несмотря на смерть родителей и одиночество Арс вырос свободолюбивым смелым драконом. Он любил этот мир, а подобные ему — ненавидели, и этот факт очень печалил молодого дракона. А темные боги… Их так боялись, но ни разу за все сотни лет они не пришли со злым умыслом в их дом. Солнце всходило и заходило, безразличное ко всему. И хоть Арсу и говорили, что тот столб черной энергии, убивший его мать, и был Верховным богом мира, дракон сомневался в том.

      Однажды он летал над одним из дальних материков, над «запрещенной» территорией. Царила ночь, и Арс решил перелететь море, чтобы попасть туда, где живут демоны. Эти полуматериальные черные тени интересовали его. А все тонкие миры для дракона не менее реальны, чем физический план. Он летел и летел, рассекая бесконечность, ощущая свежесть и сырость, наслаждаясь стремительностью и свистом воздуха в ушах, а далекий нематериальный гул голосов все приближался. Там побережье, там живут демоны, слабые и сильные, все такие разные, но все они крылаты, как и он. И вдруг навстречу ему метнулась черная крылатая тень. Гораздо меньше его, но от нее исходила такая энергия и жар, что Арс чуть было инстинктивно не свернул в сторону. Но удержался и с размаху «влетел» в демона. Существо иной расы не стало уворачиваться, перескочило на соседний воздушный поток, образованный самим Арсом, и, воспользовавшись им, ловко устроилось на спине дракона.

      «Ух ты, дракон, — услышал Арс доброжелательную мыслеречь. — Нечастый, если не сказать «невозможный» гость в наших краях!» И существо рассмеялось, распространяя вокруг себя волны хорошего настроения. «Ты знаешь, кто я такой?» — слегка удивился Арс.

      — Я не столь молод, как кажется. Поведай же, что привело тебя в края демонов?

      — Да вот хочу посмотреть, что вы за создания, — столь же спокойно и тоже доброжелательно ответил Арс. Он немного опасался, что демоны сразу же атакуют его, и контакт двух культур не состоится. Они же приняли новых богов, а его народ — самые ярые их противники…

      — Я тебе расскажу. Но ты лучше сверни в сторону. А то мои соплеменники могут показаться тебе излишне нервными. Не каждый день здесь летают существа, подобные тебе. А драконы очень опасны.

      Арс поколебался, но все-таки последовал совету встреченного им демона.

      — А ты не мог бы лететь рядом? Тебе, наверное, это неизвестно, но мы никого не катаем на своей спине.

      — Извини, — демон вновь расчехлил свои огромные полуматериальные черные крылья и в пару рывков уверенно занял позицию рядом, у морды Арса. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Арс решил пошутить и поднапрягся, разгоняясь. Демон ничтоже сумняшеся следовал рядом без видимого напряжения. Заигравшись, Арс резко взял вверх и, поднявшись на достаточную высоту, начал пикировать вниз, несколько раз в петлях перекувырнувшись вверх ногами.

      — Ты что, проверяешь меня? — вдруг засмеялся демон, не сбавляя скорости. — Хорошо же, смотри.

      И маленький, по сравнению с драконом, черный силуэт заскользил, причудливо меняя свою траекторию и переплетая ее с траекторией дракона, мелькая прямо перед ним, исчезая и появляясь вновь, облетая по оси его вокруг. Если бы их видел кто-то со стороны, то ни за что не подумал бы, что этот причудливый воздушный танец — абсолютная импровизация. Когда дракон закончил демонстрацию фигур высшего пилотажа, крылатый демон был рядом, все такой же бодрый и веселый. Он уловил тщетно скрываемое драконом удивление. Арс был еще молод и не умел достаточно глухо «прятать» свои эмоции.

      — Мой народ полон сюрпризов, не так ли? — никакого упрека, просто улыбка.

      — Есть немного, — Арс не стал подробно излагать, что драконы считают ничтожествами демонов за то, что те первыми безоговорочно присягнули на верность темным богам.

      — Я обожаю полет, — маленькое существо рядом, казалось, даже зажмурилось от удовольствия при этих словах. — Нет ничего прекраснее, чем лететь быстрее ветра, наблюдая, как земли под тобой сливаются в одно мутное пятно.

      — А это не приводит вас к невнимательности? — тоном ученого-естествоиспытателя спросил Арс.

      — Нет, конечно. Если демону это нужно, он заметит любых размеров живое существо в голой степи, пролетев над ней с той скоростью, с которой ты пикировал вниз.

      — И вы умеете убивать живую плоть одним прикосновением?

      — Да, — легко подтвердил его спутник. — Возьми чуть левее. Когда достигнем материка, сверни еще раз налево, там в скальной гряде есть ледяные звучащие водопады. Знаешь их? Очень красиво и завораживающе.

      И заинтригованный Арс последовал совету демона. Тот вовсе не пытался заманить его в ловушку, как подумал сначала дракон. Он действительно привел его в красивое место. Падающая река застыла от холода хрустальными сталагмитами, а игра пронзительного ветра заставляла воздух издавать жуткие, потусторонние звуки, будто чьи-то истошные вопли перемежались мелодичным перезвоном. Они молчали и слушали, а над ними величественным ковром распахнул свои бесконечные крылья ночной космос.

      — Красиво, — наконец резюмировал дракон. — Тебе ведома красота? Ты обладаешь чувством прекрасного?

      — Конечно, — демон заискрился темными сполохами. — Я люблю этот мир. И умею смотреть и слушать его. Знаю много красивых уголков.

      Только врожденное высокомерие помешало Арсу сразу же спросить «Покажешь их мне?» И они продолжили свое ночное путешествие. Демон показал дракону ярко светящиеся, залитые лавой равнины небольшого острова. Огнедышащее создание не боялось огненной земли, так же как и полубестелесный демон, поэтому и среди ярко-красной лавы они сделали привал.

      — Самое яркое и самое горячее место на нашей планете. Из этого вулкана постоянно рвется лава. Тебе должен быть приятен свет горящих земных недр.

      — Да, — Арс видимо наслаждался. Грелся и разглядывал все оттенки красного и желтого. «Почему же мой народ не бывает тут?» Арса довольно сильно уязвляло, что драконы жмутся по углам, словно трусливые глупые звери. Но обсуждать эту тему с демоном он не собирался.

      — Полетели к жерлу! — вскричала черная тень.

      И две фигуры, массивный крылатый змей и маленькое крылатое черное существо чуть смазанных очертаний, направились в центр армагеддона. Арс приземлился над самым кратером вулкана, выбрав площадку понадежнее. А его новый знакомый, расхохотавшись и вычертив в плавящемся воздухе сложную петлю, с размаху нырнул вниз, прямо в раскаленную лаву вулкана. Только смертоносные брызги полетели во все стороны. Его не было несколько мгновений, затем черная вытянутая фигура вынырнула, вылетела из раскаленной лавы и зависла на некотором расстоянии от дракона. По демону текли ручейки лавы, не причиняя ему никакого вреда.

      — Так отогревается твой народ? — спросил дракон, разнежившись от родного ему тепла.

      — Нет, — демон покачал головой. — Я самый экстравагантный среди них. Обычно демонам хватает для жизнедеятельности той черной энергии, которую излучают боги.

      — Так ты нетипичный представитель своего народа?

      — Нет. Но ты тоже, как я погляжу, — иронично заметила темная тварь. — Какое имя ты носишь, дракон?

      — Арс, — раскатисто прокатилось над вулканом. — Меня зовут Арс.

      — Если хочешь, Арс, можем потом еще встретиться и продолжить наши прогулки. Боюсь, одной ночи не хватит, чтобы показать тебе все мои тайные места.

      — Назови мне свое имя, необычный демон. Чтобы я мог телепатически связаться с тобой.

      — Конечно, — темный легко рассмеялся. — Зови меня Ин Ми. Если я смогу, я откликнусь.

      В эту ночь они больше никуда не полетели, продолжая плескаться в лаве. Дракон никогда не чувствовал себя настолько согревшимся и полным сил. Ему даже показалось, что он стал сильнее. Незадолго перед рассветом демон пропел: «Кажется, мне пора. До встречи, Арс», — и рассеялся раньше, чем дракон успел ответить. Арс же решил еще немного понежиться у огненных рек. Взошло Черное Солнце и притушило своими лучами сияние крови земли. Излучение тьмы, рассеиваясь, создавало в этом месте странный оптический эффект: краски словно поблекли, уснули, пригнули голову, приветствуя Звезду. Дракону не понравились произошедшие перемены, и он раскрыл свои крылья, взлетая. Возвращаться в родное логово на сон ему не хотелось, он совсем не ощущал усталости, видимо, «наевшись» энергии вулкана. И Арс погнался за исчезающим краем ночи, силясь догнать и обогнать черные лучи восходящего Солнца.

      Они увиделись с демоном на следующую ночь. И на следующую, и потом. Независимый и гордый демон казался таким легким и довольным, а еще так много знал, что Арс сам не заметил, как привязался к нему. Он общался с Арсом как с равным, проявляя уважение к его болезненному, по мнению многих рас, самолюбию, всегда филигранно удерживался от поучения, но так много показывал, что невольно учил дракона. Ни разу Ин Ми не касался болезненной темы отношения к новым богам демонов и драконов, не упоминал раскола и противостояния, но часто подчеркивал все то, что было у них общего: любовь к полету и умение любоваться красотой их мира. И Арсу казалось, что ничего больше и не нужно для зарождения странной дружбы таких непохожих друг на друга существ.

      — Жаль, я не могу показать тебе красоты подводного мира! — демон застыл над гигантским водоворотом далеко посреди Злого Океана. Сумасшедший ветер почти сносил дракона, мощные крылья работали без перерыва, чтобы Арс мог оставаться на месте, демон же висел недвижно безо всякого усилия. Иногда бестелесности, пусть даже частичной, можно было только позавидовать.

      Арс посмотрел вниз, в глубь пенной воронки. Он ощущал, что земля находится далеко-далеко внизу, если бы не толща воды, то на таком расстоянии от земли лишь пики самых высоких гор царапали бы небо.

      — Представляешь, как много там всего внизу? — словно отвечая на его мысли, проговорил демон. — Ты силен, дракон, огонь — твоя стихия, расплавленная земля не может опалить твоей шкуры, но не дышать ты не сможешь, увы.

      — Ин Ми. Память вашего народа хранит множество жутких заклинаний. Неужели среди них не найдется ни одного такого, которое могло бы на время изменить меня?

      — Конечно, найдется, Арс, — демон радостно закружил вокруг его головы, словно гигантский черный мотылек. Именно на такую реакцию он и рассчитывал. — Но не слишком ли неосторожным это будет с твоей стороны? Твои соплеменники недоверчивы и ненавидят таких, как я. А для этой ворожбы тебе придется полностью раскрыть мне разум ненадолго. Я узнаю больше, чем-то, что ты мне захочешь показать. Я узнаю тайные тропы и места обитания твоего народа.

      Дракон засомневался.

      — Ты же не причинишь им вреда? — огромный вытянутый зрачок молодого дракона смотрел прямо в узкие глаза демона.

      — Нет, — демон никогда не прятал своих эмоций от дракона, и его ответ был искренним… настолько, насколько можно верить эмоциям демона. — Я обещаю, что никогда не принесу смерть на своих руках и крыльях, даже если однажды окажусь в краях твоего народа.

      Никогда бы соплеменники Арса не простили ему этого, но он поверил словам демона… словам своего друга.

      Они вылетели из грозового фронта, поднявшись выше, к сияющим нитям звезд, и Арс смог ослабить напряжение крыл. Демон перешел на полностью бестелесный слой и завис на некотором расстоянии от дракона. Он оставался неподвижен, но вдруг рывком как будто оказался близко-близко, и Арс, здоровенный дракон, ощутил, что тонет в этих огромных глазах, будто рядом с ним стоял великан. Когда их разумы соприкоснулись, взрыв отрывочных видений сотряс сознание Арса. Быстро мелькающий ряд из мешанины звуков, картин, энергий. Какофония криков, треск горящих городов, запах горелой плоти, целый хоровод разнообразных форм жизни, тьма, необъятный космос тьмы и гигантская, медленно выплывающая из этой тьмы Черная Звезда. В этот момент, когда Арс внутренне ощерился для яростного сопротивления — в видениях демона Черная Звезда была живым существом, наделенным личностью, дракон никогда раньше не смотрел на Черное Солнце под таким углом восприятия — в этот миг череда видений исчезла, он ощутил движение воздушных масс вокруг себя, попытался взмахнуть крыльями, но их не было…

      Это настолько вывело Арса из равновесия, что он полностью растерялся и в ужасе упал прямо в центр водоворота. Арс смог обуздать страх, когда ощутил рядом в бушующих в адском хороводе водах знакомую ауру демона. Ин Ми подплыл ближе, искусно лавируя меж струй вертящейся воды, и взмахнул длинным извивающимся хвостом. Вот тогда Арс осознал, что его тело изменилось и вместо огромных мощных крыльев, мускулистых лап и огненного дыхания у него есть хвост, жабры и обтекаемое странное тело, созданное для подводной жизни.

      — Ныряй за мной, — услышал он такую знакомую мыслеречь. — Не беспокойся, ты не задохнешься.

      И его спутник рывком переместился в самый центр водоворота, не дожидаясь, пока адская карусель отнесет его туда сама.

      …Отведенного страшным заклинанием времени Арсу было безумно мало. Потрясенно дракон смотрел на подземные города — мир резко расширил свои границы в его сознании. Изящные строения под огромной толщей вод, разные подводные народы, давящая сила над ним, не причинявшая никакого вреда, странные диковинные растения и животные. «Даже Солнце не способно проникнуть сюда, — резвился рядом его друг. — А есть более глубокие расщелины, чье дно целует обнаженную плоть земли!». Никто не трогал их, даже когда они проплывали рядом с таинственными подземными городами. Ни единая живая душа, материальная или нет, не приблизилась к ним.

      — Почему тебя избегают, демон? Они же не могут не ощущать гостей с поверхности.

      — Я частый гость тут. Меня знают, как знают и то, что я люблю одиночество.

      — Подводные жители и демоны? Никогда не слышал о таком союзе.

      — Арс, но много ли тебе известно о народах, живущих под толщей океанов? — мягко спросил его друг.

      Они катались на восходящих и нисходящих течениях, Арс удивлялся сходству воздуха и воды, удивлялся тому, как он воспринимает этот непостижимый мир, мир кромешной тьмы, но совсем не такой, как на поверхности, удивлялся, наконец, этому странному легкому существу рядом с ним… Конечно, дракон до того не был знаком с демонами, но не такими они казались ему по рассказам соплеменников. Агрессивные злобные существа, падкие до чужой боли. Ин Ми же ни разу, намеренно или нет, не причинил ему даже легкого дискомфорта, не говоря уж о боли. Его спутник угадывал, казалось, все его тайные желания и, если заводил о них речь, то настолько безупречно и тонко, будто годами общался с ним и учился обходить все подводные камни. Ни разу он не дал ни малейшего повода даже для тени обиды.

      — Ин Ми, — решился спросить Арс, когда они плыли к поверхности на спине огромного неразумного зверя. — Почему ты такой? Я задумался, мы так о многом говорим, многие темы затрагиваем, много необычного ты мне показываешь, а сам… Твоя поступь легка и неслышна, ты идеальный собеседник, как будто созданный воображением одинокого существа, ты всегда реагируешь так, что попадаешь в самое сердце тайных чаяний. Ты привязываешь к себе невидимыми нитями и исподволь делаешь себя необходимым, хотя мы с тобой такие разные. Как, как тебе это удается?

      — Ах, это, — расслабился нахмурившийся было в начале пламенного драконьего монолога демон, — у меня просто есть большой опыт общения с… совершенно особыми, непостижимыми, невероятно прекрасными формами жизни, с которыми каждое неверное слово может дорого обойтись. И бежать надо без оглядки, и уйти невмочь, вот и приходится выкручиваться.

      — Ты говоришь о темных богах, — вдруг догадался Арс.

      — Верно, — тихо выдохнул демон. — Но вообще ты неправ в том, что я попадаю в самое сердце твоих тайных чаяний. Я же не в силах привести тебе молодую самку дракона, Арс.

      Пока дракон разбирался с той сумятицей в мыслях, что осознанно или нет вызвал демон, они, оставив своих «скакунов», достигли поверхности. За миг до того, как его голова коснулась воздушного океана, очень неуютного и даже страшного, если смотреть из-под воды, дракон вновь погрузился в неприятные ощущения метаморфозы. Как демон столь точно смог рассчитать время? На этот раз никаких непонятных видений, Арс даже успел ощутить, как его тело стремительно увеличивается в размерах… и бешено забил крыльями по воде. Секунда — и он взмыл в небеса, а рядом летела крылатая черная фигура, и потоки воды стекали с его тела.

      — Ты позволил мне увидеть совсем другой мир, Ин Ми!

      — Наш мир на редкость многолик и изменчив, Арс. Надо лишь внимательно смотреть и слушать его, — улыбнулся темный.

      — Мои соплеменники больше не хотят видеть и слышать этот мир, — печально отозвался дракон.

      — Все, Арс? Вас не так мало осталось. И что-то подсказывает мне, что так хотят ваши Старейшины, а остальные слишком благоговеют пред ними, чтобы позволить себе мыслить по-другому. Я очень рад, что познакомился с тобой.

      — Я тоже, Ин Ми. И раз я хочу видеть этот мир, каким бы он ни был, найдутся и другие, кто захотят и смогут. Ты бы пришел в гости хоть раз, демон, — Арс усмехнулся. — Пещера, где живу я, совсем невелика, там нет Величайших.

      — Спасибо за приглашение, — серьезно отвечал черный мотылек. — Я обязательно им воспользуюсь однажды.

      Подводное путешествие так впечатлило Арса, что он решил сделать демону подарок. Долго думал дракон, что бы он мог подарить демону, чтобы удивить его. И придумал.

      На очередной их встрече, как раз когда они вновь полетели погреться у вулкана, Арс по-особенному шевельнул крыльями, активируя заклинание, и на застывшей лаве материализовался огромный чан непонятной бурлящей жидкости. Пряный аромат ударил в подобие носа демона.

      — Что это?

      — Это тайное снадобье драконов, — хвост Арса выдавал его тщательно скрываемое нетерпение. — Могу поспорить, ты не пробовал подобного никогда и нигде. Ни одна раса мира не знает этот рецепт. И случайно изобрести его тоже не могла, ибо у них нет нужных ингредиентов. Они есть только у драконов.

      «Что, кровь, семя или слюни?» — чуть не спросил было Ин Ми, но вовремя осекся. Какая разница, чего он только ни пробовал за свою долгую жизнь. А аромат зелья манил его, обещая нечто особенное.

      — Попробуешь его, когда мы расстанемся. Оно магическое, и ты с легкостью сможешь таскать его с собой на тонком плане.

      — Да я вижу, — демон картинно щелкнул пальцами, и чан исчез с физического слоя мира. Как не было. — А почему не сейчас?

      — Не надо, не надо. Оно здорово пьянит, я не хочу тебя смущать. Захлебнешься еще вон лавой.

      Ин Ми фыркнул, а дракон продолжал:

      — И запомни, всего один глоток. Не надо больше.

      …Инадзуми со смесью удивления и восторга смотрел на кружащийся в неистовом танце потолок и силился сесть. Слюни драконов или что, но два глотка уложили в беспробудный сон всю его свиту, включая демонов и стойких ассасинов. Никто не смог сделать третьего. И их щедрому господину достался почти полный чан.

      Наконец, собрав всю свою волю в кулак, юноша решительно принял вертикальное положение и тут же завороженно застыл, ощущая своими обострившимися до режущей ясности чувствами, как весь мир словно проходит, просачивается через его душу, будто песок сквозь узкое горлышко часов, течет, течет, затем песок заканчивается, и часы переворачиваются. Песок каждый раз принимал особенный, ни на что не похожий узор, притягивающий взгляд бога как магнит.

      Сегодня как раз время очередного религиозного праздника, а его свита лежит в мертвой отключке, и даже он не может добудиться их. Очаровательно. «Укхъ Я!» — позвал он знакомого демона из свиты Солнца. Инадзуми казалось, что даже его мыслеречь звучит как-то не так, но сделать с этим он ничего не мог. «Моя свита временно выбыла из строя. За вами подготовка замка», — Укхь Я даже не нашелся сначала, что ответить. Такого еще не было.

      Можно не сомневаться, что засранец полностью заложит его людей Темному Повелителю и после праздника придется долго доказывать последнему, что его люди достойны жизни, что время полностью заменить свиту, отправив этих в утиль, еще не пришло. Тысячеликий поморщился. Сначала он думал сменить несколько десятков обликов, взлететь в ледяную пустоту, упасть в холодные воды Злого Океана, полежать лицом, мордой или клювом в снегу, дать себя убить разбойнику на большой дороге, ощутив боль умирающего тела, и как-то вернуть себя в обычное состояние сознания, но даже облики менять ему было тяжело: от затеи пришлось отказаться. Путь до двери оказался неожиданно тяжел и длинен. Проще телепортироваться, чем ломать ноги о треклятую мебель. …Инадзуми раскаялся в своей затее, когда боковая стена замка дрогнула от его неловкой телепортации и решительно обрушилась, обнажив десятки этажей, в том числе и наполовину украшенный праздничный зал. Свита Темного Повелителя уставилась на него с немым укором в глазах.

      — Мы не успеем восстановить стену до праздника, — прошелестел в его сбивающемся сознании мыслеголос Укхъ Я. Демон вежливо удержался от дурацких вопросов и комментариев, но, надо полагать, второй слой его мыслей нарисовал красочную картину с Инадзуми в главной роли.

      — Выберите один из внутренних залов замка, Солнце вас раздери! — Тысячеликого неожиданно повело назад, и он с трудом удержался на самом краю пропасти, взмахнув полуматериализованными крыльями.

      — Боюсь, что именно этим мы и рискуем, господин, — еще тише ответил погрустневший демон.

      «Дебилы! Кругом одни дебилы! Эх, хороши драконьи слюни!» — сбивчиво думал полиморф, отошедший, наконец, от зияющего за спиной провала и с трудом добравшийся до красивого черного трона посреди зала. Замок располагался на отвесном утесе в горах. Ледяной горный ветер из зияющей вместо стены дыры приятно развевал его волосы и охлаждал кожу, и Инадзуми удобно устроился на троне Хозяина мира, созданном специально для устрашения глупых смертных. Разлегся на троне поперек, закинув ногу на подлокотник, а вторую кокетливо облокотил сверху и принялся рассматривать высокую резную спинку, думая о составе выпитого зелья. Кажется, Тысячеликий сильно недооценил мощь продукта магии драконов: он ожидал, что со временем его восприятие начнет возвращаться к первоначальному состоянию, но зелье хвостатых древних тварей золотым сиянием окутывало его душу, действуя всё сильнее и сильнее. Физический слой мира страдал больше других, но Тысячеликий не мог сейчас развоплотиться и улететь за горизонт — проклятый праздник! Проклятая религия, эта старая их с Повелителем игра, устроенная для людей и прочих разумных рас Планеты! Бог не может просто так взять выходной в день одного из главных темных праздников.

      В задумчивости Тысячеликий устремил свой божественный взор внутрь материи трона, принявшись рассеянно играть с ней, меняя структуру и узор… повторить бы тот узор, что сложился в несуществующих песочных часах пару циклов назад. Он, кажется, был довольно красив и непривычен.

      «Господин, нам нужно перенести в новый праздничный зал трон Повелителя», — Инадзуми услышал вежливую просьбу демона и одновременно ощутил болезненный укол в подушках пальцев, которыми он водил по спинке трона.

      — Чтоб тебя! — Тысячеликий попытался погасить случайно вызванную им цепную ядерную реакцию в материи трона, но выделяющаяся энергия отвлекла его красотой своих изгибов, и он снова допустил ошибку, заменив мельчайшие частицы их антиподами по заряду… Взрыв аннигиляции отбросил Инадзуми к одной из еще целых стен зала. Убрав, со второй или третьей попытки, полученные травмы, — ну хоть в количестве рук не ошибся! — Тысячеликий взглянул на оплавленный, изуродованный трон. Точнее то, что от него осталось. Пожалуй, не стоит пытаться исправить содеянное, пока еще замок цел.

      — Укхъ Я, скажи, а трон у нас в единственном экземпляре?

      — …Да, — после драматической паузы ответил демон. — Я напомню, его создавали лучшие мастера людей и ящеролюдей с благословления жрецов моего народа из застывшего лавового стекла на пятидесятый день после праздника Черной Весны. Они медитировали на Ваш танец, если помните, после…

      — Мило. А нет у тебя на примете подходящего стульчика для божественной задницы? Я думаю, до праздника мне лучше не браться за восстановление трона, я слегка не в форме…

      Теперь можно быть уверенным в том, что засранец заложит и самого Тысячеликого. Впрочем, жалобы Солнцу на Его помощника слишком часто выходили боком самому жалобщику, поэтому поведение демона вызывало жгучее любопытство Инадзуми.

      — И закрой пасть, мне и так нелегко было признать это!

      — Я молчу, господин.

      «Надо как-то пережить открытие празднества, а потом поскорее пойти отдыхать, — решил Тысячеликий. — Драконы — воистину одна из самых больших загадок нашего мира».

      Преодолев пешком несколько переходов и пролетов, отделяющих его от нового праздничного зала, Инадзуми с сомнением уставился на груду странных, смутно знакомых камней, из которых демоны старательно пытались соорудить подобие трона.

      — Что это за камни? Где-то я видел их…

      — Это поющие камни тишины, которые Вы сами собирали для Хозяина, господин, — Укхъ Я с интересом наблюдал за аурой Тысячеликого, гадая, как тому удалось такое с собой сотворить и почему именно сейчас.

      — Точно. Но они не годятся, на празднике же будут люди. Невидимая песня этих камней разрушает человеческие тела. Придумай что-нибудь другое, ты же умный демон. Вот, например, в глубоководной стране медузьеподобных есть знаменитый трон… может, одолжим?

      — Он нормально функционирует только под водой. На воздухе засохнет и станет выглядеть жалко. Думаете, вода лучше, чем облучение? Или ходите усадить Повелителя на засохший веник?

      — Черт, да… То есть нет, конечно. На оба вопроса нет.

      — Я сделаю стильный красивый трон из подручных материалов. Но вопросов не избежать, господин.

      — Да уж понятно. Еще эта стена…

      — Простите мое любопытство, о Тысячеликий, но что же Вы выпили?..

      «Это слюни драконов!», — чуть не ляпнул Инадзуми, но удержался и позволил интригующей усмешке проявиться на тонких губах его нынешнего облика.

      — Тоже хочешь? — шепнул он в самое полуматериальное ухо, оказавшись неожиданно и для самого себя близко-близко к одному из сильнейших демонов мира. — Этот подарок действительно предназначался демону. Ах, как жаль, что ничего не осталось, я бы угостил тебя, Укхъ Я…

      Не соображая, что делает, Инадзуми оперся на плечи темной твари, но неаккуратно споткнулся о складку ковра и упал прямо на демона. Рука Тысячеликого полыхнула тьмой, коснувшись плоти темного существа, и, случайно срезонировав с нею, приняла более тонкую структуру, а затем свободно погрузилась внутрь полуматериального тела. Тонкие структуры полиморфа автоматически установили полный ментальный контакт с Укхъ Я, сплетая их в один мыслепоток. Смятение демона теперь не могло укрыться от Тысячеликого, который громко подумал прямо внутрь их обоих «Ну супер».

      — Может, Вы все-таки отпустите мое сердце? — изнутри мысли демона звучали чуть более робко.

      — Ой да, — Инадзуми и не заметил, что его ставшая нематериальной рука крепко сжимает сгусток тьмы. — Как же мне теперь отцепиться, чтобы вышло не как со стенкой…

      — Что за бардак здесь творится?! — прозвучавший над ними раскатистый гром заставил мысли Укхъ Я в панике заметаться. Но инстинкты Инадзуми наконец-то сыграли ему на руку: он неосознанно привычно с лихвой зачерпнул энергии этого голоса и мгновенно распутал их сцепившиеся с демоном ментальные структуры, не поранив, кажется, последнего. Прямо над ними, валяющимися на ковре перед подозрительного вида стулом, на котором медленно нарастал мерцающий темный камень — Укхъ Я честно наращивал обещанный красивый трон поверх каркаса обычной мебели — стоял Темный Повелитель. Инадзуми случайно встретился взглядом с Черной Звездой и застыл, пораженный, пытаясь постичь то, что явило ему его измененное Драконьим Зельем восприятие.

      — Что это за уродство?! — глаза Тьмы указали на недотрон. — Жрецы уже взбираются на гору, а вы тут трётесь на полу.

      «Мы вовсе не…» — возмущенно вскричал Укхъ Я, но Черный Повелитель оборвал его:

      — Слуги не готовы, свита Инадзуми где-то шляется и почему, кстати, вдруг этот зал, а не…

      — …какой же Ты красивый, — беззастенчиво перебил Верховного бога Тысячеликий, всё это время силившийся обрести дар речи после открывшихся ему новых горизонтов восприятия. Его голос выражал такое восхищение, что внимательно взглянувший на него Темный Повелитель даже не сразу отреагировал на слова демона.

      — Потому что там сквозняк и нет стены…

      — Ты как первый раз в жизни Меня увидел, Инадзуми… Что значит «нет стены»?!

      Он протянул руку своему помощнику, который предусмотрительно не предпринимал попыток встать самостоятельно, и бросил яростно-вопросительный взгляд на Укхъ Я.

      Прикосновение Темного Повелителя чуть освежило Тысячеликого, и он вполне прилично поднялся, но изменение его ауры не укрылось от взгляда Черного. Он вновь внимательно посмотрел в лицо кареглазого юноши, взглядом сквозь его физическую оболочку, и на лице антропоморфного облика Звезды появилось удивление.

      — Чем ты мог так сдвинуть все энергетические центры?

      Тысячеликий завороженно не сводил глаз с Темного Повелителя, но однако вполне себе резво соображал вторым слоем мыслей. Он понял, что сейчас далеко не самое удачное время, чтобы признаваться в дружбе с рьяно отвергающими их драконами. Пусть даже с одним молодым и таким необычным драконом. Или лучше сказать «тем более»?

      — Если бы Ты мог сейчас видеть Себя моими глазами, солнышко…

      — Ладно, я сделаю вид, что не вижу твоих отчаянных попыток что-то скрыть от Меня. Расскажешь после праздника, когда придумаешь оправдание. А ты! — Темный Повелитель пнул притихшего Укхъ Я. — Бегом работать, лентяй! Так что случилось со стеной замка?

      Он вновь повернул голову к обескураженному Инадзуми.

      — Я был неаккуратен, — нехотя проговорил тот. — Когда заходил в зал…

      — Тебя тоже нельзя оставлять без присмотра?! Хуже укурившихся жрецов! Кстати, ты намерен оставить этот облик?

      Тут Тысячеликий запоздало сообразил, что забыл сменить мужское тело на женское.

      — Нет, мне, конечно, всё равно, — ехидно продолжало Солнце. — Сам потом жаловаться будешь…

      — Я сменю его, позже, — сейчас Инадзуми начинал всерьез опасаться, что случайно приделает себе третью ногу или ещё что-то в том же духе.

      Темный Повелитель вновь бросил беглый взгляд на трон, испаряя его, и создал новый, по виду больше всего напоминающий застывшую в форме кресла с высокой спинкой тучу или густой сизый туман. Он клубился и змеился тонкими как лезвие сполохами миниатюрных разрядов, от белого до голубоватого. Может, слегка ярковато для глаз смертных, привыкших к постоянной тьме, но зато очень эффектно.

      Тысячеликий отвел глаза, когда поймал красноречивый взгляд, в котором однозначно читалось «Эх вы, дураки, не додумались». Ему правда было стыдно, с подобным креативом в обычном состоянии у него никаких проблем никогда не наблюдалось.

      Инадзуми изо всех сил постарался замаскировать свою ауру под ее обычный спектр и застыл рядом с клубящимся троном, когда смертные начали гуськом входить в зал. Свита Солнца едва успела закончить все приготовления. Религиозные лидеры всех верных темным богам народов пришли нынче выразить свое почтение Хозяину мира и его бессменному помощнику. Каждый из них заходил в окружении верных слуг. Слуги падали ниц у входа, а величайшие жрецы и маги подходили ближе к трону и витиевато приветствовали Повелителя. Каждый пытался перещеголять другого в оригинальности восхвалений и обратить на себя внимание Черной Звезды, поэтому приветствия выходили на редкость длинными. Тысячеликому заметно полегчало с тех пор, как Темный Повелитель разметал свои лучи по залу, слегка придавив смертных ощущением присутствия непостижимого сверхсущества.

      Чтобы не скучать, пока люди говорили банальности, Тысячеликий принялся рассматривать Звезду и с изумлением обнаружил, что его нематериальное зрение стало еще «острее». Новые, еще более тонкие слои восприятия открылись полиморфу. Он во все глаза смотрел на невидимое, странно контрастное свечение контура Звезды. На том слое пространства не существовало такого понятия как цвет, но, если бы нужно было передать увиденное в цветовой гамме физического мира, Инадзуми, не задумываясь, назвал бы это неровное свечение черно-белым. «Странно, откуда белый? Если только как отражение-негатив…» Он все смотрел и смотрел на это сияние, пока само собой ему на ум не пришло самое подходящее определение — Корона. Внешний слой атмосферы, который, однако, есть не у каждой звезды. И которого уж точно не должно быть у Черной звезды.

      Решив, что, раз уж видит, то и сможет потрогать, Инадзуми всеми силами своей души потянулся на этот слой бытия — самый тонкий и трудноощутимый из всех, ему доступных. Он старался не тревожить материальный слой, но его движения в одном измерении как эхом отразились на других. Очередной верховный жрец одного из человеческих городов-государств после своей на редкость краткой и простой, но очень искренней речи с изумлением увидел, как над Темным Повелителем вдруг проявилось нечто, лежащее за пределами человеческого восприятия. Оно озарило весь мир своим излучением, и к этому непонятному чему-то, наклонившись, протянул руку Тысячеликий, все ближе, ближе, а потом не удержался и упал через подлокотник грозового трона прямо Верховному богу на колени.

      Уже второй раз за вечер Инадзуми мог полюбоваться выражением удивления на лице Темного Повелителя.

      — Я не знал, что у Тебя есть Корона, — Тысячеликий попытался встать, но Солнце цепко схватило его, зафиксировав на месте и позволив лишь принять более удобную позу.

      — Я полон сюрпризов, — усмехнулся Темный. — Впрочем, ты тоже.

      Он неожиданно наклонился к самому лицу юноши и вопросительно прошипел:

      — И кто же отважился так менять моего Инадзуми? Открывать новый слой, вести за руку дальше, показывать доселе сокрытое?

      Сжатую как пружина угрозу в голосе Звезды не уловил бы только глухой.

      — Никто, я сам! — получилось слишком дерзко, и Тысячеликий попытался сменить тему. — Орбита Планеты внутри неё, и о такой вещи я не знал! Дай мне коснуться её…

      Он вновь протянул руки, и видимые, и невидимые, и Темный Повелитель на миг прикрыл глаза, ожидая, пока Инадзуми удовлетворит свое любопытство.

      — Какое странное! Ни за что бы не подумал, что это часть Тебя, если бы не видел сам! Сколько еще слоев я не вижу…

      — Их бесконечность, — Темный Повелитель вновь раскидал свои жгуче-черные лучи по залу. Он посмотрел на Инадзуми долгим взглядом и, словно машинально, коснулся пальцами щеки кареглазого бога изменчивости. — Подобные Мне существа тоже видят лишь ничтожную часть.

      Медленно провел пальцами до самого подбородка, будя в Тысячеликом вихрь желания и заставляя его опасаться, что находящиеся в зале смертные сейчас станут свидетелями непривычно гомоэротической сцены. Солнце никогда не смущали чужие взгляды. Но продолжения не последовало.

      — Иди к себе, отдохни и, пожалуй, придумай несколько вариантов оправдания, — Темный Повелитель плотоядно усмехнулся, умудрившись соединить эту усмешку с откровенно нежным взглядом, и сдерживающая Тысячеликого сила отпустила его.

      Инадзуми охотно решил воспользоваться данным советом, пока очередной неосторожной выходкой случайно еще не сорвал праздник, и выскользнул из зала, все еще опасаясь телепортироваться. Он дошел до своих комнат, добрался до первой подходящей постели и упал на нее, намереваясь едва ли не первый раз в жизни поспать, словно обычный человек. Быть может, оцепенение тела и души поможет ему поскорее расщепить это странное Зелье Драконов?

      Внутренние часы остановили свой бег, поэтому бог изменчивости не знал, сколько времени прошло, когда ощутил под собственным боком… кого-то. «Кто бы мог соблазниться? — мысли текли медленно и лениво, будто ворочали огромные валуны. Никакой ауры он пока не ощущал. — Мои вроде все спят, да и на Укхъ Я это не похоже…» Он, все еще не раскрывая глаз в сковывающей дремоте, вальяжно ощупал лежащее рядом тело. Приятное, мягкое, прохладное, живое… Человек. Женщина. Инадзуми распахнул свои странной формы глаза и осмотрел незнакомку. Молодая, идеальные формы, пьяна, мало что соображает и тянется к нему, глупо хихикая. Впрочем, он тоже, вроде бы, все еще пьян. А вдруг это навсегда? Вдруг эффект от Зелья не пройдет еще много лет, как воспримет это Солнце?

      …У незнакомки было сломано ребро. Инадзуми осознал это одновременно с ощущением затопившей его ауры Темного Повелителя. Который стоял рядом с постелью и наблюдал за милующейся парочкой.

      — Очаровательно. А не попутал ли ты комнату, мой пьяный друг? — иронично спросил Черный и в следующий миг прыгнул на них, как хищник на добычу.

      За секунду до того, как его вдавило в постель, испугавшийся Инадзуми успел перекинуться в женщину и даже сумел принять на себя основной удар энергии, который, пожалуй, мог бы и убить смертную. Кажется, его присутствие вызвало эффект резонанса у Черной Звезды — ведь не так уж редко девушки выходили из Его постели живыми и относительно здоровыми.

      — А это никак не может стать одним из вариантов оправдания? — игриво спросила женская ипостась Инадзуми, ощущая себя запертой в клетке из множества черных лучей. Один из них она поймала и решительно притянула к себе, а другой вложила в руки ничему уже не удивляющейся смертной…

      Тысячеликий постарался сделать всё, что подсказывало его ему изменившееся восприятие, лишь бы Темный Повелитель остался доволен завершением праздника. Смертная вышла из покоев Верховного бога живой, хоть и прихрамывая. Дальнейший путь она проделала в объятиях Укхъ Я, который не преминул замешкаться и словно случайно кинуть взгляд в раскрытые двери. Его любопытство было вознаграждено сладострастным стоном Инадзуми-женщины.

      — Итак, кто и что это было? — голос Темного Повелителя звучал на редкость беззлобно. — И не притворяйся спящим!

      Он цапнул зубами грудь, на которой лежала Его голова, едва не вырвав кусок мяса. Тысячеликий вскрикнул, подпрыгнув, и нырнул в черную плазму с головой, виновато произнеся краткое:

      — Дракон.

      — О, вот как, — Темный Повелитель приблизил свое лицо близко-близко к лицу своего помощника, будто принюхиваясь, на самом же деле Он погрузился в пристальное изучение тонких структур души Инадзуми. Слой за слоем, узор за узором, Тысячеликий даже почувствовал себя неуютно под столь ярким темным прожектором.

      — Что Ты ищешь? — тихо спросил полиморф. И, не дождавшись ответа, продолжил: — Он ничего не делал со мной, никак не менял меня…

      — Этого ты точно знать не можешь, — тихо пропело из самых глубин его собственной души. — Хотя и правда: не менял.

      Вынеся вердикт, Солнце резким движением отсоединилось от своего помощника, но лишь затем, чтобы в следующую секунду пронзить его несколькими лучами. Инадзуми заорал:

      — Что Ты делаешь, больно же, нельзя ли нежнее!!!

      — Терпи, — шепнул Темный Повелитель в самое ухо Тысячеликого. Черные лучи, сейчас больше напоминающие щупальца, ловили что-то в глубине тонких духовных структур, загоняли в ловушку, пока, наконец, не загнали и не схватили.

      С торжествующим жестом Темный Повелитель извлек из нематериального тела Инадзуми свернувшуюся в подобие золотистой спиралеподобной конструкции энергию, которая тщетно извивалась и вела себя крайне агрессивно. Тысячеликий ощутил, как его энергетические центры «встали» на привычные им места, и облегченно вздохнул.

      — Спасибо.

      Темный Повелитель небрежно отбросил «штуку» в сторону, прочь от постели, полыхнул тьмой, и золотая энергия исчезла без следа, сгорев в излучении Черной Звезды.

      — Ты мне всё выжег внутри, — тихо проговорил Инадзуми, по-собственнически беря за руку Темного и «выкачивая» из неё целительную энергию.

      — Так тебе и надо. Больше с драконами дружи. Тебе напомнить всю степень их неприятия нашего мира и нас?

      — Я помню, не надо. Но это молодой дракон, родившийся уже при нас. Последний. Он неопытный и глупый. Просто хотел угостить меня и, кстати, предупреждал, чтобы я не пил больше глотка.

      Мужчина фыркнул.

      — Он ли или через него, думаешь, для Меня есть разница?

      — Благодаря этому зелью я смог увидеть Твою Корону! Открыть новый слой! Это же прекрасно! — Инадзуми расхохоталась и кокетливо проговорила: — Ты заводишься так, будто ревнуешь, ах, как это мило!

      Однако под неподвижным тяжелым взглядом Тьмы Тысячеликий быстро умерил свое веселье.

      — Прости, Солнце моё, я осознаю, что рисковал, причем не только собой, но и Тобой…

      — Нет, Мной ты не рисковал, — размеренно перебил его Хозяин мира. — И Мне действительно неприятно, что ты смог обойтись без Меня в расширении своих горизонтов, но большую проблему представляют те, кто скрываются среди старейшин драконов. Старые боги драконов не могут ничего сделать Мне, но им вполне по силам убить тебя.

      — Уверяю Тебя, что юный дракон даже не знает, кто я.

      — Ну? Дальше.

      — Что дальше?

      — Я вижу, что ты хочешь о чем-то попросить Меня, но боишься. Говори.

      Инадзуми на миг заколебался. После того, что он услышал о старых богах, слишком маловероятно… Но вдруг? Темному Повелителю частенько приходились по душе его идеи. Тысячеликий вскочил и решительно устроился сверху мужчины, сжав ногами Его бока, и, наклонившись близко-близко к губам своего вечного спутника, заговорил:

      — Молодой дракон видит красоту мира, моя тьма уже проникла в его душу. Значит, его соплеменники тоже могут стать моими… Позволь мне сходить в их логово и рассказать им о том, как Арсу хорошо со мной. Я зароню семя сомнения в их души и, кто знает, может однажды, за время их продолжительной агонии, несколько семян и дадут всходы! Разве Ты бы не хотел ручного дракончика через тысячи лет?

      — Поёшь ладно, но Я же вижу, что ты хочешь попытаться спасти их ради своего друга. Это ни к чему не приведет.

      — Пожалуйста! Ты же не позволишь мне вновь летать с драконом, так позволь всё закончить красиво! Молю Тебя!

      — Хорошо, Инадзуми, — Темный Повелитель поднял руку и коснулся плеча Тысячеликого, материализовав на его шее черный круглый амулет. В круге Тьмы бился настоящий живой черный луч. — И помни, что Я наблюдаю за тобой.

      …Когда Арс несколько раз не смог дозваться своего друга, он вновь направился тем же путем, который однажды подарил судьбоносную встречу. В этот раз демоны окружили его еще задолго до того, как он ощутил приближение суши. Около двух десятков тварей зависло в воздухе, окружив дракона. Они излучали желание убивать и мучить. Арс нерешительно завис на месте, меняя только высоту, но не продвигаясь вперед к землям демонов.

      — Что тебе нужно в этих краях, отродье отверженных? — прошипела одна из полуматериальных тварей. Совсем не похоже на мелодичный и приятный голос Ин Ми.

      — Мне не нужны ваши земли, о демоны. Я ищу друга, вашего соплеменника, с которым познакомился рядом с этим местом. Мы много времени провели вместе, но сейчас он не откликается.

      — Друга? Чтобы один из нас дружил с подобным тебе? — от мыслесмеха демонов Арсу стало очень неуютно. — Не ври, ящерица. Ты силен, сильнее многих живущих, но наша раса не слабее. И с нами благословление темных богов!

      Аура демонов слилась в кольцо, которое все ярче угрожающе разгоралось тьмой.

      — Я не вру! — Арс возмущенно полоснул хвостом, оставляя тающий прозрачный след в атмосфере. — Его имя Ин Ми! Если вы не слабее, вы знаете имена всех подобных себе, как мы!

      Лиц демонов Арсу не было видно, но яркий эмоциональный след, который исходил от них, иначе как удивленной оторопью назвать язык не поворачивался.

      — Ни одному демону не дадут никогда этого имени, потому что величайшего Тысячеликого называют Ин Адзу Ми. Но если бы ты повстречал Его, ты был бы уже давно мёртв! Так что ты врёшь, ящер. Где услышал ты имя нашего бога?

      И тогда Арс проявил малодушие. Услышанное настолько подкосило его, что он не ощущал никакого желания сейчас сражаться с демонами и пытаться им что-то доказать. Наглядная разница между ними и его другом ясно сказала ему, что это не ошибка и не совпадение. Он стремительно развернулся и понёсся назад, кое-как прорвав живое заграждение темных. Демоны не стали преследовать его.

      Если бы дракон мог, он бы сжег сейчас всю землю. Он кое-как притушил свою ярость, неистово разрезая своим телом верхние слои атмосферы и поливая огнем пустоту. Но боль не желала уходить. Тьма обманула его! Дракон бесцельно метался в своем страдании, и вдруг зрелище волшебного видения одного из тонких миров ударило его, словно молния. Прямо тут, намного выше облаков, в разряженной атмосфере переходящей в бесконечность пустоты висела изящная фигура с огромными, едва видимыми крыльями, которые выходили из атмосферы планеты, сливаясь с нею, являясь ее продолжением или истоком. Фигура заметила его, шевельнулась, взмахнула крыльями, и дракон ощутил, что нематериальная субстанция коснулась его, проходя сквозь тело и огладив даже душу. На физическом плане существо никак не проявляло себя. От него разило густой тьмой и спокойствием, разбавленным чистой печалью. Арс мгновенно понял, что тот, кого он звал, наконец, отозвался.

      — Здравствуй, друг мой, — раздалось в его сознании, и черная фигура расправила свои волшебные крылья. Дракон пораженно застыл, едва не потеряв хрупкое равновесие: нематериальные крылья Инадзуми на одном из тонких слоев пространства были настолько велики, что спокойно могли прикрыть планету.

      — Да, ты прав. Именно ими я закрываю наш общий дом от смертоносных вспышек Черного Солнца. Мне Звезда не причинит вреда.

      Еще за минуту до этой встречи Арс мечтал обратить в пепел бессовестного обманщика, который так подло обвел его вокруг пальца и воспользовался его доверием, но, стоило ему увидеть один из настоящих обликов Тысячеликого, как ненависть оставила душу дракона. Он рад видеть друга, несмотря ни на что. Дракону не нужны были слова, чтобы понять, что Инадзуми ни в чем не обманул его, кроме как в своей мнимой принадлежности к расе демонов. Он вспомнил все их разговоры о красоте мира, восторг в глазах друга, вспомнил обещание не причинять вреда его соплеменникам, временную метаморфозу его тела… подумать только, насколько злой бывает судьба: свести двоих, находящихся по разные стороны баррикад, и подарить им надежду на будущее.

      — Спасибо за золотистое зелье, Арс, — прошелестел освежающий ветер в его сознании. Инадзуми вдруг оказался совсем рядом и коснулся тонких тел дракона легким невесомым прикосновением, которое дракон, если бы он был знаком с антропоморфными формами жизни ближе, смог бы назвать поцелуем. — Целого чана оказалось слишком много даже для меня.

      — Оу… столько не пьют даже наши Старейшины.

      — Да и мне не следовало, — рассмеялась невидимая тень. — Но было весело! Оно открыло мне путь выше-глубже-дальше… Арс!

      Какой-то частью своего сознания дракон понял, что сейчас последует просьба, на которую непременно нужно ответить твердым отказом, но проникновенное «Арс!» рассыпалось на тысячи оттенков эха в его душе, а звон хрустальных осколков сковывал надежнее самых крепких цепей. Дракон понял, что он согласен, что бы дальше ни последовало…

      — Арс, позволь мне принять твое приглашение! Обернувшись знакомым тебе демоном, я приду с собою вместе в гости к твоим соплеменникам, и ты расскажешь о наших путешествиях и о красоте мира! Сначала ты покажешь картины наших встреч, а потом я. Они увидят, что драконы тоже могут жить во тьме моего Солнца! Жить и быть счастливыми…

      — Но… Ин… адзуми, — первый раз Арс произнес имя своего друга целиком. — Если я покажу им это, я покажу им и то, что вижу сейчас.

      — Я понимаю это, — тепло улыбнулся темный бог. — Но я помню свое обещание. Я не причиню им вреда, даже если они будут кидать мне в лицо проклятия, проклиная меня и мою возлюбленную Тьму.

      Он взглянул в сторону горизонта. Близилось время рассвета.

      Серебряное эхо продолжало звучать в душе Арса, и он покорно наклонил голову в знак согласия.

      Дракон и «демон» стремительно рассекали облака и тучи, не сворачивая и не избегая даже грозовых фронтов, собирая на себя электрический белый огонь, воду, лед и изморозь, которую, впрочем, тут же растопило огненное дыхание Арса и жар Инадзуми.

      — Для проживающих в моей пещере драконов это не будет новостью. Я упоминал, что у меня появился необычный друг, который умеет видеть столь же многое, как и один из нас. И часть из них знают, что ты на стороне новых богов.

      — И ты не соврал. Я ведь действительно на, гм, их стороне, — рассмеялся Тысячеликий. — Видишь, Арс, у всего есть обратная сторона. Не такой же я жуткий, как тебе рассказывали когда-то в детстве?

      — Я не знаю, Инадзуми, — вздохнул дракон. — В тебе есть что-то, что я не могу разглядеть до конца, тьма застит мои глаза.

      В Логове драконов только-только наступила ночь, и драконы просыпались, покидая свои пещеры и кружась в свете звезд. Старший дракон пещеры Арса и его соплеменники, заменившие когда-то последнему драконенку семью, собрались у гигантского разожженного их дыханием костра. Настороженно, а иные и злобно косились они в сторону демона, но он был тут один и находился полностью в их власти — полулегендарным созданиям нечего было опасаться. Сначала драконы слушали и смотрели показанные им картины скептически, но постепенно среди скептиков появлялись любопытствующие — никто из драконов и близко не думал о том, что они смогут найти себе место в однажды изменившимся мире, но сидеть в пещерах было скучно, а огненная лава выглядела такой теплой и родной… И некоторые стали задумываться о том, что летать по миру — вовсе не такая плохая затея. Конечно, демон никогда не станет равен дракону, но, раз они умеют видеть, а не только гадить и творить пакости, то, может, иные демоны и достойны взгляда и слова — так рассуждали некоторые драконы, видя смирение и терпение осколка тьмы, что волею судьбы забросило в их пещеру.

      Инадзуми показывал им самые красивые места столь любимого им мира, тысячи и тысячи пейзажей, удивляющих даже Арса и тех драконов, что помнили иные времена, показывал и давал ощущать ауру того или иного закоулка, скрытого лучами тьмы. «Среди моих соплеменников много злых и агрессивных созданий, желающих лишь смерти, — грустно-задумчивый голос Тысячеликого казался тихим, но чудилось, будто даже земля слушает его. — Среди всех рас есть сторонники бездумного разрушения. Но Черный мир обрёл гармонию, ибо рождаются способные творить и видеть красоту. Разве он совсем не достоин жизни?» Арс решил устроить перерыв перед финальной частью рассказа и остановился как раз перед упоминанием своего дара демону.

      Как и следовало ожидать, кто-то из драконов отозвал поговорить его в сторону. «Только никуда не уходи!» — в мыслеречи Арса Инадзуми считал самое искреннее волнение за него. «Демон» остался сидеть в костре, раздумывая о том, что нет других мест в этом мире, где бы ему было все же слегка не по себе. Тут он действительно гость. Удивительно, гость в родном мире.

      Белоснежная самка дракона робко обратилась к нему: «Не сможете ли Вы ненадолго последовать со мной, демон тьмы? Вас хотят видеть в Главной пещере». Инадзуми понял, что Старейшины заинтересовались им. И, хоть и нехорошо оставлять Арса нервничать, но время риска пришло. Все равно тут, в этой пещерке, большего он уже не достигнет. Семена сомнения посеяны.

      Красиво переливаясь всеми оттенками темноты, крылатый демон последовал за белым драконом. «Сюда, пожалуйста», — она подлетела к гигантскому жерлу древнего, старше самого Тысячеликого, вулкана. Какие-то причудливые растения и странная толстая, как канаты, паутина тщательно закрывали зияющий зев горы от безжалостного Черного Солнца. Внутрь глубокого жерла не мог проникнуть ни единый луч. Кроме того, который пронес на своей груди демон. В этой пещере, судя по ощущению, занимающей огромные пространства под землей, царила гробовая тишина, хотя в соседних, обитаемых, слышались потоки мыслей и хлопанье крыльев, а иногда рев огня. Тем не менее демон бесстрашно нырнул вглубь, забив крыльями и сдержав свободное падение. Белый дракон остался наверху.

      Инадзуми сразу понял, что оказался в святая святых драконьего народа, пещере-храме Древних богов. Какая ирония! Внизу кружилась пара вполне обычных драконов, разве что очень крупных. А пола пещеры Тысячеликий, как ни старался, рассмотреть так и не смог. Но, кажется, драконов в недрах этих земель было немало. Оглядевшись и привыкнув к необычной ауре этого места, он принялся медленно снижаться. Кажется, драконы вполне мирно соседствовали с духами. Во всяком случае, он ощутил целую колонию в стене гигантского жерла. Выпучив свои нематериальные глазенки, они с благоговением и ужасом наблюдали за его спуском. Интересно, это те же духи, что свободно перемещаются в землях темных богов или исключительно местные экземпляры? Надо бы навести справки в бестелесном мире, подняв там шороху. Лишние шпионы ни к чему.

      — Стой, о недобрый гость, — раздалось откуда-то сбоку. Голос застал Инадзуми настолько врасплох, что он даже вздрогнул. «Кто тут ещё есть, кого я не смог почувствовать?»

      — Приветствую Вас, — наконец, он смог рассмотреть прикрепленное к стене странное полузасохшее существо, почти полностью скрытое паутиной и каменистыми наростами. Скорее нелепое, чем внушающее страх, никакой ощущаемой ауры, но Тысячеликому стало сильно не по себе. Смутно угадываемые очертания огромного лица или морды прорезались в стене пещеры.

      — Почему же недобрый? Я пришел с миром, — спокойно спросил Инадзуми, борясь со всё ярче проступающим желанием бежать отсюда со всех ног.

      — Подойди ближе, гость, — Тысячеликому больше всего на свете не хотелось этого, но он покорно подплыл к Засохшему. На него глядели шесть нефизических глаз. Взгляд почти жег его оболочку. — Значит, это ты искушаешь мой народ? Чего добиваешься ты?

      Грозные раскаты в голосе незнакомца неожиданно напомнили Тысячеликому Звезду, и он подумал, что, наверное, вляпался, ведь перед ним — один из живых, если подобное существование-агонию можно назвать жизнью, Древних Драконьих богов.

      — В мире есть место для всех. Я всего лишь хочу предложить вам жизнь.

      — Жизнь на оскверненной, искалеченной тьмой планете?! Ты… — Инадзуми, к стыду своему, так и не смог потом объяснить себе, как он мог не ощутить материализацию длинных костяных крыльев-сучьев за своей спиной. Резкий удар пронзил его полуматериальное тело демона и прошел глубже, много глубже, пронзая слой за слоем, раня структуру за структурой, пока, наконец, не добрался до самого основания души. Острие вошло в его душу, причинив Тысячеликому парализующую боль. Он понял, что сейчас не сильнее пойманной, прошитой стрелой человеческого охотника птицы. Это непостижимое существо действительно легко могло убить его.

      — …Ты приспешник Врага! — раздался громогласный крик над Логовом Драконов. — Кого ты привёл в наш Дом, юный Арс?! Это же один из самозванцев, правая рука Черного Солнца!

      Такая ненависть звучала в словах Древнего бога, что удивился даже Инадзуми, много проклятий и злобы видавший на своем веку. Черная кровь орошала скелеты крыльев обратившегося скалой много тысячелетий назад Спящего Древнего бога. Которого он так неосторожно встревожил. Луч Черной Звезды в амулете на шее Инадзуми разгорался все сильнее, но Солнце чего-то выжидало.

      — Отпусти его! — раздался дикий крик. Молодой Арс рвался к своему окостеневшему предку, но его держали магические силы кружащихся над Храмом сотен драконов. — Не трогай его! Он мой друг! Я знал, кто он! Он не зло принес нам!

      — Глупец!!! — эхо крика унеслось за горизонт. — Ты поддался его обманчивым речам! Юнец, ты не знаешь, что сотворил с нашим прекрасным миром его Повелитель! Черная Звезда! Ты слышишь меня?

      Оглушающе закричал Древний бог, обращаясь к Инадзуми, но не его ответа ждал он.

      — Слышишь… — уже тише проговорил живой призрак исчезнувшего. Он чуть шевельнул крылом, и новые волны боли захлестнули Тысячеликого. Если так будет продолжаться и дальше, он в буквальном смысле разорвет его душу на куски.

      Черная злая аура затопила Логово драконов, словно воздух заплакал тьмою, и драконов над жерлом разметало уходящим в космос гигантским черным столбом. В древнем Храме драконов клубилась живая Тьма, которая мгновенно приняла вид крылатого многорукого силуэта. «Я говорил тебе», — прочитал сквозь собственную бесконечную боль в глазах Солнца Инадзуми.

      — Оо, Ты пришел, — прошипел Древний бог, нанося душе Тысячеликого новый удар и впитывая его боль. — Ты так дорожишь им?

      — Нет! — прорвавшийся-таки Арс не испугался даже того самого Черного столба, в котором навсегда исчезла его мать. Он влетел в жерло древнего вулкана и бросился к пронзенному Инадзуми, но был легко, как пушинка, отброшен к стенке силой, исходящей от его божества.

      — Я пришёл не для того, чтобы смотреть, как ты мучаешь его, — высокомерно ответил Темный Повелитель, вскидывая несколько рук-лучей. Скелеты-крылья осыпались, как только Тьма коснулась их, и раздирающая душу Инадзуми сила исчезла. Зачерпнув силы смертоносных лучей, Тысячеликий с трудом смог долететь до Верховного бога и повис на Нем, обвив руками Его шею. Его тьма смешалась с Тьмой Солнца, и Инадзуми почувствовал, как его страшные раны начинают затягиваться. Беззастенчиво-бесстыже сплетаясь в одно целое с Инадзуми в святыне их извечных врагов, на глазах у раненого Древнего бога, Звезда насмешливо полыхнула Тьмой, и невидимая волна радиации окутала Логово.

      — Поглядим, что будет с телами твоих детей, Отрицающий.

      Отводя взор от величайшей мерзости, что творили двое темных богов в святом Храме, Арс не сразу заметил, как невидимый щит, выставленный Тысячеликим за миг до удара излучения, впитался в его ауру, точно повторяя все контуры тела и защищая его на грядущие столетия. «Не зови меня больше, юный Арс…» — раздалось в его сознании, и новые боги исчезли в черном взрыве, обрушившем жерло вулкана. Волоча по земле сломанную лапу, Арс отчаянно жалел, что никто из богов не удосужился прервать его жалкую жизнь…

      — Прости меня. Ты был прав, всё бесполезно, — Планета осталась далеко позади, но Инадзуми не спешил полностью отделяться, выпутываться из столь приятного ему исцеляющего полу-слияния.

      — Бесполезно? Я был прав, но через тысячи лет несколько мутировавших драконов поклянутся Мне в верности. А убить тебя Я бы всё равно не позволил, и ты это знаешь. Так откуда обида на Планету?

      — Слишком маленькая цена за очередную переломанную мной жизнь.

      — Пфф, — точечный заряд черной плазмы упал на Планету раньше, чем Инадзуми почуял неладное.

      — Ты… зачем Ты… — Тысячеликий даже сейчас не мог злиться на Черное Солнце. Он растерянно смотрел назад, но Планета уже поворачивалась другим боком, пряча от взгляда Инадзуми лавовый остров, ставший могилой Арса.

      — Быстрее залечит раны, нанесенные тебе драконами. К тому же, ты сам этого хотел.