27 часть

Я проснулся раньше неё.

Первое, что почувствовал, — тишину. Не напряжённую, не глухую, а ровную, гостиничную. Кондиционер тихо гудел где-то под потолком, за плотными шторами уже пробивался серый утренний свет. Я лежал на спине и какое-то время просто смотрел в потолок, а потом повернул голову.

Виолет спала рядом.

Спокойно. Непривычно спокойно для неё. Лицо расслабленное, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тень на щёки. Ни злости, ни дерзости, ни вечной готовности укусить — только сон. Чистый, глубокий. Я поймал себя на мысли, что давно не видел её такой.

И тут в голове само собой прокрутилось, как всё закончилось ночью.

Мы приехали поздно. Очень поздно. Когда подъезжали к отелю, я заметил, как её дыхание выровнялось, голова склонилась к стеклу, и она уснула. Без провокаций. Без слов. Просто выключилась.И, чёрт возьми, в тот момент я впервые за весь вечер спокойно выдохнул. Понял: всё. Сегодня больше не будет ничего, что выбьет меня из-под контроля.

Я заглушил двигатель, осмотрелся, убедился, что никого нет, и только тогда вышел из машины. Подхватил её на руки — аккуратно, как хрупкую вещь, которую нельзя уронить. Она что-то пробормотала во сне, уткнулась лбом мне в шею, и я замер на секунду, стиснув зубы. Не из-за желания. Из-за ответственности.

В лифте никого не было. В коридоре — тоже. Я открыл номер, занёс её внутрь, тихо закрыл дверь ногой и положил на кровать. Снял с неё куртку, укрыл пледом, убедился, что ей удобно. Она даже не проснулась.

А теперь — утро.

Я смотрел на неё и чувствовал странную смесь: усталость, злость на вчерашний хаос и что-то ещё... тяжёлое. Осадок. Потому что между нами по-прежнему слишком много недосказанного, слишком много острых углов, и эта тишина — временная. Так и плюс та вчерашняя ситуация.. я даже не знаю что это было, и зачем я это наделал. Дурак! Зачем я поцеловал, но ладно, она та пьяная, а я что? А я долбоеб! Который не может управлять своим телом и желанием иметь что-то физически.

Я медленно сел на край кровати, стараясь не разбудить её. Потёр лицо ладонями, глубоко вдохнул. День будет долгим. Разговоры — неизбежными. И, скорее всего, непростыми.Но сейчас она спала.И пока она спала — я позволил себе ещё несколько секунд просто сидеть рядом и молчать.

Я ушёл в ванную почти сразу после того, как убедился, что Виолет спит крепко. Закрыл дверь тихо, включил душ и встал под горячую воду, позволяя ей смыть остатки ночи — запах дождя, дыма, алкоголя, адреналина. Вода стекала по плечам, по спине, а мысли всё равно возвращались к ней. К тому, как она выглядела вчера. К тому, как легко всё могло пойти не туда.

А в это время она проснулась.

Виолет открыла глаза резко, будто вынырнула из тяжёлого сна. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, не понимая, где находится. Не её комната. Не её потолок. Слишком высокий, слишком ровный, чужой.

Она медленно повернула голову — большое окно, плотные шторы, аккуратно заправленная постель. Отель. Осознание пришло сразу и ударило в виски сильнее, чем похмелье.

Она опустила взгляд на себя — и замерла.

На ней была майка. Мужская. Слишком большая, мягкая, пахнущая чем-то знакомым. Диланом. Виолет резко напряглась, сердце неприятно сжалось.

— Чёрт... — выдохнула она почти беззвучно.

Она попыталась резко сесть, но тело тут же отозвалось тяжестью. Алкоголь и трава дали о себе знать — голова закружилась, в ушах слегка зашумело. Пришлось опереться рукой о матрас и сделать паузу, переводя дыхание.

Медленно, почти шатаясь, она всё-таки встала с кровати и сделала несколько шагов к столику, где стоял стакан с водой. Каждый шаг отдавался тупой болью в мышцах, во всём теле — напоминание о вчерашнем.

Она схватила стакан, сделала пару глотков... и тут мысль ударила резко, холодно.

Кто её переодел?Было ли что-то больше!?

Виолет застыла посреди номера. Медленно, почти боясь, она опустила взгляд на себя, оттянула край майки, проверяя, есть ли на ней бельё. Дыхание сбилось, пальцы слегка дрожали — не от стыда, а от напряжения и необходимости убедиться, что границы не были нарушены.

Она замерла на секунду дольше, чем нужно, прислушиваясь к себе, к телу, к ощущениям. Всё было на месте. Это немного, но всё же успокоило. Из ванной доносился звук воды — ровный, глухой. Душ.

Значит, он здесь.

Мысль не вызвала паники, но и спокойствия не принесла. Только ещё больше вопросов. Виолет выпрямилась, отпустила майку и посмотрела в сторону двери ванной, чувствуя, как внутри смешиваются растерянность, раздражение и смутное, неприятное ощущение уязвимости. Она не помнила, как оказалась здесь. Не помнила, как легла спать. И это злило больше всего.

Я попыталась вспомнить вчерашний вечер.

Сначала — пустота. Обрывки. Дорога, огни, его голос, раздражённый и резкий. Потом крыша, смех, дым, ощущение, будто всё стало легче... и дальше — провал.

От этой пустоты внутри резко сжалось.

Первая мысль ударила без предупреждения, холодно и жёстко:А если мы...

Меня накрыла паника.

Сердце резко ускорилось, ладони вспотели. Я снова дёрнула край майки, уже резче, почти грубо, и с облегчением выдохнула, когда убедилась — на мне бельё. Моё. Целое. Всё на месте.

Но облегчение было недолгим.

Я села на край кровати, опустив ноги на прохладный пол. Голова гудела, мысли путались. Я упёрлась локтями в колени и закрыла лицо ладонями, пытаясь собрать себя по кускам.

А если было что-то ещё?

Не секс. Что-то другое. Больше. Ближе. Слова, прикосновения, обещания, которые я могла не помнить. Мысли об этом заставляли живот неприятно сжиматься. Я начала прокручивать всё по кругу, снова и снова.Как он смотрел на меня. Как держал. Как нёс.

Я резко открыла глаза и уставилась в пол, будто он мог дать мне ответ. Меня трясло. Не от холода — от страха. Потому что я не помнила. А когда я не помню — я теряю контроль. А контроль для меня — всё.

— Нет... — прошептала я сама себе. — Пожалуйста, только не это.

Я провела рукой по волосам, запутывая пальцы, с силой потянула, будто хотела выдернуть из головы эти мысли. В груди нарастало беспокойство, почти паника. Я ненавидела это состояние — уязвимость, зависимость, пустые куски памяти.

А если я позволила больше, чем хотела?А если он видел меня такой, какой я не хотела быть?

От этих мыслей стало тяжело дышать.Я выпрямилась, глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Нет. Я не позволю себе утонуть в этом. Я должна узнать правду. Услышать её от него. Какая бы она ни была. Где-то за дверью ванной всё ещё шумела вода.

Он был там.А я — здесь.Между страхом и вопросами, на которые пока не было ответов.

Дверь ванной открылась тихо.

Я подняла глаза — и на секунду забыла, как дышать.

Дилан вышел, вытирая волосы полотенцем. На нём было только одно — белое, плотно завязанное полотенце на бёдрах. Капли воды медленно стекали по плечам, по груди, по животу, оставляя тёмные следы на коже. Он выглядел слишком спокойно. Слишком уверенно. Будто утро было самым обычным, а не продолжением ночи, от которой у меня до сих пор дрожали мысли.

Он заметил мой взгляд сразу.

Приостановился. Медленно, лениво окинул меня взглядом в ответ — с головы до ног. Задержался на майке, на моих ногах, на том, как я сижу на краю кровати, напряжённая, как струна.

— Доброе утро, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Ты так смотришь, будто пытаешься вспомнить, что мы вчера вытворяли.

У меня внутри всё сжалось.

— Перестань, — резко сказала я, сжав пальцы на покрывале. — Это не смешно.

Он хмыкнул, будто я его только позабавила.

— А по-моему, очень даже.Сделал пару шагов ближе, остановился напротив, скрестив руки на груди.— Ты вообще что-нибудь помнишь?

Я сглотнула.

— Поэтому я и спрашиваю, — голос предательски дрогнул. — Было... что-то?

Он наклонил голову набок, притворно задумавшись.

— Мм... — протянул он. — Зависит от того, что ты считаешь «чем-то».

— Дилан, — я повысила голос. — Я серьёзно.

Он усмехнулся шире.

— Я тоже. Просто ты вчера была... очень разговорчивой. И довольно смелой.

— Ты издеваешься, — выдохнула я, чувствуя, как паника снова подбирается.

— Немного, — честно ответил он и пожал плечами. — Не каждый день ты смотришь на меня так, будто хочешь одновременно убить и поцеловать.

Я вскочила с кровати.

— Хватит! — почти крикнула. — Скажи прямо. Было или нет?

Он посмотрел на меня внимательно. На секунду — слишком серьёзно. А потом снова усмехнулся, будто намеренно подливая масла в огонь.

— А тебе не кажется, что так интереснее? — спокойно сказал он. — Пусть это будет маленькой загадкой.

— Ты ненормальный, — процедила я.

— Возможно, — он шагнул в сторону, беря чистую футболку. — Зато ты жива, в безопасности и в моей майке. Уже неплохо для утра, да?

Я смотрела на него, не зная, то ли злиться, то ли трястись от напряжения. А он явно наслаждался этим слишком сильно.Д верь за Диланом закрылась не хлопком — глухо, тяжело, будто точка, поставленная без права на продолжение.Я осталась одна.

Сначала — тишина. Настоящая, звенящая. Такая, в которой слишком хорошо слышно собственное дыхание.

Я медленно опустилась на край кровати. Матрас едва скрипнул, а внутри будто что-то сжалось.Он ушёл. Просто ушёл. Оставил меня наедине с этим бардаком в голове.А если он прав?..

Мысль появилась осторожно, почти испуганно — и я тут же попыталась её задавить.Нет. Я была пьяна. Я была не в себе. Этого достаточно, чтобы он должен был быть умнее. Сильнее. Холоднее. Я провела ладонями по лицу, будто пытаясь стереть чужие слова.

Но он остановил меня...Он не продолжил...

Воспоминания всплывали обрывками, раздражающе нечёткими. Машина. Ночь. Его рука — резкая, удерживающая. Его голос — злой, напряжённый.И поцелуй. Короткий. Слишком живой, чтобы быть случайным.

— Чёрт... — выдохнула я почти беззвучно.

Я сжала ткань его майки на груди. Запах — его. Это бесило ещё сильнее.Я хотела злиться. Хотела ненавидеть. Хотела быть уверенной, что он просто воспользовался моментом.Но внутри не получалось. Потому что если честно...он мог сделать гораздо больше.И не сделал. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, заставляя себя замедлиться. Успокойся, Виолет. Ты не обязана сейчас всё понимать. Ты не обязана оправдывать ни его, ни себя. Это была просто ночь. Просто напряжение. Просто слабость. Я выпрямилась, заставила плечи расправиться. Ровное дыхание. Холодная голова. Контроль.

— Всё нормально, — сказала я вслух, хотя голос дрогнул. — Всё под контролем.

Но комната оставалась пустой. А мысли — слишком громкими. И где-то глубоко внутри сидело неприятное, колющее ощущение: он ушёл не потому, что ему всё равно. А потому, что иначе могло стать хуже. И от этого становилось только сложнее.

Полдня прошло как в тумане.

Я почти не выходила из номера. Голова всё ещё была тяжёлой, тело ломило, а внутри — странная пустота, будто эмоции вчера выжгли всё подчистую. Я пила воду, заставляла себя есть что-то простое, сидела у окна и смотрела, как серое небо медленно тянется над городом. День был пасмурный, вязкий, будто специально созданный для того, чтобы никуда не спешить и слишком много думать. Я старалась прийти в себя. Не копаться в поцелуе. Не анализировать каждое слово Дилана. Просто восстановиться. Холодная логика вместо эмоций — старый, проверенный способ.Когда дверь наконец открылась, я даже не вздрогнула. Просто подняла взгляд. Дилан вошёл быстро, уверенно, будто этот день не прошёл через него катком. Куртка перекинута через плечо, волосы ещё влажные от дождя, взгляд собранный, острый. Он выглядел... слишком спокойным. И это сразу насторожило.

— Ты живa, — бросил он почти небрежно, проходя вглубь комнаты. — Уже хорошо.

В его голосе мелькнула привычная насмешка, почти дружелюбная. Он явно был в приподнятом настроении — не весёлым, нет, а скорее заряженным. Таким он бывал, когда что-то складывалось так, как он хотел. Я не ответила улыбкой. Не съязвила. Просто скрестила руки на груди.

— Говори, — спокойно сказала я. — Ты не просто так пришёл.

Он замер на секунду, будто только сейчас заметил моё выражение лица. Потом усмехнулся, коротко, и кивнул.

— Ладно. Сразу к делу.

Он снял куртку, бросил её на стул и подошёл ближе. Я почувствовала знакомое напряжение — не страх, нет. Концентрацию.

— У меня есть план, — сказал он уже без шуток. — И он касается Кая.

Вот тут я выпрямилась окончательно.

— Слушаю.

Он посмотрел на меня внимательно, будто проверяя — готова ли я это услышать. Сегодня он не давил, не доминировал словами. Он выбирал тон осторожнее, чем обычно.

— Этот ублюдок играет не в лоб, — продолжил он. — Он давит через сомнения, через грязь, через подставы. И будет давить дальше. Но теперь я понимаю как.

Я молчала. Внутри всё сжалось, но внешне я оставалась спокойной.

— Он уверен, что ты слабое место, — добавил Дилан. — И именно поэтому мы можем это использовать.

Я прищурилась.

— «Мы»? — уточнила я холодно.

Он кивнул.

— Если ты хочешь вытащить его и закончить это — да. Мы.

Между нами повисла пауза. Вчерашняя ссора всё ещё стояла между нами невидимой стеной, но сейчас она отступила на шаг. Не исчезла — просто дала место делу.

— Я весь день прихожу в себя, — сказала я наконец. — Так что не играй со мной в загадки.

Он усмехнулся — уже мягче.

— Вот за это я тебя и уважаю, — сказал он. — Ты не ломаешься. Ты собираешься.

Дилан заговорил не сразу. Он прошёлся по комнате, будто прокручивая план ещё раз у себя в голове, затем остановился у окна и, не оборачиваясь, сказал ровным, деловым тоном:

— Сегодня вечером мы идём вдвоём.

Я напряглась.

— Куда? — спросила я, уже догадываясь, что ответ мне не понравится.

Он повернулся ко мне медленно, взгляд прямой, тяжёлый.

— В ресторан. Закрытая встреча. Там будут все ключевые люди... — короткая пауза, — и Кай.

У меня внутри будто что-то ухнуло вниз. Сердце на секунду сбилось с ритма.Но я не отвела взгляд. Ни единого лишнего движения.

— И зачем я там? — спросила я спокойно, слишком спокойно.

Дилан подошёл ближе.

— Тебе нужно только одно, Виолет, — сказал он. — Забрать его внимание на себя. Ничего больше. Посмотреть. Поговорить. Заставить его думать, что он всё ещё контролирует ситуацию.

Я почувствовала, как ладони чуть вспотели.В памяти вспыхнули обрывки — голос Кая, его взгляд, ощущение опасности. Страх был мгновенным, резким, но я вцепилась в него зубами и не позволила вырваться наружу.

— А ты? — тихо спросила я.

— А я сделаю всё остальное, — ответил он без колебаний. — Пока он смотрит на тебя, я решаю вопросы.

Я медленно выдохнула.

— Ты понимаешь, что это опасно, — сказала я. — Он не просто «бывший». Он больной.

— Понимаю, — Дилан кивнул. — Именно поэтому ты не пойдёшь туда одна.

Он сделал шаг ещё ближе, понизил голос:

— Я буду рядом всё время. Если что-то пойдёт не так — я вмешаюсь сразу. Без разговоров.

Я посмотрела на него внимательнее. Не на уверенность, не на жёсткость — а на то, как он это говорил. Без пафоса. Без обещаний, которые бросают просто чтобы успокоить.

— Ты боишься, — сказал он неожиданно мягко. — И это нормально.

Я хотела возразить. Съязвить. Сказать, что он ошибается.Но не стала.

— Я справлюсь, — ответила я вместо этого.

Он чуть усмехнулся, но в глазах не было насмешки.

— Я знаю, — сказал он. — Именно поэтому я и беру тебя с собой.Я собиралась молча.

Комната была залита мягким, тёплым светом — слишком спокойным для того, что происходило у меня внутри. За окном вечер уже сгущался, город начинал светиться точками огней, будто ничего страшного сегодня не планировал.

Я стояла перед зеркалом и медленно надевала платье — то самое, как на фото.Ткань ложилась по фигуре плавно, подчёркивая талию, бёдра, линию плеч. Не вызывающе, но опасно красиво. Платье было из тех, что не кричат — они заставляют смотреть. Глубокий цвет, аккуратный вырез, тонкие линии, будто специально созданные, чтобы притягивать взгляд и удерживать его. Я поправила бретель, провела пальцами по ткани, будто проверяя реальность происходящего.

Это просто роль, — повторяла я себе.Сегодня ты — приманка. Контроль. Холод.

Но тело выдавало правду.Сердце билось чуть быстрее. В животе тянуло неприятным узлом. Страх был тихим, липким, он сидел где-то под рёбрами и не собирался уходить.

Я медленно нанесла макияж — без лишнего. Акцент на глаза.Пусть Кай смотрит. Пусть думает, что всё ещё имеет надо мной власть.Пусть ошибается.

Когда я закончила, то задержала взгляд на своём отражении.Я выглядела сильной. Собранной. Опасной.И только я знала, сколько усилий стоило не дрогнуть.В это время Дилан стоял у другого зеркала.

— Чёрт, — пробормотал он, поправляя ворот рубашки. — Если бы я был девушкой, я бы уже дал самому себе.

Он усмехнулся своему отражению, провёл рукой по волосам.

— Ты только представь, сколько сегодня будет разочарованных взглядов. Половина зала подумает: «Почему он не со мной?» — он хмыкнул. — Трагедия, не иначе.

Я не выдержала и усмехнулась.

— Скромность — твоя сильная сторона, — сказала я, выходя из комнаты.

Он обернулся. И на секунду — действительно на секунду — замолчал.Его взгляд задержался на мне дольше, чем нужно. Не нагло. Не демонстративно.Скорее... оценивающе. Внимательно. Слишком внимательно.

— Ну... — он выдохнул, быстро беря себя в руки. — Отлично. Ты выглядишь ровно так, как нужно.

Я приподняла бровь.

— Это был комплимент или часть плана?

— И то, и другое, — ответил он уже привычным тоном, возвращаясь к своему отражению. — Но не зазнавайся. Сегодня мы работаем.

Он застегнул часы, стал серьёзным, собранным. Харизма сменилась холодной концентрацией.

— Запомни, — сказал он, не глядя на меня. — Ты улыбаешься. Ты спокойна. Ты держишь его внимание. Всё остальное — моя забота.

Я кивнула. В этот момент мы были не мужчиной и женщиной. Мы были союзниками. Игра начиналась.