Глава 34

На часах половина третьего… ночи? Утра? Я потерялась во времени. Уже несколько часов сижу в одежде, завернувшись в плед на кровати, и смотрю тупо в одну точку, слегка раскачиваясь. Только это помогает не трястись от бьющей по нервам крупной дрожи.Я ведь не маленькая и теперь прекрасно понимаю, что Виолетта куда-то вляпалась. Когда совесть чиста, ты не пытаешься убежать от четверых амбалов. И в глазах не поселяется животный страх. А в глазах Виолетты я видела именно это.В моей голове сумбур из миллионов вопросов, но сейчас меня мучает только один. Что с Виолой? Я ведь даже не могу позвонить ей.Я не знаю, где она? И жива ли вообще… О Боже!Закрываю лицо ладонями и стараюсь дышать ровнее. Я отгоняю от себя панику, повторяя губами только одно и то же: все будет хорошо.Ведь будет же? Она же придет? Должна прийти! Громко всхлипнув, я в сотый раз размазываю по щекам влажные дорожки из туши.Не знаю, сколько еще проходит времени, прежде чем в тишину квартиры, наконец, вмешиваются щелчки замка на входной двери. Мое дыхание, пульс, стук сердца – исчезает все. Остается только слух, который цепляется за каждый звук, доносящийся из коридора.Словно ударенная током, подрываюсь с кровати, но ватные ноги путаются в краях покрывала. И пока неуклюже пытаюсь освободиться, слышу, как что-то звонкое ударяется о пол в коридоре, тяжелые шаги вглубь квартиры и шум воды из ванной.Сдернув с себя ненавистное покрывало, я вылетаю из спальни и едва не лечу кубарем, наступив босой ногой на свой клатч, валяющийся на полу в темном коридоре. Но мне уже совершенно плевать на свои вещи, потому что слышу из-за двери ванной глухой протяжный стон.– Виолетта! – я врываюсь туда с ходу, без стука.Мне хватает всего секундного взгляда на сгорбившуюся фигуру у раковины, чтобы твердый пол под моими ногами стал вязким. Опершись обеими руками о столешницу, Виолетта сплевывает кровь, которая тут же алыми разводами смывается водой из-под крана. Волосы, закрывающие половину лица, взлохмачены и в крови, белая рубашка разрисована багровыми пятнами, брюки в крови. Виолетта вообще вся в крови.Вижу, как дрожат её руки, едва удерживая в равновесии шатающееся тело, а через мгновение оно со стоном плавно стекает к полу. Не раздумывая, я кидаюсь вперед, инстинктивно подхватывая Виолетту в полете. Но для меня она невероятно тяжелая, поэтому, держа её в объятиях, вместе с ней опускаюсь на ледяную плитку.Виолетта без сил прислоняется спиной к борту ванны, а я, став перед ней на колени, трясущимися руками скольжу по кровавым следам на рубашке: грудь, плечи, шея. Не дыша, я осторожно обхватываю её опущенную голову ладонями и приподнимаю, чтобы увидеть лицо. И не могу сдержать тот стремительный поток слез, который водопадом рвется по щекам стоит мне только взглянуть на Вилу.На её лице нет живого места. Одни кровоподтеки, разбавленные ссадинами, очерчивающие напряженные скулы. Внутри меня все сворачивается в липкий ком.

– Это они с тобой сделали? – Мои пальцы плохо слушаются, когда касаются спутавшихся волос, прикрывающих рассечённую бровь.Я хочу откинуть окровавленную прядь с его лба, но Виолетта дергается от моих рук, как от огня.– Уйди, – шепчет она разбитыми губами и мотает головой, даже не открывая глаз.Я вижу, как ей больно, вижу, как дрожат на шее вены. Мне даже страшно прикоснуться к ней. Я все больше захлёбываюсь паникой и своими же слезами. Хаотично скольжу пальцами по её волосам, лбу, побитым скулам. Одно только осознание того, что пока я ждала Виолетту здесь, дома, с ней творили вот это, пускает выжигающий страх по венам.– Вила, надо все промыть. Я помогу. Я…– Аля, вон отсюда! – Её жесткий голос срабатывает для меня, как оплеуха.Я вздрагиваю, а она, грубо отпихнувшись от меня, распахивает глаза, налитые кровью и пустотой.– Вон! – Виолетта рявкает на меня с таким раздражением, что я даже перестаю всхлипывать и растерянно моргаю, смотря в её лицо, разукрашенное чьими-то кулаками. – Уйди, Альвина.Эти слова буквально колют и заставляют найти в себе силы, чтобы подняться и исчезнуть из ванной. Меня шатает, и я едва держусь на дрожащих ногах. Прислоняюсь затылком к стене в коридоре, глубоко и часто дышу, стараясь отогнать от себя приступ паники. Я не понимаю. Ни того, что происходит сейчас, ни того, что произошло в клубе, а особенно то, что на самом деле творится в жизни Виолетты.Несколько минут слышу из ванной только мучительные, пугающие стоны и шум льющейся воды. Я растеряна до полной пустоты внутри себя. Но когда Вила появляется в дверях санузла и, даже не бросив на меня мимолетного взгляда, просто пошатываясь проскальзывает мимо, то четко и однозначно осознаю: я так больше не могу.– Нам надо поговорить, – громко и уверенно бросаю ей в спину, которая даже не дрогнула от моего оклика, а просто исчезла в гостиной.Отлипаю от стены и направляюсь за Вилой. Может, именно сейчас не время и не место устраивать допросы, но ведь у меня тоже есть чувства. И они далеко не железные.И пока терпеливо жду её реакции, просто наблюдаю, как она открывает невесть откуда взявшуюся бутылку водки. Как не скривившись, делает несколько жадных глотков прямо из горла, а потом, разливая по полу огненную воду, смачивает ей ладонь и просто протирает лицо. Виолетта громко шипит, когда водка крупными каплями стекает по её щекам, распухшим губам и подбородку.– Жду объяснений, – проговариваю так холодно, чтобы дать понять – я не отстану.И Виолетта, наконец-таки, удостаивает своим вниманием. Она оборачивается, но смотрит как будто сквозь меня.– Тебя. Это. Не касается.Ну, все! Довольно! Подрываюсь к Вилеи становлюсь прямо перед её разбитым носом. Впиваюсь взглядом в её, застеленные красной пеленой, глаза и просто выдаю все на одном дыхании:– Касается, Виолетта. Хочется тебе этого или нет. Я старалась не лезть в твою душу. Видела, что ты избегаешь всех вопросов и разговоров о себе. Но больше не хочу делать вид, что меня ничего не волнует. Я знаю о твоей прошлой богатой жизни на широкую ногу. Догадываюсь, что в твоей семье что-то не так, потому что ты ютишься здесь, а не в своем доме. И то что было сегодня в клубе… Кто это? Почему ты так испугалась? Может, у меня и нет права требовать всех ответов, но я пустила тебя не только в свою постель, но и… Вила, я… – мой голос срывается и приходится сделать глубокий вдох. Приближаюсь к ней еще на миллиметр, касаясь грудью её испачканной кровью рубашки. Несмело обхватив ладонями изрисованные ссадинами скулы, тянусь на носочках к разбитым губам. Не целую, а просто шепчу. Я хочу, чтобы она услышал и поняла. – Ты дорога мне. Чтобы не происходило в твоей жизни, я не стану тебя осуждать. Ты можешь мне доверять.Мы так и стоим посреди кухни. Я почти не дышу, тогда как грудь Вилы нервно поднимается и опускается. Слышу, как она тяжело сглатывает и чувствую, как мои запястья обвивают ледяные пальцы. Виолетта скидывает мои руки со своего лица, а я в полном смятении отшатываюсь назад.– Ты думаешь, если я тебя трахаю, то должна  и душу открывать? – Равнодушие. Безразличие. Холод.Все это есть в её словах и взгляде, которым выбивается земля у меня из-под ног. В моей груди взрывается боль. И такая, что я невольно обхватываю себя руками, иначе разлечусь на кусочки. Образ избитой, взлохмаченной и всей в кровоподтеках Виолетты, стоящей передо мной каменной глыбой, расплывается в моих слезах.Даже не хочу скрывать, что вот-вот разрыдаюсь во весь голос. Мне больше нечего ей сказать, потому что услышала все, что должна была. И теперь понимаю, что я просто влюбленная дура.Пальцы находят висящую на шее подвеску и одним ненавистным рывком сдергивают ее, швырнув куда-то под диван. И через секунду меня уже нет рядом с Виолеттой. Я грею собой пол в спальне, подпирая спиной кровать. Приходится зажать себе рот рукой, чтобы заглушить свои же рыдания. Я слышу, как в гостиной с ярким звоном бьющегося стекла что-то влетает в стену, а потом эти же стены вздрагивают от мощного хлопка входной двери.Но я даже не двигаюсь. Сейчас мне уже все равно, куда ушла Виолетта.