4

- Что? Что ты сказала?Негодование и возмущение - вот что звучало вэтом вопросе. Увы, по этому поводу не могло бытьсомнений. Больше недели оттягивала Энн моментсообщения Дэвиду о своем замужестве. Дело было нев том, что она предчувствовала его реакцию -отнюдь нет, - а просто боялась, что он пойметправду.Не только Рейт, но и Уолт Кроуфорд предупреждалее, в каком опасном положении она окажется, еслилюди заподозрят, что ее брак - не более чем ловкийход.- Мы-то с тобой понимаем, какими благороднымипобуждениями ты руководствуешься, - поучал ееКроуфорд, - но другие могут и не понять.- Рейт сказал, что Патрик может начать судебноепреследование за мошенничество. Это правда? - стревогой в голосе спросила Энн.- Ну, это всего лишь предположение, - небрежноотмахнулся адвокат. - Ему придется представитьочень веские, неопровержимые факты, доказывать,что от этого брака безусловно не может быть детей.- Но это так и есть, - быстро сказала Энн. - Выже сами знаете весь этот сценарий.- Я знаю, ты знаешь, и Рейт знает, - успокоил ееУолт. - Но никто другой не знает и не должен знать.И вот поэтому-то Энн не спешила ставить визвестность небезразличного к ее судьбе шефа. Онабоялась, что не сумеет сыграть роль безумновлюбленной невесты столь убедительно, чтобыобмануть его.Но в итоге оказалось, что он ставит под сомнениелюбовь не ее к Рейту, а Рейта к ней.- Боже мой, Энни, неужели ты не видишь, чего ондобивается? - возмущенно проговорил Дэвид. - Онхочет заполучить то, чего ни за какие деньги некупит.- Меня, что ли? - пошутила Энн.- Нет. Я говорю о Голд Крауне, - угрюмо ответилДэвид. - Не секрет, что он всегда зарился на вашдом, а твой дед отказывался продать.- Дэв, мы с Реем любим друг друга, - твердосказала Энн, пряча тем временем суеверноскрещенные пальцы в складках юбки. К счастью, шефглядел ей прямо в глаза и не заметил этого.- Ах, наивная, ну разве ты не понимаешь? Такие,как этот красавец, не влюбляются...Он запнулся, и его вытянутое, чуточку лисье лицослегка покраснело.- Прости, я не хотел тебя обидеть. Тыпривлекательная девушка, очень привлекательная, ночто касается опытности, то вы с Рейтом - будтовыходцы с разных планет.Почувствовав, что не задел самолюбия Энн, онпродолжал:- Ты же сама наблюдаешь здесь, в приюте, какиеразрушительные последствия имеют неравные браки,какие страдания приносят они людям. Можешь ли тысказать, что вы как супруги соответствуете другдругу во всех отношениях?- Мы с ним любим друг друга, Дэви, - неуверенноповторила Энн, - а значит...- А значит, он научит тебя всему, что тебе следуетзнать? И в интимном плане, и в остальном? Чушь! -заключил Дэвид. - Если ты серьезно, положа руку насердце, веришь в это, значит, я принимал тебя закого-то другого. Конечно, ему приятно будетпоиграть с тобой несколько недель, может быть,несколько месяцев, а что потом? Не подвергай себяэтому испытанию, Энни, не выходи за него. Ведь тыже не обязана.- Обязана.Это грустное признание вырвалось случайно, нослово было вымолвлено так тихо, что Дэвид его неуслышал.Дверь кабинета с треском распахнулась, Эннподняла глаза и увидела ворвавшуюся женщину сдвумя детьми, требующую, чтобы ей уделиливнимание.Это была одна из их постоянных подопечных,которая то и дело уходила от мужа, заявляя, что неттакой силы, которая заставила бы ее вернуться. Ноедва проходило несколько недель, делала это сама,добровольно.- Должно быть, она так любит его, - наивнопредполагала Энн в первое время.- Разумеется - как пьяница бутылку. Она, можносказать, пристрастилась к нему: к его дурномуобращению и ко всем дикостям их совместнойжизни, - мрачно пояснил Дэвид. - Какая-то часть еепросто жаждет этих острых ощущений и зыбкости вотношениях. Но на каждую такую, как она, мы имеемс сотню других женщин, которые искренне хотятпорвать с прошлым и начать жизнь заново. Вот им-то и нужна наша поддержка.- А как можно узнать, насколько они искренни? -потрясенно спросила Энн.- По опыту, - коротко ответил Дэви. - Как и всена свете.Тогда она еще подумала, что Дэв неоправданносуров. Сейчас-то она лучше во всем разбирается. Носегодня, едва ли не впервые после окончания смены,она уходила с мыслями не о заботах обитателейприюта, а о своих собственных.Рейт не пришел в восторг, когда она сообщила, чтохочет пригласить шефа на свадьбу, но тут уж Эннбыла непреклонна.Посаженым отцом на свадьбе должен быть Уолт.Рейт набросал текст объявления в газету о свадьбе. Илишь горсточка людей была приглашена в церковь наобряд венчания.Обряд венчания... Через два дня они с Рейтомстанут мужем и женой перед Богом и людьми. Этуситуацию ее разум был не в состоянии осмыслить.Они - муж и жена, мистер и миссис. А попросту -участники обмана. Если он раскроется, это приведетк невиданному скандалу.Неужели все невесты так чувствуют себя насвадьбе? - волнуясь, думала Энн, когда машинаподъезжала к церкви. Неужели у всех бывают такиезаледенелые руки, отупевшее сознание и полнаязаторможенность? Или же все это связано ссовершенно особыми обстоятельствами еезамужества?Сегодня утром, когда она, застывшая инапряженная, примеряла перед зеркаломподвенечный наряд, а миссис Диджен суетиласьвокруг, то закрепляя многочисленные обтянутыеатласом крохотные пуговки, тянущиеся вдоль спины,то поправляя там же пышный бант, Энн испытывалатакую вину и муку, такую боль, что готова быласорвать платье и куда-нибудь убежать. Но потомприехал Уолт, привез цветы от Рейта, машиназаработала, и момент был упущен. И вот она уже входит под величественные сводыприходской церкви, идет мимо окон с цветнымивитражами, которые пожаловал какой-то из еепредков. На ней атласное подвенечное платье изПарижа, принадлежавшее еще ее матери, в котороеЭнн, хоть и похудела за последнюю неделю, елевтиснулась - такой тоненькой была ее мама. Платьевсе еще хранило слабый аромат ее духов, и Эннказалось, что в этом наряде она словно носит ссобой частицу мамы. Слезы навернулись на глаза, иона взмахом ресниц сердито стряхнула их.А фата на ней была еще прабабушкина, когда-тобелая, а теперь - цвета слоновой кости,пожелтевшая от времени.Надевая эти вещи, сохраняемые с любовью, Эннкак бы стремилась компенсировать отсутствиечувства в ее скоропалительном браке.Нет-нет, это не бракосочетание, решительнонапомнила она себе. Это - деловое предприятие, итолько. Договоренность...В церкви было прохладно. Старинные каменныеплиты неприятно холодили ноги сквозь тонкуюподошву. Церковь была почти пуста, только передниескамьи заполнили приглашенные. Пышные корзиныкремовых и белых роз, заказанные Рейтом,скрашивали суровую и сумрачную обстановкупомещения.Затем Энн увидела и самого Рейта и тут жеспоткнулась. Услышав этот тихий, шаркающий звук,он немедленно обернулся. Каким же чужим и далекимвыглядел жених! Невозможно было представить, Чтоона выходит замуж именно за этого человека. Еепередернуло. Слава богу, что фата скрывала ее лицо.- На тебя смотрит Пат, - тихо предупредил ееУолт. - Улыбайся.Теперь и Энн увидела дядюшку, а с ним - его женуи двоих сыновей, две бледные, уменьшенные копииих матери, с гладкими, зачесанными назад волосамии в школьной форме. Взглянув на того, что повыше,Энн тут же виновато отвела взгляд. Выходя за Рейта,она лишала этого мальчика возможностиунаследовать Голд Краун. Правда, если бы поместьедосталось Патрику, то его сыну впоследствии нечегобыло бы и наследовать. Подходя к жениху истановясь рядом с ним, Энн держалась за этууспокоительную мысль, чтобы чуть приободриться.Солнечный свет ударил в глаза. Выбравшись навоздух после полумрака церкви, Энн невольнозажмурилась, ослепленная. От громкого, неуместнорадостного перезвона колоколов ей было не по себе.А может, она просто не опомнилась от того момента,когда священник объявил их мужем и женой, и Рей,откинув назад фату, посмотрел ей в глаза такимдолгим и проникновенным взглядом, что на миг и онаповерила в подлинность его любви.Вокруг толпились люди. Кто они? Энн смутноузнала нескольких женщин из приюта, каких-тознакомых ее отца и деда. Все они улыбались,поздравляли, отпускали шутки по поводунеожиданной перемены в ее жизни.В стороне от всех стоял Пат, и Энн с тревогойвстретила его злобный взгляд. Она всегда знала, чтоон ее не любит, но раньше это ее не беспокоило. Онаи сама его не любила. Но сейчас она поняла, что его«нелюбовь» другого сорта. Это стало ясно лишьтеперь, когда она была вынуждена отнять у него то,что родственник уже почитал своим. Мороз пробежалу нее по коже.- Что с тобой? Что-нибудь не так?Энн удивленно посмотрела на Рейта. Она никак неожидала, что он заметит ее состояние. Ведь,казалось бы, он был целиком поглощен беседой сУолтом.- Нет-нет, все в порядке, - улыбнулась она, зная,что Патрик не сводит с них глаз.- Какое красивое платье! - восхищенно заметилкто-то.- Благодарю вас. Это платье моей матери, -рассеянно отозвалась Энн.- Верно, я узнал его, - вступил в разговорновобрачный, заставляя Энн раскрыть рот отизумления. - Я видел фотографию в кабинете твоегоотца, - пояснил Рей. - Оно идет тебе. А этот цвет -с тем же теплым оттенком, что и у твоей кожи. - Сэтими словами он нежно провел рукой по ее шее.- На нас смотрит дядя, - напряженно прошепталаЭнн.- Я знаю.- Он что-нибудь подозревает? - беспокойноспросила девушка.- Если даже и так, то сейчас перестанет.- Как сейчас? - недоверчиво переспросила она, нотут же замерла, ощутив легкое, изысканное движениеего тела: прямо какой-то ловкий фокус - и вот онуже держит ее в объятиях и целует так, чтоокружающие видят лишь человека столь бурновлюбленного в свою избранницу, что ничьинескромные взоры ему не помеха.И вдруг горячие слезы сами собой потекли из-подее закрытых век. Наверное, так же горячо, толькобудучи по-настоящему влюбленным, целовал отец еемаму.Нашла время предаваться глупойсентиментальности, сердито подумала она. И все жеинтересно, что в такой момент чувствовалаотцовская невеста?- Ах, как все это романтично! - завистливовздохнула жена Патрика, когда Рейт отпустил Энн. -Но как же это твой отец не догадывался?- Винсент всегда знал, какие чувства я питаю к егодочери, - серьезно сказал Рейт.Ну, разумеется, знал, подумала Энн. Но только нев том смысле. Она хорошо помнила, как однаждыотец то ли шутя, то ли серьезно сказал, что Рейт,если только пожелает, может добиться расположениялюбой женщины.- Ну уж от меня-то он ничего не добьется! - свызовом сказала она тогда.Отец засмеялся.- Ты еще не женщина, малышка. Да и вряд ли онтебя пожелает. Он слишком хорошо знает, что тымаленькая язва.- Где же вы проведете свой медовый месяц? Илинам не дозволено вмешиваться? - с шутовскимсмирением спросил Пат.- Нигде, - ответил за обоих Рей. - Во всякомслучае, пока. У меня через день деловая встреча вРоттердаме, которую невозможно отложить. Мы сженой вылетаем завтра утром.Энн изумленно уставилась на него, но он ужеглядел в другую сторону, отвечая что-то женевикария. Ей пришлось дождаться, пока они осталисьнаедине в машине.- Почему ты сказал Патрику, что мы оба летим вРоттердам? Ведь, если он узнает, что я осталась, ончто-нибудь заподозрит, - шепотом спросила она,хотя стекло, отделяющее их от водителя, былозадвинуто. Вот так и бывает, когда становишься напуть обмана: Начинаешь всего бояться, какнастоящий преступник.- А ему нечего будет узнавать, - невозмутимоответил Рейт. - Мы с тобой летим вместе.- Ты хочешь сказать, что везешь меня с собой,даже не спросив моего согласия? - возмутиласьЭнн. - Но я не могу, мне завтра на работу.- Не валяй дурака, дорогая! - отрезал Рейт. -Каким бы фанатиком ни был твой Дэвид, вряд ли онждет тебя там на второй день после свадьбы.- При чем тут Дэв? Я сама хочу! - попыталасьпротестовать Энн.- Если ты это сделаешь, то подвергнешь нас обоихриску. Подумай, - сказал Рей. - Ведь брак - это нетолько венчание в церкви.Она сердито отвернулась. Не надо объяснять ей,что такое брак. Только для нее он не подразумевалничего, кроме формального обряда. И Рейту этопрекрасно известно.- Брак, - спокойно продолжал Рейт, -предполагает известную степень близости, которуюбольшинство пар достигают в постели. А вот нам стобой придется изыскивать другие способы. Дляэтого нужно некоторое время побыть вдвоем, чтобыпривыкнуть к нашим новым ролям.Она не отвечала, и он добавил безжалостно:- Это ты хотела замуж!- Да, - прошептала она, - но не затем, чтобывыполнять твои прихоти.В глубине души она понимала, что Рейт прав, чтонеловкость, испытываемая ею в его присутствии,может подвести их. Но меньше всего ей хотелосьпроводить свое время с ним. На ее взгляд, это моглобы только ухудшить дело.- Пойми же, Рей, я не хочу ехать с тобой. - В ееголосе зазвучали уже категоричные нотки. - Мненеприятно, что люди потом станут смотреть на нас имысленно все обмусоливать, представлять,додумывать...- Что додумывать? - поддразнил он.- Сам знаешь что, - пробормотала Энн, избегаявстречаться с ним взглядом.- Что мы спали вместе? Да большинство из нихуверены, что мы это уже делали. Как уверены, чтомы уезжаем только затем, чтобы все это времязаниматься любовью, что моя командировка - неболее чем выдумка, что вместо сидения за столомпереговоров я все эти часы проведу за изучениемкаждого дюйма твоего тела, гладя и лаская его, покане запомню каждый его контур, каждые впадину иизгиб. Краем глаза Энн заметила, с каким выражением онсмотрит на ее грудь, и лицо ее залил румянец.- Как ты смущаешься! - не переставал дониматьее Рейт. - Представляю, как бы ты покраснела отступней до макушки, если бы я стал рассказывать,чего жду от любимой и желанной женщины, когда мыс ней окажемся в постели, что она должна делать смоим телом. Ты когда-нибудь видела обнаженногомужчину, детка?- Разумеется, видела, - пришлось ей соврать. - Японимаю, - с уязвленным достоинством продолжалаона, - какое удовольствие тебе доставляет делать изменя посмешище. Да, я смущаюсь, когда ты говоришьо таких вещах. И, конечно, моему опыту далеко дотвоего. Но я предпочитаю оставаться сама собой.Сексом заниматься - большого ума не надо, -добавила она, обретая уверенность, оттого что он непытался перебить ее. - И только потому, что я несобираюсь этого делать, ты и не можешьуспокоиться.- А позволь узнать, просто из любопытства,почему ты не собираешься этого делать?- Ты знаешь почему, - глухо выпалила Энн.- Потому что сберегаешь себя для мужчины своеймечты, - съязвил Рей. - А что, если ты его вообщене встретишь, а? Ты никогда не задавала себе этотвопрос? - закончил он с неожиданной яростью.