5

ПегасусПегасус несся галопом по твердой земле, подгоняемый злостью; мощное сердце гулко билось в груди. Он не мог поверить, что его табун восстал против него только потому, что у него нашлись дела поважнее, чем возиться с больной кобылой. Ну да, она носила его жеребенка, но Пегасус все равно не собирался ради нее отказываться от своих планов.Однако табун воспринял это иначе. Все они смотрели на него с холодным ужасом. Даже Асуль, его родная дочь! Она сама хотела быть вожаком, Пегасус ясно читал это в глазах кобылки. Да, надо признать, в чем-то они очень похожи, но чувство, обуревавшее его сейчас, мало смахивало на гордость за дочь.Он остановился на склоне. За три дня, прошедшие после того, как он расстался с табуном, Пегасус успел уйти довольно далеко. А путешествовать в одиночестве, оказывается, совсем не плохо!Занимался рассвет. Солнце еще не появилось над горизонтом, но по небу уже протянулись первые бледные лучи. Ветерок шевелил траву. Эта земля таит в себе множество возможностей, надо ни в коем случае их не упустить. Тогда все они будут его. Нужно только найти новую кобылу. И новый табун, в котором он станет вожаком.Знакомый запах коснулся ноздрей Пегасуса. Жеребец напрягся.Из норы появилась узкая желтая мордочка с косящими зелеными глазами.– Вот мы и снова встретились, старый друг.– Чего тебе от меня надо? – огрызнулся Пегасус.Койот склонил голову набок и изучающе посмотрел на жеребца.– Асуль с Лурдес повели себя как идиотки. В их жилах течет кровь чистой расы, а они оказались такими нервными! Подумать только! Знаешь, какого цвета у них печенка? Желтая. Желтая, как моя шкурка. Желтая, как лепестки лилии.– Да, наверное, ты прав, – сказал Пегасус, поддаваясь голосу Койота и чувствуя, как в душе снова закипает злость.– Я понимаю, для тебя это нелегко, – продолжал Койот сочувственным тоном.– Я хотел основать новый табун. Чтобы он был моим.– И он у тебя будет! Хочешь стать вожаком табуна из шести сотен голов?Пегасус фыркнул и мотнул головой.– Это невозможно. Где взять столько лошадей?– У Эль-Миэдо, – сладким голосом ответил Койот.– Эль-Миэдо?!Пегасус слышал о знаменитом испанце по имени Эль-Миэдо. Он никогда не видел его, но представлял себе мощную фигуру, еще больше и сильнее, чем у Искателя, с царственной осанкой и упорством на лице.– Ты знаешь его, Пегасус?– Конечно, знаю. Эль-Миэдо… Его имя означает «Тот, кого все боятся».– А знаешь ли ты, кто боится его больше всего? Искатель. Тот самый человек, который бросил вас умирать в этом новом мире.– Так и есть! – сказал Пегасус, рассерженно вскинув голову.– Я знаю, о чем ты думаешь. – Койот подобрался к жеребцу вплотную и потерся мордой о его ноги. – Мы с тобой теперь соратники, партнеры, как говорится…Вредный хищник научился пробираться в сны Пегасуса. Стоило жеребцу только очень сильно захотеть чего-то, и Койот обязательно приходил. Но Пегасус не понимал, чем это ему грозит. Он не осознавал, что его желания – открытая рана, которую Койот, делая вид, что зализывает, растравляет еще больше.– У Эль-Миэдо ты больше не будешь зваться Пегасусом, – сказал Койот.Жеребец прижал уши.– Но это мое имя. Так назвал меня дон Антонио, мой первый хозяин. Он назвал меня в честь созвездия, небесного коня Пегаса. Я чистых кровей!Койот недовольно покачал головой.– Мы подберем тебе имя получше. Как насчет Эль-Нобле?– Эль-Нобле? Благородный? – Уши Пегасуса внезапно встали торчком. Он пошевелил губами, словно пробуя новое имя на вкус.– Мне кажется, это имя будет в самый раз. Как ты считаешь? – спросил Койот.– Ну… да, само собой.Заря полыхала уже по всему небу. Пегасус поднял голову, наслаждаясь отблеском ее величия. Солнце начало пригревать ему морду. В эти минуты он чувствовал себя особенным, получившим благословение небес, как будто на голову ему возложили корону.* * *В итоге они отправились в путь вместе.Два дня конь с койотом шли на юг. На утро третьего дня они учуяли запах. Он разносился по окрестностям, как благоухание цветов, – сладковатый запах помета шести сотен лошадей и пары дюжин ослов и мулов.Пегасус, хоть и устал, перешел на рысь.– Притормози! – вякнул Койот.– Что? Почему? Ты же сказал, что он меня ждет! Ему во сне привиделся такой конь, как я. Эль-Нобле.– Сейчас ты выглядишь не слишком благородно.– Правда?– Тут есть маленькое озерцо. Взгляни на себя.Пегасус с сомнением посмотрел на Койота, потом вскинул голову и осторожно подошел к воде. Всмотревшись в свое отражение, он увидел, что его почти черная шкура покрыта пылью и засохшими кое-где струйками пота. В гриве и хвосте запутались колючки. Он выглядел совершенно неухоженным, как любой конь, оказавшийся в диких местах без присмотра.– Искупайся! – потребовал Койот.Жеребец зашел в озеро там, где было поглубже, и на несколько минут погрузился в него с головой. Снова выйдя на берег, он отряхнулся, разбрызгивая воду с длинной гривы.– Ну что, теперь можно? – спросил он, стряхивая со шкуры последние капельки.– Еще не совсем, – ответил Койот. – Нужно сделать кое-что еще.– Что же?Койот снова неодобрительно покачал головой, поведя зелеными глазами.– Ты разучился ходить.Пегасус оторопел, рассерженно изогнув шею.– Что ты несешь?– Я тут видел, как ты пытался идти испанским шагом. Ты выглядел как дикарь. Эль-Миэдо не нужен жеребец, который двигается как мул. Придется потренироваться.– А вдруг Эль-Миэдо погонит табун в другое место?– Ну, мы его в любом случае догоним. Он не может передвигаться быстро: у него пять сотен людей, шесть сотен лошадей и четыре дюжины повозок, если не больше. Лучше начинай тренировку! Начнем с испанского шага.Они тренировались до полудня – повторяли все аллюры, которые породистый конь должен исполнять брио. Слово это обозначало у испанцев бодрость, контролируемую энергию и самое главное – готовность служить всаднику.Вся жизнь лошадей – одно лишь служение. Власть человека над ними была беспредельна, он управлял всем, даже любовью. Люди подбирали каждому жеребцу пару так, чтобы сохранить чистую кровь, чтобы жеребята – их новые рабы – унаследовали качества берберийских и арабских скакунов, лучших и самых благородных в мире, поистине божественных лошадей.Когда солнце начало клониться к западу, нетерпение Пегасуса вновь прорвалось наружу.– Ну когда? Когда же мы пойдем?Койот раздраженно вздохнул. Какой же этот конь несообразительный! Он терпеливо разъяснил:– Когда мы пойдем, должно быть темно, совершенно темно, не считая света луны и звезд. Созвездие, в честь которого тебя назвали, должно подняться высоко в небе. Его свет благословит тебя. Ты будешь сиять во тьме, освещаемый звездами, как божество, которым был рожден. – Койот помолчал. – Теперь понятно?– Понятно, – покорно отозвался Пегасус.– Хорошо. А теперь вернемся к тренировке. Я хочу еще раз посмотреть, как ты выполняешь пиаффе.* * *Койот наблюдал, как над горизонтом всходит луна.– Рано. Еще рано, – шептал он. Хищник ждал идеального момента – так, чтобы луна не успела подняться слишком высоко, но чтобы прямо над ней начали зажигаться первые звезды. – Еще немного… Выходи, когда услышишь мой вой.Они прятались в кедровой роще недалеко от лагеря Эль-Миэдо. Сам Эль-Миэдо в это время спал в своей палатке. Первый вой Койота ворвался в его сон. Второй разбудил его окончательно. Он услышал, как рядом в корале забеспокоились лошади. Кто-то приближался. В холодном ночном воздухе раздался ослиный рев.Эль-Миэдо натянул сапоги и схватил оружие – толедский кинжал, выкованный лучшими оружейниками мира. Кони нервно заржали. Он услышал, как бормочет на улице кто-то из сторожей.Это бормотание гулом отдалось в голове. Вот уже несколько ночей подряд к нему в снах приходят… Нет, лучше лишний раз не вспоминать о тех кошмарных тенях, а то они и дальше не дадут ему спать.А в следующее мгновение его глаза широко распахнулись от удивления.Он был здесь. Конь его жизни. Конь судьбы. Эль-Нобле.Силуэт коня чернел на фоне всходящей луны. Звездный свет отблескивал на его шкуре, как алмазная пыль. Жеребец двигался безупречным пассажем, словно плыл по ветру в лунном свете, не касаясь земли.– Эль-Нобле! Он пришел ко мне! – прошептал Эль-Миэдо и почувствовал, как кровь закипает у него в жилах. С этим конем он может больше не бояться своей судьбы.