Глава 13. Неделя под конвоем

«Лучший способ отомстить за унизительное наказание - это тихо посмеяться над ним.»

Такси остановилось. Я расплатилась и вышла. Солнце стояло высоко, яркий полдень казался издевательством над моим состоянием. Передо мной моя улица,мой дом. Обычный, небольшой, двухэтажный, стены облицованы мягким бежевым кирпичом, а на крыльце всегда стоят горшки с пышными петуниями, за которыми тщательно ухаживает мама. Узкий тротуар, короткая дорожка к крыльцу, деревянная дверь, которая всегда чуть скрипит.

Дом, который помнит мои детские шаги, ночные разговоры с мамой, запах блинов по утрам и споры на кухне с Лорой. Газон перед домом это отдельная история. Он был маминой гордостью. Трава подстрижена так ровно, будто её под линейку выводили. Ни одной сухой веточки, ни одного сорняка. Иногда мне казалось, что если бы сорняк рискнул появиться, мама лично бы его приструнила, как непослушного ребёнка. Несколько кустов вдоль забора. Пару лет назад она посадила там розы выжили только две, но она продолжает надеяться.

Мы живём в небольшом, но уютном районе в том самом месте, где слышно, как по утрам открывают ворота соседи, и где вечером пахнет ужином из трёх разных домов сразу,где все друг друга знают и обсуждают. Здесь редко кто-то шумит, дети бегают только до захода солнца, а после тишина, как будто весь район одновременно решает отдохнуть.

Я подошла к двери. Рука дрожала, когда я подняла её, чтобы нажать на кнопку звонка. Впервые за долгое время я почувствовала себя не дерзкой студенткой, а маленькой девочкой, которая вот-вот получит взбучку. Звонить не пришлось. Дверь распахнулась резко, будто кто-то ждал меня, за дверью прислонившись к ней. На пороге стояла мама. Её лицо было каменным. Не от злости, как я ожидала, скорее от разочарования. Обычно собранная, всегда безупречная, сегодня она казалась хрупкой. Только её пронзительные глаза пылали.

- Заходи, Саманта, - её голос был низким и ровным. Это было хуже крика.

Я переступила порог. Тишина в доме была такой же давящей, как и тишина в машине Кристиана после вчерашнего разговора. Внутри дом всегда казался чуть меньше, чем снаружи. Узкий коридор с фотографиями на стенах, мягкий ковёр, который мама каждый год меняет на новый, потому что «тот уже износился». Небольшая гостиная с большим диваном, на котором я рисовала, потом домашние задания, потом сидела ночами, смотря ужастики уплетая чипсы. Книжный шкаф, забитый старыми томами,любимых книг папы, которые он перечитывал по несколько раз.

Мама прошла в гостиную. Я последовала за ней,антикварные часы на стене отбивали секунды моей казни. На журнальном столике лежал её телефон. Экран светился. На нём было моё видео.

- Объясни мне, что это, - она даже не стала нажимать «плей».

- Мам, это была просто драка. Она... она первая начала, - пробормотала я, чувствуя себя глупо и по-детски.

Мама взяла телефон, нажала «плей». Я прикусила губу. На экране хаос: визги, мелькающие руки.

-Драка?! Ты дерешься, как.... как уличная девчонка! Ты понимаешь, сколько глаз это видело?!

- Это была самооборона! - воскликнула я, но голос звучал слабо.

- Самооборона? - мама остановила видео. - Ты уверена? Потому что я вижу здесь только двух невоспитанных особ. И одна из них моя дочь, которая к полудню не может ответить на звонок, которая проводит ночь неизвестно где и ведёт себя как человек без моральных принципов!

Она сделала шаг ко мне. Я невольно отступила.

- Кто это прислал мне, Саманта?

- Я не знаю.

- И где ты была?

- Я... я осталась у подруги, - солгала я, и ложь прозвучала мерзко и неубедительно.

Я чувствовала себя маленькой девочкой будто мне снова десять, и я прячу разбитую вазу под кроватью.

Мама провела рукой по лицу.

- Лжешь, - просто сказала она, и в этом слове было больше разочарования, чем злости. - Миранда не знает где ты, она пыталась прикрыть тебя но, вы видимо не успели придумать правдоподобную легенду! И если бы ты была у неё, ты бы не выглядела так, будто только что вышла из борделя.

Она посмотрела на моё помятое платье, на разбитую губу.

- Что?! Какого еще борделя мама? - эти слова очень оскорбили меня.

-Ты, моя дочь, разве я тебя так воспитывала? - она поднесла руку к лицу, пытаясь сдержать рыдание, но плечи её затряслись.

Это был не гнев, а глубочайшее, хрупкое отчаяние человека, чей идеальный мир внезапно рухнул. Её слёзы били по мне сильнее, чем любой крик.

- Мама, не преувеличивай пожалуйста...- я стояла, парализованная чувством вины.

- Где ты была? - Её голос восстановил некоторую твёрдость, но был хриплым.

- Я же сказала осталась у подруги, - я держала эту ложь, понимая, что правда только усугубит её сердечный приступ.

Мама тяжело выдохнула. Она знала, что я лгу, но была слишком истощена эмоциями, чтобы настаивать. Она подошла к окну, обхватив себя руками, и глубоко вдохнула, боролась за контроль внутри себя.

- Ладно, - сказала она, вытирая слёзы резким движением. В голосе появился расчёт, но он был построен на руинах ее эмоций.

- Я не буду рассказывать об этом отцу. Пока.

В груди кольнуло облегчение, смешанное с новым, едким страхом.

- Спасибо, мам, - прошептала я.

- Не благодари. Это не прощение. Твой отец должен вернуться вечером. До его прихода, ты должна быть в идеальном порядке.

Она скрестила руки на груди, её поза стала жёсткой и официальной.

- Ты наказана. Никаких выходов из дома, никаких звонков, кроме как мне, на всю следующую неделю.

Я вскинула голову.

- Наказана? Я что, подросток?! Мне скоро двадцать один!

- Ты ведешь себя именно так! - отрезала она. - Это не наказание, это изоляция. Твоя драка это публичный позор.

Я подняла глаза.- Что? Какой позор? Да такие драки происходят каждый день...

- Неделя. - она подняла палец. - Неделя дома. Никаких вечеринок. Никаких встреч. Никаких телефонов. Никаких Миранд. Ничего.

Сердце упало.И ещё раз.И ещё.

- Мам, ты серьёзно?

- Более чем.

Она подошла к столу, её голос смягчился до едкого шёпота.

- Скажи спасибо, что ты легко отделалась.

Я стояла, сжимая кулаки. Наказана. Как в школе. Но я понимала: это был её способ показать, что она всё ещё контролирует ситуацию. Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Мама смотрела на меня несколько секунд, будто пытаясь понять, нужно ли добавить ещё что-то. Потом махнула рукой.

- А теперь иди в свою комнату. И чтобы я тебя не видела до ужина.

Закрыв за собой дверь спальни, я упала на кровать. Наказана. Я засмеялась, нервно, беззвучно. Я только что пережила драку, скандал, ложь, и ночь, полную страсти. А моя мама думает, что неделя в комнате решит все мои проблемы. Я разблокировала телефон, нервно мигнули уведомления. Сообщение от Кристиана:

«Ты дома?»

Я была переполнена гневом, виной и странной, едкой обидой на мать, которая плакала от стыда, но не от сочувствия. Я набрала сообщение, стараясь быть краткой и передать всю абсурдность ситуации.

«Меня наказали. Неделя дома. Без выхода. Мама, она в ярости.»

Ответ пришёл сразу будто он держал телефон в руках и ждал:

«НАКАЗАНА?! Это глупо, но это не худшее, за драку с разбитой губой отделаться недельным отдыхом. Мой отец за меньшее, наверное, мог устроить публичный скандал. Или просто уничтожил бы мою репутацию так, чтобы я сам себя запер.Все не так уж и плохо, твой папа не знает?»

Я невольно улыбнулась сквозь горькую пелену слёз, которые текли сами по себе. Я быстро, едва попадая пальцами по кнопкам, напечатала ответ.

«Нет, обещала не рассказывать Ты преувеличиваешь на счет своего отца?»

Телефон мигнул:

«Ни капли не преувеличиваю. Я знаю, что такое семейный контроль, Сэм. И это не про твою маму.»

Я лежала на подушке, и слёзы, которые текли от унижения и обиды, внезапно смешались с облегчением и нервным смехом. Я засмеялась, хрипло, сквозь слёзы, вытирая мокрые щёки краем подушки. Смех был реакцией на его непоколебимость: даже на расстоянии он не позволял мне развалиться.

Неделя, которую моя мама объявила «изоляцией», на самом деле обернулась для меня персональным конвоем. Мама не закрыла меня дома, потому что я ходила каждый день в университет, понимая, что учебу я пропустить не могу, она отвозила меня прямо к дверям университета и оставалась в машине  поблизости, вплоть до начала моей первой пары. Мы следовали строго по маршруту: университет - дом.

Это был унизительный, но молчаливый жест: «Я не доверяю тебе ни секунды.»

- Сэм, приходишь домой сразу после пар, - строго напоминала она утром. - Не задерживайся. Я буду проверять.

- Да, мам, - тихо отвечала я, стараясь не показывать раздражения.

Я громко фыркнула, но промолчала, понимая, что спорить с ней бесполезно. В её глазах стояла непреклонность, которую не удавалось ни убедить, ни смягчить.

По окончании последней лекции, я едва успевала накинуть куртку, как мне приходило короткое, безапелляционное сообщение, пришедшее точно по расписанию, как военный приказ:

Мама: «Я на месте. Две минуты.»

Если я опаздывала, её лицо приобретало выражение такой мученической обиды, что я чувствовала себя самой виноватой дочерью на свете. Она не оставляла меня одну ни на минуту, не позволяя даже пообедать с Мирандой, которая, кстати, была в восторге от моей славы.

Видео нашей драки гуляло по всем чатам, каналам и социальным сетям всю неделю. Я стала не просто участницей скандала, а местной легендой. Студенты шептались, указывали пальцами и открыто обсуждали мою «железную хватку».

« Ты видела, как она её припечатала? », «Наконец-то получила по заслугам» слышала я обрывки фразы в коридоре.

Удивительно, но большая часть университета не осуждала меня, а, наоборот, восхищалась. Я была звездой, которая поставила на место гламурную выскочку Морган. Подтверждением моего «героизма» было отсутствие самой Морган. Она не появилась в университете ни разу. Слухи ходили разные, но самым популярным и правдивым был один: у неё сломан нос. Я сделала это. И это было горькое, но пьянящее чувство победы.

В то время как Морган отсутствовала, её свита не умолкала. Её подруги громко сплетничали о драке и о том, как ужасно пострадала Морган, не упуская возможности бросить на меня осуждающий взгляд.«Она, наверное, сломала ей что-то еще, Морган в таком шоке, что даже не может говорить», - драматично шептала одна, нарочито громко, чтобы я услышала.

В середине недели пришел ожидаемый вызов тот, что я ждала с самого начала. Секретарь деканата перехватил меня сразу после лекции высокая брюнетка с лицом, на котором было написано: «мне жаль, что я должна это сказать.»

- Мисс Джонс, - проговорила она мягко. - Декан ждёт вас. Сейчас.

У меня всё внутри сжалось. Вот оно отчисление, исключение, выговор, всё сразу. Коридор казался бесконечным. Дверь кабинета слишком тяжёлой. Я вошла. Готовая к худшему. Декан факультета, мистер Грэм Мерфи, был тем человеком, которого невозможно было не заметить даже если он просто проходил мимо. Высокий, плотный, с тёмной кожей и выражением вечной усталой сдержанности на лице. Он не носил очки в повседневности, только когда разбирал документы или читал отчёты, их тонкие прямоугольные линзы появлялись, словно знак: «я занят, меня лучше не трогать». Сегодня эти очки лежали на столе рядом с ноутбуком. На котором он снова пересматривал то самое видео с вечеринки. Поколоченная Морган. Я с разъярённым лицом. И толпа, кричащая на фоне.

Он остановил запись, откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня будто собирался вынести приговор. На мне была простая, но яркая рубашка насыщенного оранжевого цвета мягкая хлопковая ткань слегка обтягивала плечи, а длинные рукава были аккуратно застегнуты на пуговицы. Я нервно теребила одну из них, словно пытаясь удержать контроль над собой. Рубашка была заправлена в темно-синие узкие джинсы, которые придавали образу строгость и одновременно удобство. На ногах лаконичные белые кеды, немного потертые, но чистые. Волосы я собрала в высокий хвост, перед тем как зайти в кабинет декана, чтобы не отвлекали и не мешали разговорам, а на лице почти не было макияжа, лишь легкий тон и блеск на губах.

Мистер Мерфи стал деканом рано, благодаря трудолюбию, настойчивости и бескомпромиссной требовательности прежде всего к себе. И потому особенно не терпел глупых драм, которые студенты сами создавали себе на ровном месте.

Кабинет отражал его характер: строгий, уравновешенный, без единого лишнего предмета. Книги, закрытый шкаф с архивами, пара наград, фотография семьи на полке. Но самое главное тишина. Такая, что казалось, слышно, как тикали невидимые часы.

- Мисс Джонс, - начал он без вступления. - Это университет, а не боксерский ринг. Морган, как вы, возможно, слышали, временно освобождена от посещения занятий, - сообщил он, сцепив руки на столе. - Тема стоит на контроле у администрации.

- Я... не планировала. Это вышло... внезапно.

Я почувствовала, как мышцы на лице предательски дёрнулись.

- «Не планировала», - повторил он спокойно, но каждый слог прозвучал как выговор. - Знаете, Саманта, самое пугающее оправдание в нашем университете - «я не планировала». Потому что оно означает отсутствие контроля. Даже минимального.

Я невольно подняла голову. Его тон не был резким, не был злым. Но он был хуже - разочарованным. Как будто он ожидал от меня хоть каплю зрелости. А я провалила экзамен, даже не поняв, что он начался.

- Она... ударила меня первой, - тихо сказала я, чувствуя, как дрожит голос.

- Я видел, - он кивнул. - И видел, как вы ударили её второй. И третий. И... давайте честно: когда она уже упала, вы могли остановиться. Но вы не остановились.

Я отвела взгляд. Возразить было нечем. Он не обвинял - констатировал факт, и это било сильнее любых упрёков.

- Вопрос другой, - сказал он, слегка наклонившись вперёд. - Почему?

Мысли в голове метались, как шарики в стеклянной колбе, когда её трясут: сталкивались, разлетались, возвращались обратно, ни одна не задерживалась дольше секунды. Одни вспыхивали обвинением, другие - оправданием, третьи - паникой. То хотелось сказать правду, то соврать, то промолчать. Каждая мысль казалась подходящей пока не сталкивалась с другой и не рассыпалась.

Но вслух вся эта буря превратилась в тихий, обессиленный шёпот:

- Я... не знаю.

- Ваше «я не знаю» сейчас звучит как «я не хочу говорить»,- он сделал короткую паузу, будто дав мне шанс осознать свои слова.

Я сжала руки на коленях.

«Потому что каждый имеет границу тонкую линию, которую никто не замечает, пока её не переступят.Морган переступала её, месяц за месяцем. А в тот вечер она перешла её с разбега.И я не выдержала.» -подумала я,но не озвучила этот ответ в слух.

Он посмотрел на меня, будто давая шанс и в то же время требуя честности, к которой я пока не была готова.

- Я посмотрел запись. Я выслушал юристов семьи Стонхард, - он продолжил спокойно, но твёрдо. - И я выслушал общественное мнение студентов, которое... как ни странно, на вашей стороне.

Он закрыл ноутбук, будто ставя точку в этом кошмаре.

- Обычно за подобное следует немедленное исключение, - сказал он, почти обыденно. - Но учитывая множество факторов... отсутствие официальных жалоб... и то, что, по мнению нескольких свидетелей, мисс Стонхард сама спровоцировала инцидент...

Я задержала дыхание.

- ...мы ограничимся официальным предупреждением.

Я моргнула. Предупреждение. Не отчисление. Не даже запись в личное дело.

- Однако, - его голос стал жёстче, - если ещё раз, хотя бы один раз, вы окажетесь замешаны в подобном инциденте... вы будете отчислены без права восстановления. Вы меня поняли?

- Да, сэр, - выдохнула я, чувствуя, как напряжение, что давило весь день, наконец отпускает.

Он кивнул, словно закрывая эту страницу.- Свободны, мисс Джонс.

Я встала слишком резко стул тихо скрипнул, выдав моё состояние лучше любых слов. Руки дрожали, будто я только что выдержала экзамен, от которого зависела моя жизнь. Может, так оно и было. Я вышла из кабинета, медленно закрывая дверь, будто боялась, что если хлопну решение изменится.

Я вдохнула глубоко. Слишком глубоко. Воздух сорвался на короткий, дрожащий выдох. Сердце било так резко, что казалось: вот ещё чуть-чуть, и кто-нибудь услышит его из конца коридора.

Секретарь, та самая брюнетка, которая и привела меня сюда, подняла на меня взгляд. На лице мягкое сочувствие.

- Всё в порядке? - спросила она тихо, как будто мы делили общую тайну.

- Да, - соврала я, на ходу поправляя хвост, который давно начал распадаться. - Кажется... да.

Я пошла по коридору, чувствуя каждый шаг. Ноги будто были ватными я ступала осторожно, как человек, только что избежавший падения с большой высоты.

Эта неделя пролетала странно быстро. Жёсткий контроль мамы, ограничение свободы, постоянное ощущение, что каждая секунда отслеживается, всё это сочеталось с тихими встречами с Кристианом, которые были маленькой наградой.

Мы виделись между парами, в коридорах, в самых дальних углах пустующей библиотеки или за колоннами у заднего входа. Мы не могли позволить себе длинных разговоров, поэтому каждая наша встреча была возможностью побыть вдвоем, хоть изредка и коротко.

Я шла по коридору, когда заметила его вдалеке, рядом с Брайном. Кристиан поднял руку, заметив меня, и я почувствовала, как сердце чуть ускорило ритм.

- Эй, смотрите, кто появилась, - сказал Брайн, ухмыляясь. - Саманта Джонс гуляет по кампусу, прямо во время домашнего заключения.

- Осторожнее, Брайн, - подал знак Кристиан, слегка подталкивая меня к себе. - Она, между прочим, может сломать нос.

Брайн фыркнул, отступив на шаг и повернувшись ко мне с улыбкой:

- Знаешь, Сэм... после этой недели для меня ты официально самая крутая девушка в университете.

Я прищурилась, слегка наклонив голову, и попыталась придать лицу максимально дерзкое выражение.

- Боишься меня?

- О, ещё как, - ответил Брайн, пожав плечами и слегка подмигнув.

Кристиан сделал шаг ко мне, его рука скользнула по моей талии и прижала меня к его боку, словно защищая и заявляя права одновременно.

- С твоим ударом правой я вряд ли выживу, если решу спорить, - добавил он с едва заметной шутливой драмой в голосе. - Я даже не знаю, как с этим справляться.

- Представляете люди? - вмешался Брайн, делая трагическое лицо. - Кристиан Ланкастер боится своей девушки.

- Ужасная ситуация, - пробормотал Кристиан, качая головой. - Мне теперь нужно носить шлем... В смысле, если мы поругаемся, я, возможно, автоматически начну извиняться.

Я прыснула и слегка толкнула его плечо лёгкое, почти незаметное касание, но для нас двоих оно было целой вспышкой.

- Кристиан!

Брайн стоял рядом, тихо смеясь, обмениваясь с Кристианом короткими, понимающими взглядами, словно они вместе дурачились надо мной. Это была их дружеская игра, но для меня она была маленькой радостью недели, полной смеха и легкости после всего напряжения. На эти несколько секунд контроля мамы не существовало.

- Ты же знаешь, - сказал Кристиан, отпуская Брайну невербальный сигнал уйти. Как только Брайн отошел, он повернул меня к себе, глядя мне прямо в глаза, и его тон стал серьезнее, хотя улыбка не исчезла. - Несмотря на всё это, мне, черт возьми, нравится, что моя девушка самая опасная и признаюсь...мне нравится, что ты умеешь дать отпор.

- Опасная, да?- я усмехнулась, слегка дерзко, наслаждаясь его вниманием. - Придется мне теперь тренироваться, чтобы держать тебя в страхе.

Он обнял меня за плечи, и я, почти падая ему на грудь, засмеялась. Его губы встретились с моими в легком, но глубоком поцелуе. Его ладонь легла на мою щёку, большой палец едва заметно провёл по коже, заставляя меня выдохнуть ему в губы.

И, конечно, именно в эту секунду раздался сухой, раздражённый голос:

- Мисс Джонс. Мистер Ланкастер. Это университет, а не место для... демонстрации чувств. Прошу немедленно прекратить!

Мы вздрогнули и резко отстранились, будто нас застукали за чем-то преступным. Кристиан тихо выдохнул и, почти не меняя выражения лица, развернулся к источнику голоса:

- Извините, мистер Ривера.

Учитель биологии смерил нас недовольным, усталым взглядом человека, которому уже дважды за неделю устраивали представление прямо под носом.

- Это больше не повторится, - добавил Кристиан еле задерживая ухмылку.

Учитель посмотрел на него так, будто очень сомневался в правдивости этих слов.

- Я и на прошлой неделе это слышал, мистер Ланкастер, - сухо ответил он. Потом перевёл взгляд на меня. - Мисс Джонс, - произнёс он с нажимом, - Я уже напоминал вам, что подобное поведение провоцирует сплетни. И отвлекает не только вас.

Я молча кивнула, стараясь выглядеть если не паинькой, то хотя бы человеком, способным притвориться таковой. Щёки жгло от смущения, но внутри ещё пульсировал тот поцелуй. Ривера вздохнул, покачал головой и ушёл, бормоча что-то вроде «дети XXI века». Мы с Кристианом переглянулись. И одновременно тихо расхохотались так, чтобы Ривера точно не услышал.

- Думаю, он просто завидует, - прошептал он мне на ухо.

- Кристиан... - Я попыталась сделать строгое лицо, но вышло только улыбнуться.

- Что? - шепнул, наклоняясь ближе.

Кристиан тихо засмеялся и обнял меня за плечи, притягивая ближе аккуратно, чтобы снова не попасть под критику. Я улыбнулась самой себе, слабо, но уверенно. «Лучший способ пережить позор и наказания- тихо посмеяться над ними. Потому что если смеяться нельзя, значит, тебя уже победили. А я, похоже, ещё ни разу не проиграла.»