Глава 19

– Аля, ау… Ты меня слушаешь? – Получаю болезненный удар по своей ноге под столом.Меня выдергивает в мир шума из голосов и перезвона тарелок-вилок. Недовольно наморщив курносый нос, Анька смотрит на меня и хлопает ресницами. Я вздыхаю и виновато приподнимаю уголки губ.– Прости. Голова болит сегодня.И не просто болит, а раздроблена на части. Я не в состоянии удержать в себе ни одной мысли.– У тебя ничего не случилось? – Подруга настороженно всматривается мне в глаза.– Нет, – прячу взгляд в толпе студентов у Ани за спиной, покорно стоящих в очереди за порцией салата или котлеты.Вру. Причем нагло. Потому что случилось, и я до сих пор не могу прийти в себя. Сижу в наполненной людьми в столовой консерватории, передо мной чай и моё любимое пирожное, но аппетит так и не приходит. Меня воротит от всего: от звуков, запахов и по-дурацки ноющего с самого утра сердца.Да, я проспала ночь как убитая, но легче мне от этого не стало. Утро было мегакошмарным. Проснулась от холода, хотя из-под одеяла выглядывала лишь моя макушка. Напитавшееся за ночь дождливым воздухом с улицы постельное белье превратилось в сырую берлогу. Свинцовое тело едва подчинилось команде «встань и иди». Не помог и горячий душ. Я кое-как собралась на пары и доползла до консерватории. И, видимо, вчера продрогла так, что сейчас сухая футболка, джинсы и плотная толстовка с мягким начесом изнутри не спасали меня от периодически накатывающего озноба.Или же меня трясло от совсем иного. Распечатывая дверь квартиры утром, я с острым уколом куда-то под ребра поняла, что за ночь никто сюда не ломился и не сидит в ожидании на лестничной клетке.Виолетта так и не пришла.– А ты нормально себя вообще чувствуешь? Ты белее белого, а щеки красные… – Аня ещё больше хмурится.От царапающего чувства в груди я глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю. И так сильно, что лёгкие сдавливает глухим кашлем. Приходится все-таки сделать глоток тёплого чая.Нет. Со мной ничего ненормально. Со мной происходит что-то неладное… Меня колотит и швыряет из стороны в сторону, стоит только вспомнить этот момент за секунду «до». Когда её дыхание только-только касается моих губ, а пальцы сильнее путаются у меня в волосах…– Аля! – Анька недовольно одергивает меня за рукав толстовки, а я со стоном прячу горящее лицо в ладонях.Боже. Готова взорваться от бешено стучащего сердца в груди, потому что не могу молчать.– Мы вчера поцеловались, – негромко выпаливаю себе в ладони, но этого все равно хватает, чтобы, не видя Ани, чётко ощущать, что она замерла, приоткрыв рот.– С Виолеттой? – Но как-то слишком спокойно переспрашивает она.И вот почему меня до сих пор не отпускает от шока, а её, похоже, не так уж и удивляет это? Как будто это было предсказуемо… Я лишь утвердительно киваю и мну горящее лицо пальцами. А оно и без этого действительно пылает.– Офиге – е- еть, – тянет Аня. – Хотя чего я удивляюсь? – С усмешкой добавляет она. – Она такая красавица.– Хватит! – резко перебиваю свою собеседницу и убираю от лица руки. Откинувшись на спинку стула, скрещиваю их перед собой.О нет. Я знаю этот блеск в голубых глазах. Аня хочет услышать от меня все подробности.– Ой, ты погляди, как мы распушились и взъелись, – журит меня подруга, принимая идентичную мне позу. – Ну, поцеловались и что?– И что? Я… Я не понимаю, как это произошло… Зачем? Что дальше?– А что тут непонятного? Она весьма яркая девушка, ты тоже себя не на помойке нашла. Живёте в одной квартире. И без вольтметра видно, что между вами больше двухсот двадцати. Заметила, ещё когда она к нам в консерваторию припёрлась. Так что ваш поцелуй был лишь вопросом времени…Мне хочется стукнуть ее по лбу! Вот прям десертной ложечкой и с размаху.– Аня, я серьёзно!– Так и я! В чем проблема? – она подаётся вперёд и распахивает глаза. – Она плохо целуется?Я моментально загораюсь от одного лишь воспоминания о том, что вытворял её язык с моим. Хотя куда гореть ещё больше. Я и так словно нырнула в жерло вулкана.

«Хорошо. Очень» – едва не проговариваю это вслух, но вовремя себя останавливаю.На меня вдруг наплывает такая усталость, что я буквально сползаю пятой точкой по стулу, упираясь затылком в его спинку, а мои вытянутые ноги полностью прячутся под столом. Разглядываю кафе консерватории, и пространство словно раздваивается перед глазами. Я не знаю, что ответить Ане. В чем проблема?Может, в том, что Виолетта рано или поздно вернётся в квартиру, а я понятия не имею, как вести себя дальше и о чем разговаривать? Сделать вид, что ничего не было? Но ведь было же… А может, мне надо признаться самой себе, что я просто боюсь увидеть её реакцию при встрече, которая, так или иначе, состоится. Что ей мешает снова послать меня? Нагрубить? Или явится в дом с блондинкой или брюнеткой на плече?– Так я не пойму, – уже громче сетует Аня, недовольно постучав десертной ложечкой по чашечке с кофе, – мне ждать подробностей?И я снова издаю стон, закрывая глаза. Голова начинает раскалываться так, что слезы вот-вот готовы хлынуть из глаз. Мало того что мне с каждой минутой становится все хуже и хуже, так еще летят требования расписать тот момент, который жжет и заставляет гореть изнутри…Меня чудом спасает режущая по ушам трель звонка на пару. А еще я надеюсь на чудо, что выпитая десять минут назад таблетка обезболивающего вот-вот подействует…**Но чуда не происходит. По всей видимости, вчерашний стресс и прогулка под ливнем не сыграли мне на руку.Я в каком-то тумане досиживаю до конца пар. Меня то знобит, то кидает в жар. А репетицию у Граховского вообще не помню. В прямом смысле держалась пальцами за клавиши, чтобы не рухнуть на пол к ножкам рояля. У меня нет возможности облажаться, особенно после разговора о предстоящем прослушивании.И домой я иду уже не в себе. Тело ломит до каждой косточки, а любой шаг – отдается болью. Но даже в предобморочной дымке все равно с замирающим сердцем вставляю ключ в замочную скважину. Делаю один оборот вместо трех.Она дома.Я лишь глубоко перевожу дыхание, потому что на большее меня не хватает. Тихо на трясущихся ногах вползаю в коридор, прислоняюсь плечом к стене и прикрываю глаза. Мне плохо. Очень паршиво.– Пришла, беглянка? – Где-то перед собой слышу до ужаса бархатный голос с намеком на издевку.

У меня не вяжутся слова в адекватный ответ. Я просто пропускаю колкость мимо ушей. Пластилиновыми руками стягиваю с себя куртку и шатаюсь на ходу.– Ты чего? – Виолетта больше не язвит. – Все нормально?– Не-а, – сиплю на выдохе, понимая, что как-то слишком быстро вязну в темноте перед глазами.– Твою мать, Мальвина!А крепкие руки ловят меня где-то над полом…