3

- Мы что, обязательно должны венчаться? - снескрываемым раздражением спросила Энн, вставаяс удобного кресла и подходя к окну.Приход Уолстера застал ее врасплох. Девять часовутра в воскресенье было неподходящим временемдля визитеров. Она ему так и сказала, одной рукойпоспешно приглаживая спутанные волосы и стараясьнезаметно слизнуть кусочек джема с другой.- Визитеров? - искренне удивился Рейт.Когда-то завтрак у них в доме, особенно повоскресеньям, был обставлен торжественно,подавали его в столовой. Но теперь, когда Энн жилаодна, она привыкла есть в большой удобной кухне.Экономка, а попросту - домработница, миссисДиджен, прежде ежедневно приходившая стирать иготовить, теперь делала это раз в неделю. Энн былонеудобно заставлять кого-то на себя работать, когдаона отлично могла делать все сама.- Дорогая, мы ведь с тобой собираемсяпожениться, а следовательно, по мнениюокружающих, мы отчаянно влюблены друг в друга. Истранным им покажется не то, что я навещаю тебя встоль ранний час, а что я не остался у тебя на ночь.Энн показалось, что сейчас опять начнет краснеть.- У меня впереди очень плотный график, поэтому,пока еще все про нас не узнали, надо как можноскорее утрясти некоторые вещи.- Какое кому до нас дело! - недовольнопромолвила Энн, пока они шли в библиотеку. - Илипод всеми ты подразумеваешь своих подружек?Рейт посмотрел на нее так, что она прикусилаязык.Одет он был, собственно, как и она сама, небрежно.Но если ее брюки и болтающийся свитер толькоскрывали очертания фигуры, то его джинсы, хотя исильно потертые, в картинных заплатах, аккуратнооблегали тело, подчеркивая сильные, упругиемускулы и обычно скрытую под более официальнойодеждой мужественность. Теперь Энн заметила, чтобыло нечто завораживающее и в его походке. Онапочему-то обрадовалась, когда они вошли вбиблиотеку и Рейт уселся в одно из глубоких кресел. - Да, мы обязательно должны венчаться, -продолжил Рейт начатый на кухне разговор. - Акакие у тебя возражения?- Ну... просто... - Энн неуверенно пожала плечами.Ей не хотелось объяснять, рискуя сноваподвергнуться насмешкам, что хотя она и не частопосещает церковь, но, по ее мнению, будет как-тонехорошо вступать в церковный брак, зная, что ихсоюз - не более чем коммерческая сделка.- Что просто? - настаивал Рейт.- Ну, с этим венчанием будет слишком многохлопот, - неубедительно соврала она наконец ипочувствовала неловкость под его проницательнымвзглядом.Сегодня, при ярком свете дня, казалосьневероятным, что эти холодные глаза могли когда-нибудь загореться тем пламенем, тем желанием ипорывом, которые она видела в них вчера. Энн взамешательстве отвела взгляд. Накануне вечеромона твердо сказала себе, что вчерашний эпизод -это нечто, о чем нужно поскорее забыть. Рейтустроил представление из-за Патрика, и она должнабыть даже благодарна за то, что ему пришлось такпритворяться. Но подобное никогда не должноповториться!- Не хитри, миленькая! - резко сказал Рейт. - Тыне хочешь идти в церковь, потому что свадьба у насненастоящая. Как это похоже на тебя и на твоезаумное, путаное отношение к жизни! Взгляни навещи более трезво. Мы оба - хотим того или нет -каждый на свой лад занимаем определенноеположение в местном обществе. Мы оба знаем, чтотвой родственничек не в восторге от нашей задумки.Зачем же подливать масло в огонь подозрений? Намбудет достаточно маленькой, скромной церемонии,тем более что совсем мало времени прошло послесмерти твоих родных. Но совсем без этого нельзя. Ачто касается хлопот, то предоставь все мне. Кстати,тебе надо поговорить с миссис Диджен и узнать,смогла бы она вновь работать у тебя полную неделю.- Зачем? - удивилась Энн. - Я же занимаю всеголишь небольшую часть дома.- Ты - возможно. Но мы после свадьбы должныпозволить себе некоторые развлечения, приниматьгостей. У меня, например, есть деловые партнеры, иони захотят быть представленными моей молодойжене. Ты же не собираешься бросать свою работу вблаготворительном заведении, чтобы самой следитьза хозяйством?- Бросить работу? Конечно нет! - горячовоскликнула Энн.- Прекрасно. Значит, решено. Когда встретишься смиссис Диджен, скажи ей, что мы женимся, что япереезжаю к тебе, и попроси ее помощи.- Ты переезжаешь ко мне?- Я. По-моему, для мужа и жены естественно житьпод одной крышей, - наставительно заметил Рейт. -А не захочешь ли ты переехать в мою квартиру?Этого только не хватало. Когда адвокат впервыезавел разговор о том, чтобы сделать предложениеУолстеру, ее планы не простирались дальшеформальной процедуры бракосочетания.- Но мы не можем жить вместе, - охваченнаяпаникой вскричала она, чувствуя, что у нее начинаетдрожать голос. - Мы не будем...- Что не будем? Ах, послушай, Энни, сколько тебелет? Нельзя же быть такой наивной. Ты же должнабыла понимать, когда обратилась ко мне со своимпредложением, что мы вряд ли убедим свет вподлинности нашей свадьбы, если будем жить поразным адресам. Подумай хоть чуть-чуть, - уженачиная раздражаться, проговорил Рейт.- Я не заглядывала так далеко, - сокрушеннопокачала головой Энн. - Я просто хотела...- Спасти имение. Я понимаю. Тебе скоро двадцатьодин год. Не пора ли повзрослеть наконец-то? -уничтожающе заключил он.- Я и так взрослая! - возмутилась Энн. - И вполнев состоянии обходиться без подсказок. Я уже неребенок!- Ты уверена? - удивленно, будто открыл нечтоновое, спросил Рейт.- Да! - яростно выпалила она.Он встал и направился к ней, не обращая вниманияна ее потемневшие от обиды глаза.- Ну-ка, повернись и взгляни вон в то зеркало.Скажи, что ты там видишь? - скомандовал он.Энн собралась отказаться, но, вспомнив, как легкои быстро он победил ее сопротивление накануне,нехотя подчинилась и вызывающе поглядела взеркало - но не на себя, а на него.Каким высоким он казался по сравнению с еемаленькой фигуркой. И как четко прочитывался егокрепкий, мускулистый торс под мягкой шерстянойковбойкой.Ее же собственный свитер, мешковатый и сбольшим воротом, слишком явно обнаруживал всю еехрупкость и уязвимость, а пушистая черная шерсть,подчеркивая прозрачную белизну кожи, скрываланежные бугорки грудей.- Самый настоящий ребенок! - усмехнулся Рейт. -Со временем из тебя может получитьсяпривлекательная женщина, но сперва постарайсяизбавиться от детского отношения к жизни. - Онповернул ее за плечи к себе и быстро провелкончиком пальца по пухлым губам. Глаза Эннпотемнели от гнева, и она резко оттолкнула егоруку. - Без губной помады, - укоризненно покачалон головой. - Без всякой косметики.- Сейчас только воскресное утро, - с досадой насебя возразила Энн.Она умолчала о том, что проспала, простодопоздна не могла вчера заснуть.Нижнюю губу - там, где он дотронулся, - чуть-чуть покалывало. Она собралась уже закусить ее, нововремя остановилась, не желая больше попастьвпросак.- Без косметики, - безжалостно повторил Рейт. -Бесформенная, бесполая одежда. Кто-нибудь измужчин видел вообще твое тело, крошка? Трогал его?Например, вот здесь?Быстрым движением он провел по ее груди рукой,заставив напрячься в немом протесте против этогобеспардонного обращения. В то же время онаподсознательно отметила, что в этом жесте не былоничего даже отдаленно сексуального.- Я не собираюсь извиняться перед тобой или ещеперед кем-то за то, что не балуюсь случайнымисвязями, - сердито оборонялась Энн. - И если я непрыгаю в постель к кому попало, то от этого нестановлюсь менее взрослой или женственной.- Разумеется нет, - согласился Рейт. - Но, судяпо тому, как ты краснеешь и отскакиваешь от меня,когда я упоминаю что-нибудь, содержащее хотьмалейший намек на секс, как откровенно выдаешьсвою неопытность, всякий скажет, что ты -незамужняя женщина.- Ну, здесь я ничего не могу поделать, ужизвини! - выпалила Энн, поворачиваясь к немуспиной. Ей не хотелось, чтобы он заметил, как онаопять краснеет и что его слова неприятно задели ее.И не было сил сдержать себя. - Может, тыпредложишь мне ради практики привести кого-нибудь с улицы? Чтобы мой недостатокженственности не смущал тебя.- О боже! Если бы я только знал...Она вдруг с изумлением почувствовала, как Рейтсхватил ее за плечи и почти трясет. Через мгновениеон отпустил ее столь же внезапно и с нескрываемойзлостью произнес:- Мы с тобой не в игрушки играем. Это серьезное идостаточно опасное дело. Ты когда-нибудь думала,что случится с нами обоими, если твоймалопочтенный дядюшка вобьет себе в голову мысльо привлечении нас к суду за подлог?- Он не посмеет, - растерянно возразилаперепуганная племянница.- Ты сама видела, как он смотрел, когда понял,что наследство-то уплывает. Один, только один-единственный намек, что наша свадьбасфабрикована, и он тут же напустит на нас кучусвоих адвокатов.- Но как он узнает? Как он сможет доказать? -стараясь скрыть испуг, обратилась она к Рейту.- Никак, если мы будем вести себя как положено.И если ты будешь помнить, что мы с тобой теперь -жених и невеста, которые в глазах всего светастрастно влюблены друг в друга. Так страстно, чтоне можем дождаться, когда поженимся.Энн судорожно проглотила застрявший в горлекомок. У нее хорошее воображение - даже слишкомхорошее, - но представить, что она страстновлюблена в жениха и что тот отвечает на этустрастную любовь взаимностью... Это уж чересчур,право.- Какие будут еще пожелания? - храбриласьупрямица, стараясь побороть накатывающийпанический ужас и безнадежность.- Не зли меня, золотко, - предостерег Рейт и таквзглянул, что она похолодела.И Энн решила, что с нее довольно.- Тебя никто не заставляет принимать моепредложение. Никто не принуждает на мнежениться! - взорвалась она. - Почему бы нам неоставить навсегда это дело? - Почему бы тебе не подумать иногда, прежде чемраскрывать свой прелестный ротик? - в яростиоборвал ее Рейт. Странно, сейчас он негодовал дажебольше, чем перед этим. - Ты что, забыла? Тызабыла, что Патрик уже все знает?- Тогда... Тогда можно притвориться, что мыпоссорились. Влюбленные ведь часто ссорятся, - спрямодушным легкомыслием предложила Энн.Это предложение он воспринял не так болезненно,как прежнее - не жениться вовсе.- Влюбленные неизменно ссорятся, по крайнеймере, пока они любят друг друга, - последовал сухойответ. - Нет, любовь моя, мы теперь повязаны.Передумывать поздно.- Во всяком случае, в одном Уолт был прав, - снаигранной бравадой выпалила Энн. - Тебедействительно чертовски хочется получить этоимение. Человек должен дьявольски желать чего-то,чтобы ради этого взвалить на себя подобный груз. -Победно поведя плечами, она отвернулась, стараясьподавить тяжелые думы о своем будущем.- Да, - услышала она угрюмый голос, - ядьявольски желаю, только не того, что у тебя на уме.Я уже говорил с викарием, - продолжал он, переводяразговор на деловую основу. - Он согласился, чтоскромная брачная церемония в будний деньподойдет наилучшим образом.- Уже говорил? - удивленно спросила она. - Новедь мы ничего не решили.- Не забывай, что ты сама сделала мнепредложение.Энн стиснула зубы, удерживая протестующеевосклицание. Какое это имеет значение - сама или несама? Этот несносный человек всегда умеетперехитрить ее, повернуть все по-своему. Ну, ничего- когда-нибудь она отыграется. Жаль только, что этобудет не так скоро.- Вы с викарием уже и день выбрали или мнедозволено будет высказать и свое мнение? -ядовито спросила она.- Да, через неделю, в среду, - ответил Рейт, незамечая ее сарказма.- Так скоро? Но... - Она замолчала, охватываемаямрачными предчувствиями.- А какой смысл откладывать? У нас есть толькодва месяца. У меня намечено несколько деловыхпоездок. По правде говоря, мне надо быть вРоттердаме на следующий день после свадьбы, а этозначит, что, к сожалению, у нас не будет настоящегомедового месяца. - Заметив выражение лица Энни,он громко рассмеялся. - Да, я знал, что тебя этоустраивает больше всего. То, что мы поженимся такспешно, - продолжал он, - будет означать, что намнеобязательно приглашать много людей. Ни у тебя, ниу меня фактически нет родных, и, я думаю, будетпросто необходимо несколько позже устроить в этомдоме прием. Как я уже говорил, ты можешьпредоставить все заботы мне. Кроме одной вещи.Твоего платья.- Моего платья? - подозрительно посмотрела нанего Энн, уже понимая, что за этим последуеточередной выпад против ее туалетов. - Я несобираюсь выкидывать деньги на свадебную мишуруи тряпки.- Ну, еще бы! Что же ты наденешь, в таком случае?Надеюсь, не вот этот наряд?- Глупости! - обиженно сверкнула она глазами.- Послушай, детка, я уже устал с тобой спорить.Пойми, твоя семья имела, да и сейчас сохранила влюдской памяти, определенный вес и положение внашем городе, и твой дед придавал этому большоезначение. Я понимаю, что ты - современная молодаяженщина, для которой получение богатства и всего сэтим связанного идет вразрез с твоими жизненнымипринципами. Но все-таки иногда, чтобы неоскорблять чувства других людей, нам приходитсяидти на компромиссы.- Ты хочешь сказать, что я должна надетьтрадиционный подвенечный наряд, чтобы ты за меняне краснел? - возмутилась Энн его наставлениями.Ух, на этот раз она по-настоящему вывела его изсебя! Лицо жениха пошло пятнами, рот в бешенствесжался. Он отскочил от камина и, совершеннопотеряв самообладание, возбужденно подбежал кней.- Да мне наплевать, в чем ты пойдешь к алтарю -хоть в мешковине! - закричал он голосом, откоторого взбунтовавшаяся невеста вздрогнула. -Что, наконец, происходит, Энни? Ты боишься, чтокое-кто не поймет истинных причин твоегопоступка? Что некое конкретное лицо не догадается,какую жертву ты приносишь? Но предупреждаю тебя:если ты откроешь Дэвиду Келли настоящую цельсвоего замужества, то поставишь под удар и себя именя.Дэвиду? О чем это он? Зачем ей открывать этомучеловеку что-либо подобное? Она прекрасно знает,какая у него будет реакция, с каким презрением онвстретит это ее желание защитить и сохранить дом.- Если ты думаешь, - зловеще продолжал Рейт, -что все можно обставить кое-как, то опаснозаблуждаешься.Энн замотала головой. Всякая охота спорить у неепропала.- Ладно, мой повелитель. Я надену то, чтоположено, - смиренным голосом произнесла она. Ноглаза ее наполнились слезами, и, как ни спешила онаотвернуться, чтобы скрыть их, Рейт все заметил.Она услышала, как он чертыхнулся в сторону.Вслух же сказал:- Хорошо! Прости, если я чем-то тебя обидел, ноты же должна понимать и мое состояние.- Да нет, я в обиде не на тебя, и дело не в твоихсловах, - ответила Энн, стряхивая слезы. - Я и такзнаю, как ты ко мне относишься. - Она гордоподняла голову, не подозревая, какую беззащитностьпридают ей наигранные храбрость ирешительность. - Просто я всегда представляла, что,когда буду выходить замуж и выбирать свадебноеплатье... - она проглотила возникший в горлекомок, - что я буду выбирать это платье и надеватьего для человека, который меня любит, которого ялюблю...Она заметила, как пульсирует какая-то жилка налице у Рейта. А если он все-таки не совсем такой,каким она его представляла? Может, он тоже где-тотам, в глубине души, мечтал жениться по любви?- С другой стороны, - миролюбиво добавила она,стараясь, чтобы голос ее звучал помягче, - я ведьвсегда смогу сделать это в следующий раз.- И с другим человеком! - резко уточнил Рейт.Энни не понимала, что она такого сказала.- Я знаю, ты думаешь, что я - глупая, идеалистка,наивный романтик, - горячо заговорила она, неслушая своего внутреннего голоса,предупреждавшего, что она затрагивает какой-тоопасный предмет. - Но такая уж я есть. Может, когдая достигну твоего возраста, я буду думать так же,как и ты: что любить и быть любимой совсем неважно, что над этим надо смеяться и подшучивать.Но сейчас я ничего не могу с собой поделать. - Онаподняла голову и храбро встретилась с нимвзглядом. - А ты все представляешь и чувствуешьиначе.- Ты не можешь знать, что я чувствую, а чегонет, - оборвал он. - И как я думаю, и как могулюбить.Ее будто обдало жаркой волной. В этих словах онаощутила много такого, что раньше и не приходило ейв голову. Ведь Рейт несомненно привлекательный,чувственный, много чего повидавший человек. И,конечно же, в его жизни могли быть такие женщины,или даже одна женщина, к которой он был сильнопривязан. И вот теперь, в ответ на ее, Энн, всплескэмоций, он невзначай это выдал.Всю жизнь, сколько она знала этого давнего другаих дома, ей приходилось бороться и восставатьпротив его стремления подавлять и командовать. Носейчас, вместо того чтобы язвительно спросить,почему это, коли ему довелось испытывать чувстволюбви, он до сих пор холост, уместнее былопромолчать; вызов замер у нее на устах.Она отвернулась, тут же услышав его голос:- Хочу заранее предупредить тебя, Энни. Твойпорыв к романтической, идеальной любви ты несможешь реализовать, будучи замужем за мной.Боюсь, что поиски прекрасного принца придется отложить.Энн неуверенно взглянула на него. Обычно подобные замечания сопровождались язвительнымподдразниванием, так обижавшим ее. Но сейчас в его взгляде не было этого вечного сарказма, а губы не кривились в неизменной насмешке. В сущности,подумала она, я вообще редко видела его такиммрачно-серьезным.- Что касается нашей женитьбы, то для всех - ятвой избранник, твой возлюбленный, во всехсмыслах этого слова.Холодное равнодушие, прозвучавшее в этихсловах, прогоняло всякую мысль о чем-либолюбовном, но все равно Энн почувствовала приливкрови к щекам, потому что ее воображение - этозлейший ее враг, когда дело касалось Рейта, - мигомсреагировало на эти провоцирующие слова:избранник, возлюбленный. Она вздрогнула, пытаясьотогнать вызванные буйной фантазией образы двухлюбовников, двух тел, сплетенных в страстномобъятии, во всепоглощающем желании и стремлениидруг к другу. Навязчивые мысли подталкивали к словесномуизлиянию:- Не беспокойся! Я не стану портить твой имидж.Да это и невозможно. Как же, такойнепревзойденный, легендарный любовник женился наженщине, которая его не желает.- Дело не в моем имидже, - мрачно отозвалсяРейт, - а в нашей с тобой репутации, скажем так.Ведь ты понимаешь, что с общественной точкизрения то, что мы с тобой делаем, - фальшивка.Не услышав в ответ ни слова, он продолжал:- А насчет женитьбы на женщине, которая меня нежелает, скажу лишь, что ты не женщина, Энни, ты -девочка. И, полагаю, мне не так уж трудно будетнайти утешение на стороне.Нет, по наглой самоуверенности ему просто нетравных, возмущенно подумала Энн. А ее «избранник»отвернулся, ища что-то во внутреннем карманекуртки.- Вот, возьми, надеюсь, тебе понравится. - И, какбы между прочим, он вручил ей маленькуюкоробочку.Чуть дрожащими пальцами Энн открыла ее иахнула - там было золотое обручальное кольцо. А кнему - другое, то, которым скрепляют помолвку.Девушка глаз не могла оторвать от сапфира вокружении ослепительных бриллиантов.- До чего красиво, - охрипшим голосомпроизнесла она и тут же подумала, что сапфирподобран под цвет ее глаз - с голубоватымоттенком. - Я не могу его носить, Рей, - все жевоспротивилась она без какого-либо желания. - Онослишком дорогое.- Ты должна его носить, - твердо сказал Рейт. -Не забывай: от тебя ждут именно этого.Интересно, он нарочно выбрал сапфир? Или этопросто случайное совпадение? Небрежно и впопыхахсделанная покупка, при которой сходство междукамнем и ее глазами просто ускользнуло от него?- Давай руку.Энн нехотя и напряженно протянула левую руку.Он вынул кольцо из коробочки и уверенно надел ейна безымянный палец.- Очень красиво. Спасибо, - вежливопоблагодарила Энн.- И это все, что ты можешь сказать? Так говорятдети, когда им дают на карманные расходы. Жениховпринято благодарить в несколько иной форме.С этими словами он вопрошающе посмотрел нанее, и Энн опять с раздражением почувствовала, какее сковывает неловкость. Ясно, что он все это делаетспециально. Ну ладно, она докажет, что не боитсяего. Крепко стиснув зубы, невеста послушно поднялалицо, инстинктивно зажмурилась и стала ждать.Но ничего не последовало. Она открыла глаза исердито уставилась на непонятливого жениха.- Если это - лучшее, на что ты способна, -презрительно произнес он, - то, чем больше в нашейсемейной жизни будет скрыто от посторонних глаз,тем лучше.Рейт окинул ее тоскливым взглядом школьногонаставника и протяжно вздохнул.- Да будет тебе известно, дорогая моя девочка,что безумно влюбленные невесты не принимаютпоцелуи своих женихов так, словно это - ложкамикстуры.- Но мы вовсе не безумно влюбленные, - супрямством отпарировала Энн.- Да, но по многим причинам, которые я тебе ужеизложил, крайне важно, чтобы никто другой, кроменас, об этом не догадался, - сказал Рейт. - Патрик -не дурак, и, появись у него хоть малейший шансопротестовать твои права, он не преминет имвоспользоваться.- Но что я могу поделать? - защищалась Энн. -Брать уроки, как целовать нелюбимого мужчину, какбудто от него без ума? Нет уж, спасибо, как-нибудьобойдусь!- Вот как? А у меня сложилось другоевпечатление. Поцелуи между настоящимилюбовниками - это совсем не те бестолковые ибезвкусные штуки, которые, очевидно, только и былитебе знакомы.Как хотелось бы самоуверенно заявить, что онаимеет представление, как целуются с желанныммужчиной, но это было бы неправдой. Мужчины,равно как и поцелуи, которыми ей довелось с нимиобмениваться, оставили ее совершенно равнодушной.- Я не актриса, Рейт, - только и сказала она. - Яне умею по заказу.- Не умеешь? - мягко спросил он. - Так, может,пора научиться?Он все еще держал ее за руку. Не выпускал изсвоей и стоял так близко, что стоило ему сделатьлишь шаг... Энн напряженно ждала, что он сейчасзаключит ее в объятия, понимая, что бороться с нимбудет бесполезно. Но вместо этого он медленноподнял другую руку и нежно отвел назад ее волосы.- Вот как прикасается к женщине глубоко любящийчеловек, - тихо сказал он. - Она кажется ему такойбеззащитной, такой хрупкой и нежной, что он боитсяпотревожить ее, опасается, что простоеприкосновение пальцев к ее коже воспламенит в немтакую страсть, с которой он не справится. Он иотчаянно желает ее, и в то же время хочет бытьнеторопливым, чтобы подольше сохранить ипротянуть каждую секунду их общения. Онразрываем противоположными стремлениями:всепоглощающей жаждой обладать ею и желаниемпросто обожать, одаривая вниманием и заботой, накакие только способен...Глядя в глаза безропотно застывшей невесты,жених продолжал:- И поэтому сперва он просто гладит ее кожу -нежно и, пожалуй, чуть нерешительно. Делая это, онсмотрит ей в глаза, стремясь прочесть в них, что этастрасть, это желание, эта любовь взаимны, стремясьубедиться, что она понимает, какого самообладанияи напряжения всех сил требует от него этот контрольнад своими чувствами. И если она разделяет егочувства, то тоже протянет руку и дотронется донего.Зачарованная мягким тембром его голоса, Эннбезропотно позволила взять свою руку и провестиею по его щеке. Неожиданное прикосновение к слегкашершавой коже заставило ее вздрогнуть всем теломи одновременно освободило от гипнотическоговоздействия его глаз.Он повернул голову чуть в сторону, и в тот же мигона, громко ахнув, почувствовала ласковоеприкосновение его губ к своей мягкой ладошке, азатем - к внутренней стороне запястья, где пульсбился так сильно, что кружилась голова.- Влюбленный мужчина оттянет моментдостижения конечной цели, - все так же мягкопродолжал Рейт. - Он будет вначале целовать еешею, ее уши...Вся дрожа, Энн чувствовала, как его губы снежностью двигаются по ее коже.- ...Но все это время он не перестает думать ободном...Горячее дыхание Рейта коснулось ее лица. Рот унее пересох от страха, губы раскрылись, пытаясьсхватить побольше воздуха.- Ее рот притягивает как магнит, - ворковалискуситель, - он манит, и влюбленному до боли вовсем теле хочется попробовать его бархатистуюмягкость, погрузив свою возлюбленную вчувственную прелюдию перед тем, как они будутнаслаждаться более тесным общением. Когдавлюбленный мужчина целует женщину в губы,пробует ее на вкус, то уже тогда и умом, и телом онпредставляет, предвкушает, какое глубокое познаниеих ждет.Энн была словно в лихорадке. Ее захлестывалиогненные волны, вызванные, как она убеждала себя,яростью к Рейту и смущением от того, что онпозволял себе, что делал, говорил.Его горячее дыхание обжигало ее губы, жар егоруки проникал в кожу под волосами. Другая рукамедленно ласкала ее спину, с опаснойоткровенностью поглаживая позвоночник.- Сначала он целует ее нежно - вот так...Легкое, почти неощутимое прикосновение его губстранным, завораживающим образом подействовалона Энн. Она почувствовала, что ее тянет сильнее,неистовее прижать свои губы к его губам. Ах, нет,скорее забыть и никогда не вспоминать этотнеловкий, постыдный урок обольщения.- А потом, когда желание станет переполнять его,он целует ее вот так...Энн попыталась вскрикнуть, освободиться отнового натиска, но Рейт уже коснулся ее губ такстрастно и решительно, что она застыла какзаколдованная, не в силах пошевелиться. Вот,значит, как целуют по-настоящему, пронеслось вускользающем сознании. Вот с какойнастойчивостью двигаются губы любовника, и в этодвижение вовлекается и все его тело... и все твое...Она лишь беспомощно дрожала, потрясеннаяогромной пропастью, лежавшей между любовнымопытом жениха и ее собственным. И сознание этобыло подобно физической боли, пронзающей все еетело, вызывающей слезы.Облегчение, испытанное ею, когда Рейт, казалось,готов был унять свой пыл, перешло в изнеможение,лишь только Энн поняла, что он и не собираетсяотпускать ее, совсем напротив. - Раскрой губы, - уже другим тоном скомандовалон. - Только дети целуются с сомкнутыми губами. Тыне знала этого?- Разумеется, знала! - выдавила Энн, готовясь котповеди.Но Рейт не дал ей договорить, охватывая ее ротсвоим и лишая дыхания.Раньше ей тоже доводилось так целоваться смальчишками, но она чувствовала лишь легкоеразочарование, потому что не испытывала тогонеобыкновенного накала страсти и близости, которыхожидала.Но сейчас все было по-другому...Ужас и дрожь охватывали ее, пока она пыталасьосмыслить, что же происходит. Мысли, полныеконфуза, недоумения, замешательства, роемпроносились в голове. Как это получилось, что губы ипоцелуи Рея, его показная и полностью наиграннаястрасть могли настолько обмануть ее инстинкт, чтоона почти верила ему. Хотела верить.- Нет! - испуганно вскрикнув, она оттолкнула его.Никогда еще этот мужчина не смотрел на нее так.Он дотронулся было пальцем до ее губ, но онаотпрянула и потребовала прерывающимся голосом:- Не смей!- Повернись, - послышался в ответ мягкий, нотребовательный голос.Она опять нехотя подчинилась.- А теперь снова посмотри в зеркало.Энн настороженно взглянула на отражение ихобоих. Жених с непроницаемым лицом стоял позади,легонько держа ее за плечи.- Когда женщина целуется по-настоящему, этосказывается вот здесь, смотри. - И он дотронулсядо ее красных, припухших губ. - А если женщинаособенно чувственна, - спокойно продолжал Рейт, необращая внимания на ее потемневший взор, - то ивот тут.И с бесстрастностью врача он очертил на ее грудикрут вокруг соска.У нее так перехватило дыхание, что она не смоглавымолвить и слова протеста. Слава богу, что черезтолстый свитер совершенно невозможно былопочувствовать, как ее соски набухли и затвердели отего поцелуев в губы. Ничто в его равнодушно-поучительном жесте не выдавало, что ему удалосьэто обнаружить. Он отпустил ее, и мученицаоблегченно вздохнула, хотя во всем теле еще былжар.Ей хотелось сказать что-нибудь небрежное,обронив какое-нибудь незначительное замечание, номозг отказывался соображать. Словно там, в голове,остался просто сгусток какой-то липкой, сладкойпатоки.Когда Рейт отошел от нее и двинулся к двери, онаподумала о том, сколько же было у него женщин,которые вызывали в нем настоящую, а не этуподдельную страсть?Подойдя к двери, он обернулся и предупредил:- Теперь поздно менять решение, моя славнаядевочка!