10

- Энни!Голос Рейта! Она застыла в напряжении, почти увыхода. Может, открыть дверь и улизнуть? Сегодняон вернулся рано. В продолжение месяца, что онибыли женаты, Рейт почти каждый день задерживалсядопоздна. И вот, только она собралась уходить, чтоделала каждый вечер, как он застал ее дома.Когда некоторое время назад Дэвид попросил ееподменить на вечер одного из сотрудников, Эннсочла, что случай послан ей самим небом. Она нетолько согласилась, но и решила приходить каждыйдень, как и раньше.Дэвид тогда спросил, сдвинув брови:- Ты уверена, что сможешь? Муж не будетвозражать?- Он и сам очень занят, - честно ответила Энн.Только вот чем, подумала она тогда. Работой илитем, что избегает ее? Горькая усмешка чуть скривилаее губы. Кажется, сто лет прошло с тех пор, как онатак наивно боялась спать с Реем на одной кровати. Вту первую ночь он шутливо заявил о роковомвлиянии своего присутствия на ее страсть. Ей и вголову не могло прийти, что слова эти окажутсяпророческими. Она ведь тогда совсем ничего непонимала. А теперь... Конечно, из-за присутствия в домеродственников у них не было другого выхода, какспать в одной комнате. Но Рейт всегда находилповод, чтобы подольше посидеть внизу, пока она незаснет или пока он не решит, что заснула. И Энн изгордости услужливо поддерживала эту игру. Оналежала с закрытыми глазами, пока он двигался покомнате, ходил в ванную, и отчаянно стараласьсдержать чувства, мысли и желания, причинявшие ейтакую боль.Даже убедившись, что Рейт уснул, она непозволяла себе слез. Не осмеливалась. Что, если онпроснется и увидит ее плачущей.После той ночи Энн несколько раз замечала, что оннаблюдает за ней, и по некоторым признакамдогадывалась, что он хочет что-то сказать поповоду происшедшего. Но каждый раз собственныйстрах перед его словами заставлял уклоняться отразговора.Хуже всего было на следующую ночь. Энн улегласьрано, зная, что не заснет и что не сможет оставатьсяс Рейтом внизу. Когда он вошел в спальню, онапритворилась, что спит, но, видимо, не смоглаобмануть его, потому что он подошел и,наклонившись над ней, сказал мягко:- Я знаю, что ты не спишь, Энни. Нам надопоговорить.- Нет! - воскликнула она, предчувствуя, о чемпойдет разговор.Он хочет сказать, что догадывается, как она еголюбит, но сам не может ее любить. Он хочетнапомнить ей условия их брака, развеять глупуюиллюзию насчет первой ночи. Он скажет, что длянего это было не больше чем случайное приключение,что все объявшие ее эмоции, вся их скоротечнаяблизость - лишь результат девичьих фантазий,страха и неустроенности.- Нет! Я не хочу говорить! - яростно повторилаона и прибавила, надувшись по-детски: - Нам не очем говорить!Ее обрадовало, что он не стал с ней спорить,сказав только:- Хорошо, дорогая. Если ты действительно этогохочешь, пусть будет так.Она не ответила. Что было отвечать? Он отошел, иона отвернулась, свернувшись калачиком. «Если тыдействительно этого хочешь», мысленнопередразнила его Энн. В действительности же онахотела, чтобы он обнял ее и сказал, что любит ее,желает ее, не может жить без нее.- Энн! Где ты? - опять позвал Рейт, и голос егобыл с оттенком недовольства и раздражения.Теперь уже не улизнуть незаметно - Рейт входил вхолл.- Я слушаю тебя, - откликнулась она, избегаяглядеть на него. - Я ухожу. Сегодня вечером ядежурю в приюте. Мне нужно бежать, а то я опоздаю.- Нет, - сдержанно проговорил он. - Сегоднявечером ты нигде не дежуришь, мы должныпоговорить.- Но я не могу подвести Дэвида, - запротестовалаона. - Он на меня рассчитывает. Сейчас у нас нехватает людей, потому что приходится хлопотать овозобновлении аренды.Домовладелец, сдающий дом под приют, объявилнедавно, что по окончании срока аренды собираетсяпродавать здание. Дэвид пытался добыть сумму,достаточную для того, чтобы самим купить этоздание, но пока не очень-то преуспел. Он дажепросил ее предложить Уолстеру купить дом для них.- Нет, я не могу этого сделать, - отказала емуЭнн, испытывая неловкость.Она также не имела возможности дать свои деньги,потому что ее капитал был вложен в трастовыепредприятия.- Мы можем поговорить завтра, - предложила онаРейту.- Ты уверена? - язвительно усмехнулся он. - Азавтра у тебя не найдется более важных дел? Нет уж,моя милая. Я не самый терпеливый из людей исейчас переживаю не лучшее время. Я согласен, что итебе непросто в нынешней ситуации. Но, знаешь,убегать от проблемы - это не лучший способизбавиться от нее. Ты помнишь, что, решивпожениться, мы заключили соглашение. Оно состоялов том, что мы оба ведем себя так, чтобы окружающиене заметили ничего необычного. Но разве нормальнодля молодой пары, всего месяц соединенной узамибрака, проводить почти все время врозь? Особенноесли один из супругов демонстративно избегаетвстреч.- Это ты всегда задерживаешься допоздна! -запальчиво воскликнула Энн.- Я? Откуда же тебе знать, когда я возвращаюсь,если тебя постоянно нет дома?Энн в замешательстве уставилась на него. Она этознала, потому что Патрик никогда не упускал случаязаботливо проинформировать ее, что муж-девозвратился после восьми или девяти. И, конечно,когда Энн приходила с дежурства послеодиннадцати, Рейт все еще работал, запершись вбиблиотеке.- Мы заключили соглашение, - угрюмо повторилРейт. - Но ты, со своей стороны, даже не пытаешьсясохранять видимость его соблюдения, согласна? Тебебольше нравится проводить все время в приюте.- Пожалуй, это лучшее, что можно придумать, -прямодушно ответила Энн.- Лучшее? Для кого? - теряя терпение, накинулсяна нее Рейт. - Уже пошли разговоры. Людилюбопытствуют, что у нас за семья и что заотношения, если мы все время порознь. Боже мой,даже твой жалкий дядюшка уже выражает мнесочувствие и дает советы. Предостерегает по поводуслухов, что ты-де все свободное время проводишь сДэвидом. По его словам, твой патрон стараетсяубедить тебя оказать приюту финансовуюподдержку.- Ты об этом хотел говорить со мной? -нетерпеливо спросила она.- В том числе и об этом, - ответил Рейт.«В том числе», тревожно думала Энн. А о чем еще?Только вчера Патрик заметил ей, как плохо онавыглядит. Фальшиво посочувствовав, он назвал ееброшенной, потому что супруг, мол, пренебрегает ею.- Не выдавай так явно своих чувств, - советовалдядюшка. - Мужчины такого типа в любви получаютудовольствие, как от охоты, преследования. Ты всвое время слишком облегчила ему задачу, и теперьему скучно с тобой.- Дэвид говорил с тобой о деньгах? - жесткоспросил Рейт.- Он беспокоится насчет аренды, боится потерятьздание, - уклончиво ответила Энн. - Приюту нужнопомочь.- Приюту нужно... - сердито перебил ее Рейт. -Скажи, пожалуйста, а ты интересуешься еще чьими-нибудь нуждами? Или ты в самом деле так слепа,что...Он резко умолк, потому что дверь открылась и вхолл вошел Патрик.- Прошу прощения, - притворно смутился он,зыркая своими лисьими глазками по их лицам:бледному лицу племянницы и сердитому - ее мужа. -Я, кажется, не вовремя?- Что тебе угодно, неугомонный? - раздраженноспросил Рейт, пропуская мимо ушей его вопрос и несводя глаз с Энн.- Если вы не возражаете, я хотел бы поговорить.Скоро мальчики приезжают из школы, и Элизабеспокоится насчет того, что на верхнем этаженедостаточно безопасно в пожарном отношении. И,должен заметить, я с ней согласен. Пока они будутздесь, нам лучше переехать этажом ниже.Энн вдруг стремительно ринулась к двери, необращая внимания на резкий окрик:- Энни! Подожди!Боясь, что он последует за ней, она почти бегомпонеслась к машине и, открыв дверцу трясущимисяруками, уселась за руль.«Нам надо поговорить», - сказал Рейт. Но онаслишком боялась того, что он может сказать, бояласьуслышать, что с него довольно, что он уходит.А не будет ли этот разговор к лучшему? Сколькоеще она протянет рядом с ним, сознавая, как сильноего любит, как неумолимо уходит отпущенное имвремя? Стремиться обнажить перед ним своичувства, жить в вечном ожидании, что он вот-вотобъявит, что не нуждается в ее любви - нет, этонепереносимо. Да еще Патрик, который ежеминутноследит за ней, за каждым ее шагом.Весь вечер на дежурстве она нервничала, чувствуясебя на пределе, и никак не могла сосредоточитьсяна работе. Но наконец-то смена подошла к концу, иона без особых надежд на облегчение поехала домой.Первое, что она заметила, паркуясь возле дома, -это отсутствие автомобиля Рейта. У нее упалосердце. Она пыталась успокоить себя, что так будетдаже лучше, но это мало помогало.Голова у нее раскалывалась весь вечер, и онапошла на кухню проглотить пару таблеток. Тут жеявился Патрик.- Неважно себя чувствуешь? - с притворнымучастием спросил он.- Голова болит, - равнодушно ответила Энн.Она ненавидела эту его привычку всегдапоявляться там, где его меньше всего ждали. В этомбыло что-то неестественное, пугающее. Видимо, онпостоянно шпионил за ней. - Твой благоверный уехал, - сообщил он,внимательно следя за ней.- Да, я знаю, - бесцветным голосом отозваласьЭнн.Она хотела выйти из кухни, но ее преследовательвстал прямо перед ней, загораживая дорогу.- Ему позвонила женщина, - доверительнымговорком произнес он. - Муженек просил передать,что уехал на всю ночь.Энн почувствовала, как кровь отливает от лица, изнала, что Патрик заметил ее реакцию.- Ах, бедняжка, все это нелегко дается, да? Но,увы, тебе не победить в этой борьбе, нет, непобедить. Рано или поздно он тебя оставит. Уолстер,конечно, потянет некоторое время, чтобы нелишиться этого дома, но ему уже с тобой скучно, тыже видишь. Да, это была молодая женщина, судя поголосу... Он, наверное, надеялся, что ты сразузабеременеешь. Ты не беременна, крошка? Что-то тыбледна последнее время.Энн задохнулась от гнева.- Тебя это не касается! - негодующе вскричалаона.- Э, н-е-е-т, - ехидным голоском протянулвымогатель. - Это очень даже меня касается. Так же,как и этот дом. Надеюсь, что ты не беременна, Энни,потому что в противном случае... Ну, скажем так: вэтом доме женщину в интересном положении могутподстерегать... разные неприятности. Ты меняпонимаешь? Мужу ведь не понравится, если ты невыносишь его ребенка, правда, моя хорошая?Столько времени потратить впустую! Придется сновапроделывать всю эту скучную работу, когда он могбы с большим удовольствием проводить время вдругом месте... Да, вы еще только месяц женаты, а онуже тяготится тобой, дурочка. Бросай ты его, пока непоздно. Поверь, он охотится только за наследством,ты ему не нужна. И никогда не была нужна.Всхлипнув, Энн почти силой оттолкнула своегомучителя и бросилась вон из кухни, по лестнице,устремившись в спасительное прибежище спальни.Ну как может она считать это место прибежищемпосле всего, что сказал дядька, после всех егогрубых наветов, почти угроз? Он, должно быть,сумасшедший, маньяк. Энн знала, что все его слова -расчетливая ложь интригана, но они больно заделиее.Она свернулась клубком посередине кровати. Еетрясло.Каково бы ей было, если бы она и впрямь носиладитя любимого, но не любящего ее человека?Покрывшись холодной испариной, она так живопредставила все это, что инстинктивно прикрылаживот рукой.Так больше нельзя. Жить с этой болезненнойстрастью к Рейту, с пониманием, что она ему ненужна, в страхе перед Патриком и его угрозами!..Но куда ей деться? В приют к Дэвиду? При мыслиоб этом горькая усмешка скривила губы Энн. Ей и этупривязанность ставят в вину.- Ты ничего не ешь, - сказал ей Рейт за завтраком.- Я не голодна, - вяло проговорила Энн.Было субботнее утро, и сегодня у Уолстера ненамечалось серьезных дел вне дома.Прошло уже несколько дней, но ни слова не былосказано ни по поводу ее бегства, ни по поводу егоночного отсутствия.Он уже вставал из-за стола, когда в столовуювошел Патрик. Будто не замечая непрошеного гостя,Рейт подчеркнуто вежливо обратился к жене:- Я должен ненадолго отлучиться, дорогая. Каковытвои планы?- Мне... мне нужно будет кое-что купить, -соврала Энн, стараясь не глядеть на него и всемтелом ощущая на себе его пристальный взгляд.- Ох, уж эти современные браки, - качая головой,криво усмехнулся дядюшка.Спустя час, поймав племянницу на лестнице, онуже не заставлял себя улыбаться.- Не мучай ты себя, Энни, - сердобольнопроговорил он. - Брось его. Он же не скрывает, чтоты ему не нужна. Ему нужна она.- Она?Предательское слово, выдающее всю меру ееотчаяния, вырвалось помимо воли.- Ну-ну, не прикидывайся дурочкой, -ухмыльнулся Патрик. - Твоего мужа всю ночь небыло дома. Где же еще он мог быть? Ясно, что у негоесть кто-то еще. И не одна, судя по его репутации.И тут Энн почувствовала, что не выдержит.Горячие слезы заслонили глаза. Еще мгновение - иони зальют ее лицо. Домогательства и наветыдядьки, вся его изощренная жестокость и угрозы,боль и унижение от безответной любви - развеможно все это вынести? Нет, это не в ее силах!Опустив голову, она стремительно повернулась ибросилась бежать. Все туда же - в спасительнуюспальню. В ее с Реем комнату. Ее с Реем.Вот и их гавань. Энн изо всех сил зажмурилась,пытаясь остановить хлынувшие слезы. Но они ужеустремились обжигающим потоком по измученномулицу. Она в отчаянии схватила подушку любимого ибессильно уткнулась в нее лицом, стараясь вобрать всебя исходящий от наволочки слабый запах - словнодрагоценное лекарство, способное облегчить ее боль.- Энни... дорогая, что с тобой? Что ты здесьделаешь?Рейт! Но ведь он ушел. Энн застыла, не смеяобернуться.- Что случилось? - услышала она ужевстревоженный голос. - Тебе нехорошо? Ответь жемне!Он уже был возле кровати, склонился над женой,дотрагиваясь до нее рукой. Она оторвала припухшееи заплаканное лицо от подушки.- Ты плачешь?Он присел на кровать рядом с ней.- Ты из-за Дэвида? Из-за приюта?Энн удивленно уставилась на него. С чего бы ейплакать из-за шефа и его приюта?- При чем тут моя работа? - раздраженно повелаона плечом.Взор Рейта потеплел. В глазах его появилосьвыражение, от которого вдруг глухо и беспокойнозабилось ее сердце.- Но тогда из-за кого или из-за чего? - ласковонастаивал он.Энн беспомощно села, отодвинувшись от него.- Почему ты дома? Я думала, ты ушел.- То дело подождет, - решительно ответилРейт. - А вот твое - нет. Ну, что с тобой? Только неговори, что ничего. Если уж ты плачешь...Неожиданно для Энн он протянул руку и провел поее мокрому, горячему лицу жестом, полнымнежности. Да и глаза его, казалось, были полныподлинного участия. Но ведь она уже твердо решила,что больше не поддастся самообману.Открыть ему правду? Но как сказать обо всем, чтонакипело в душе?По коридору прозвучали чьи-то шаги, и Энн,вздрогнув, замерла.- Это Патрик! - в панике вскрикнула она. - Рей!Не впускай его! Не впускай!- Патрик? - резко прозвучал удивленный голосмужа.В ответ она лишь залилась краской.- Значит, причина - в этом негоднике? - Нежнопоглаживая ее лицо, муж ожидал признания.Энн прикусила губу, боясь выдать себя, но несмогла удержать горьких слез, говорящихкрасноречивее слов.- Говори! - не выдержав, скомандовал Рей. - Всевыкладывай, миленькая. Я хочу знать, какого дьяволаон здесь толчется. Что он тебе сделал?- Нет, не могу! - жалобно взмолилась Энн. -Прошу, не заставляй меня, - рыдала она. - Я не могубольше выносить, как он следит, шпионит за мной.Он все знает, Рей. Это точно.- Что он знает?- Что наш брак ненастоящий. Он беспрерывноговорит мне гадости, угрожает...- Угрожает?! - гневно воскликнул ошеломленныймуж. - Запомни, золотце, он ничего не может намсделать. Ты должна это понять. Из каких бысоображений мы ни поженились, каковы бы ни былипри этом наши намерения, после той ночи, когда нашбрак уже стал подлинным, твой родственничекбольше не властен причинить нам зло. У него нетникаких законных оснований.- Законных - нет, - неуверенно кивнула Энн.- Что ты имеешь в виду? - нахмурился Рейт.Энн похолодела как лед, ее бил озноб, точно приопасном заболевании.- Ну же, родная моя, отвечай, - настаивал Рейт.Она измученно замотала головой.- Патрик все время говорит, что мне надо уйти оттебя, - тихо проговорила она. - Он говорит, тыобманываешь меня... - Она покраснела и, быстроопустив голову и боясь взглянуть на него,неуверенно продолжала: - Он сказал, что, если у насбудет ребенок, твои права на этот дом упрочатся,что ты ради этого на мне и женился. Он дажезапугивал, - тут она, подавив спазм в горле,рассмеялась коротким, нервным смехом, - что втаком доме, как этот, женщине ничего не стоитпотерять будущего ребенка!- Что-о-о?!Энн даже подскочила от его яростно загремевшегоголоса. - Посиди здесь! - велел он.Он отсутствовал меньше получаса, и, когдавернулся, Энн поразил его ровный, сдержанный,будто лишенный всякого выражения, взгляд.Что он сказал Патрику, а, главное, что услышал вответ?- Твой родственник убрался вон, -удовлетворенно сказал Рейт. - И больше здесь непоявится.Энн удивленно посмотрела на него. Каким образомон добился этого, да еще так легко и быстро? Какудалось ему выставить дядюшку, который прямо-таки присосался к ним и, казалось, никогда неотстанет? Да ведь и сам Рейт говорил, что слишкомрискованно настаивать на его уходе.- Ушел? Вот так просто?Слезы вновь быстро-быстро покатились по еещекам, но на сей раз - слезы облегчения.- Энни! Дорогая моя, не плачь.Рейт подошел к ней, как будто собирался обнять иуспокоить, но она отпрянула, вздрогнув, как от боли.Ее широко раскрытые глаза потемнели от душевноймуки.- Вовсе не обязательно отскакивать от меня,точно я тебе враг. Не собираюсь я тебя трогать.- Да, я знаю, - безжизненным голосом ответилаЭнн, быстро отворачиваясь, чтобы не выдатьпереживаний от всего происходящего.- Ну, а если знаешь, зачем же так вести себя сомной? - услышала она. - Энни, - произнес он ужедругим тоном - мягким, но требовательным. -Родная моя, посмотри на меня.- Не могу, - прошептала она. - Не могу.- Нет, можешь.Она задрожала - Рейт вдруг взял ее лицо владони, нежно повернул к себе и посмотрел прямо вее полные слез глаза.- Итак, - тихо и ласково заговорил он, - если тызнаешь, что я не собираюсь тебя трогать, почему жеты избегаешь меня, испуганно кидаешься прочь?Энн крепко зажмурилась, боясь встретиться с нимвзглядом. Губы ее задрожали, сердце дрогнуло, ичувства вырвались наружу, сметая воздвигнутыебарьеры.- Потому что я хочу, чтобы ты меня трогал! -прорыдала она хриплым, измученным голосом. -Потому что я люблю тебя и не могу без тебя. Не могубольше, Рей! Любимый...И вдруг, почувствовав себя в крепких объятияхРейта, она изумленно открыла глаза. Он осыпал еелицо поцелуями, а сердце его билось так близко, чтоказалось, будто это ее собственное.- Энни... моя Энни... - повторял Рейтумиротворяющим шепотом, продолжая целовать еетак нежно и трепетно, что ей стало казаться, будтовсе происходит во сне. Ну не мог же этот человек,так сжимающий ее в объятиях, целующий ее рот,лицо, шею, быть Реем! А он все горячо нашептывал,как давно и сильно ее любит, как ждал чуть неполжизни, пока она вырастет, чтобы наконецуслышать от нее эти слова.- Только не делай этого из жалости, - взмолиласьЭнн дрогнувшим голосом, чуть отталкивая его ирастерянно и смущенно заглядывая ему в глаза. - Тыже меня никогда не любил - ты меня всегданенавидел.- Ох, дурочка ты моя! - простонал Рейт. - Толькотебе одной могло такое прийти в голову. Неужели тыи сейчас так думаешь? Да зачем же тогда, чертпобери, я на тебе женился?Она недоуменно наморщила лоб.- Потому что тебе был нужен наш дом. Ты хотелего заполучить.- Нет, любовь моя, мне нужна была ты! - голосом,проникающим до глубины души, укорил ее Рейт. - Яхотел тебя! Давно, всегда, хочу теперь и буду хотеть!Каждое слово признание он подкреплял, целуяодин за другим пальцы на ее руке, - сперва нежно, апотом, заглядывая в глаза, все более страстно. Теплоего ласки от кончиков пальцев проникало в нее всеглубже, и постепенно сладкая истома охватила все еесущество. Каждой своей клеточкой она ощущалагорячее прикосновение его губ.- Но ты же не думал на мне жениться. Мнепришлось самой просить тебя, - слабым голосомнапомнила она. - А ты еще сказал, что долженподумать.- Мне нужно было время, чтобы разобраться и всвоих, и в твоих чувствах. И тебе чертовски повезло,что я тотчас же не схватил тебя и не потащил впостель, чтобы показать, как я отношусь к этой твоейидее брака на формальной основе. Пожалуй, именноэто мне и следовало сделать, - прибавил он,поднимая на нее глаза.Энн была не в силах скрыть ни сладостноговолнения, вызванного его признанием, ни горячегорумянца, залившего щеки.- Как по-твоему, Энни, стоило это сделать? - сигривой улыбкой спросил Рейт, и она с радостьюпочувствовала, как легко возникает между нимиэмоциональная связь, как ее волнение передается иему, заряжая и возбуждая его. - Понравилось бытебе тогда заниматься со мной любовью?- Ох, Рей, и как ты ухитрялся любить меня так,чтобы я об этом не догадывалась? - спросила она,чувствуя себя слегка пьяной от счастья.- С чувством глубокого неудовлетворения, -нахмурился тот. - И с изрядной долей ревности.- Ревности? Ты меня ревновал? Но к кому?- Во-первых, к Дэвиду, - чистосердечнопризнался он. - И, во-вторых, к томуроттердамскому мальчику. Бог ты мой, с какимудовольствием ты принимала его ухаживания. Явсегда считал себя благоразумным человеком, но втот вечер... Мне так хотелось уложить тебя иподтвердить свои права таким недвусмысленнымобразом, чтобы никогда ни один мужчина несомневался, что ты - моя.- Патрик говорил, что я тебе не нужна. Что тебяинтересует только дом, - со смущением в голосесказала Энн. - Он говорил... говорил, что у тебя естькто-то еще, и я решила, что нам надо расстаться.Если ты любил меня, то почему же молчал? - Онапритихла и умоляюще посмотрела на него. - Почемуты ничего не сказал мне в ту ночь?- Ах, малышка! Ничего-то ты не понимаешь, -сокрушенно покачал головой Рейт, но она ужедогадалась, что его упрек относится скорее к самомусебе. - Я сам на себя злился, что растерялся тогда,позволил эмоциям разбушеваться, потерял над нимиконтроль. Ты ведь бросилась ко мне за утешением,объятая паникой. Я думал, ты догадываешься о моихчувствах, и только поэтому не стал обсуждатьслучившееся.- А я думала, ты на меня рассердился, -прошептала Энн. - Утром я проснулась, а тебя нет...- Я решил, что ты не захочешь меня видеть.Она примирительно посмотрела на него.- Но я думала, ты все понял. Ты же должен былдогадаться, раз я...- Что «раз ты»? Ответила мне страстью? Да ты сострастью отдаешься всему, что бы ни делала.- Но ведь я сама прямо-таки домогалась твоейлюбви, - смущенно напомнила Энн.- Да, ты говорила, что хочешь меня, не я нерешался поверить, что это нечто большее, чемминутный порыв, чем просто реакция напсихологическую травму, на все твои переживания.Ну и, конечно, мне мешало чувство вины.- Вины? За эту ночь? - с недоумением устремилаона на него свой взгляд.- В том числе, - кивнул он.- За что же еще? - Глаза Энн замерли на лицеРейта.- За то, что женился, вместо того чтобы помочьтебе найти другой выход, - ответил он, выдерживаяее пристальный взгляд. - За то, что воспользовалсясамовольным вселением Патрика.- То есть как воспользовался? Каким образом?Он выразительно посмотрел вначале на нее, затем- на кровать.- Да самым простым - чтобы оказаться с тобой водной постели. Ты думала, я не мог сходить за твоейодеждой, если бы захотел?- Но ты же не хотел со мной спать! Ты самговорил, - возразила Энн.- Ох, радость моя, - простонал Рейт. - Ну,конечно же, я хотел спать с тобой, гладить тебя ицеловать, любить тебя. Мне так не хватало всегоэтого и еще большего. Мне хотелось, чтобы и тыобнимала меня и гладила, чтобы желала меня. Чтобыты любила меня, - взволнованно и хрипло закончилОн.Взяв ее лицо в ладони, он заглянул ей в глаза.- Неужели ты думаешь, я бы не нашел способаизбавиться от Патрика, чтобы спать в разныхкомнатах? Я шокировал тебя этим признанием?Энн задумчиво покачала головой.- Только удивил. Я и не подозревала... И все жеответь, когда ты обратил на меня свой пристальныйвзор?- Мне кажется, я влюбился в ту ночь, когда выходили ловить рыбу, - со сладостным вздохомпризнался Рейт. - Я увидел тебя тогда такуювзъерошенную, перепачканную и при этом - оченьсерьезную, даже сердитую. Во многом еще простодевчонку-подростка, в которой уже угадываласьнастоящая женщина. Во всяком случае, так мнеказалось. - Он вскинул голову. - Я знал тогда, чтоеще не пришло твое время. Ты была слишком юной. Ия тебе совсем не нравился. Шли годы, ты продолжалатак же недолюбливать меня, но реагировала на всетак эмоционально, что я не смел отбросить надежду,что когда-нибудь, возможно... всего лишь возможно... - Я в тебя влюблюсь, - мягко обронила Энн.- И теперь это случилось?Она покачала головой.- Нет. Я не влюблена в тебя, Рей, - твердо сказалаона. И, заметив мелькнувшую у него в глазах боль,успокаивающе подняла руку к его лицу. -Влюбляются школьницы. А я - женщина. Я люблютебя, очень люблю, - с чувством произнесла она. -Люблю так, как женщина любит мужчину - полностьюи до конца, навсегда!Она затрепетала, увидев, как увлажнились глазалюбимого, и, обхватив его за шею, потянула на себя,шепча:- О, Рей, Рей......Чуть позже Энни лежала нагая в его объятиях.Чувствуя, как нежно его рука коснулась ее груди, онаулыбнулась. Большим пальцем он поглаживалраспухший от недавних ласк сосок.- Ты правда ревновал к Дэвиду? - неожиданнопоинтересовалась она.- Зверски, - криво усмехнулся Рейт. - И Патрикиспользовал это в своих интересах.- Он умеет разжигать в людях взаимнуюнеприязнь, - отозвалась Энн. - А как тебе удалосьзаставить его убраться?Рейт неохотно привстал.- Пришлось предупредить, что если он еще хотьраз скажет или сделает тебе что-нибудь неприятное,то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Ещея сказал, что если он не уберется из нашего дома ииз нашей жизни в течение получаса, то весь егосомнительный бизнес подвергнется такомуинспектированию, по сравнению с которым комиссияпо борьбе с мошенничеством покажется простойдетской забавой.Закончив объяснение довольной ухмылкой, онприжался к Энн и нежно обхватил ртом ее сосок.В ответ она только сладко заворковала,раскидываясь в сладкой истоме.- Все будет хорошо, - пробормотал Рей,отрываясь от нее и заглядывая в томные и полныестрасти глаза. Рука любимого поглаживала атласнуюповерхность ее бедра, и, когда Энн тихо застонала отудовольствия, в его глазах зажегся ответныйогонек. - Хочешь попробовать еще что-нибудь?Не дожидаясь ответа, он вновь приник губами к еегруди.- А если так сделаю я? - в упоительномизнеможении прошептала Энн.- Попробуй.На миг ей показалось, что он шутит, но Рейт ужеопрокинулся на спину. Смущенно и неуверенно онаприжала лицо к его груди, покрытой мягкимиволосами, приближая губы все ближе к его соску.Прикосновение к нему языком было настольконеожиданно и эротично, что Энни невольно замерлав нерешительности.- Нет, нет, милая, не уходи... - услышала онаглухой стон Рейта.Он вновь притянул ее к своей груди. Она ощущаладрожь его пальцев, быстрый, яростный стук сердца,желание и возбуждение во всем его теле.Если даже это легкое прикосновение доставило емутакое удовольствие, то насколько же более сильноенаслаждение может она ему дать, если станетласкать его так, как делал он? Она чуть было незадала ему этот вопрос, но не решилась - есть вещи,которые женщине лучше постигать самой.Он не произнес ни звука, когда она дотронуласьгубами до его бедра, когда стала осыпать легкими,невесомыми поцелуями живот. Но вот она двинуласьниже и тут же почувствовала, как напряглось еготело. Его рука судорожно стиснула ей запястье.Он не пытался ее сдерживать, но и не поощрял, иЭнн уже почти передумала. Может быть, ему ненравится? Может; он не хочет? Но по пронзившей еесладкой истоме поняла, что она-то сама желаетэтого. Хочет трогать его, пробовать на вкус,познавать его так же, как он до этого познавал ее.Терпкий мускусный запах его тела сладостноопьянял. Она начала скользить по нему губами всениже и ниже, легко и нежно исследуя языком каждыйего дюйм. Напряжение Рейта все нарастало. Ипоразительно, что ее собственные ласки вызывалитакой же отклик в ней самой. Бурная волнаудовольствия захлестнула ее, а вслед за нейвозникла и желанная реакция ее плоти, ее женскогоестества. Как странно, она раньше считала, чтоподобные ласки возбуждают только того, комупредназначены, но никак не дарующих их.Она продолжала сладко мучить его.- Энни... О боже... Не надо, перестань... -проговорил он сдавленно.Все тело его вдруг сжалось, будто терзаемоеболью от прокатившейся судороги. Он вцепился ей вплечи, отрывая от себя и почти приподнимая надпостелью. В следующий миг он опустил ее на себя,губами зарываясь в ее шею.- Тебе не понравилось? - с робостью спросилаЭнн.- Не понравилось? - Дрожа от возбуждения, онопрокинул ее на спину. Его рука принялась гладить иприподнимать ее бедро. - Ты вознесла меня на такиевысоты блаженства! - прошептал он ей на ухо,прижимаясь к ней всем телом.- Почему же ты не дал мне этого понять? Мнепоказалось, что тебе нравится, когда я целовала воттут? - Она показала на сосок.Голос ее стал мягче, движения тела - порывистей,когда она почувствовала, как он вошел в нее.Источая блаженство, она обвила его руками.- О-о-о, мой милый, это так прекрасно... такпрекрасно... прекрасно... Как же я тебя люблю!- Ты все еще любишь меня?Энн открыла сонные глаза. Она лежала, обвившисьвокруг мужа, - прямо так, как уснула, утомленнаянеутолимой страстью.- Больше, чем ты думаешь... Я даже не могувыразить это словами. Попробуй ты.Рейт порывисто обнял ее.- Ты - моя жизнь, Энни. Моя жизнь и моя отрада.Сегодня, завтра, навсегда. Я люблю тебя!