Глава 53. Убийца у ворот и мужская ревность

Стоило ему снова почувствовать легкое дурноту, как взгляд Ли Сяо вновь скользнул к его животу.

Сейчас холодно. В комнате для проветривания открыто окно. Хотя перед ним стоит ширма, задерживающая часть ветра, тепло от этого не прибавляется. Поэтому Сун Сун даже во время еды снял только накидку; ватную бижию поверх одежды он так и не снял — ничего не видно.

Похоже, как только уйдут первые холода, уже можно будет говорить о беременности.

С таким настроем — «раз уж кусок можно проглотить, надо пользоваться моментом» — Сун Сун в последние дни старался есть как можно больше мяса за ужином. Ли Сяо, опасаясь, что переизбыток мяса может навредить или чрезмерно «подпитать» ребёнка, специально нашёл повара, который умеет готовить бобовые так, чтобы они напоминали мясо. Но...

Сун Сун ел только настоящее мясо, а бобовые блюда презрительно игнорировал.

И вдруг он резко застыл, мгновенно прикрыв рот ладонью.

Только теперь Ли Сяо понял, что он имел в виду под «реакцией».

Он подал ему воды, помог прополоскать рот. Нахмурившись, поддержал его за плечи. У Сун Суна закружилась голова, ноги подкашивались; побледнев, он опустился на грудь Ли Сяо. Тот ещё сильнее нахмурился и сказал:

— Вернёмся в особняк. Пусть Цзи Ин посмотрит.

— Не надо, — выдохнул Сун Сун. — Я ещё могу есть.

«......»

Ли Сяо с сомнением посмотрел на него. Сун Сун вцепился в его руку, побледневшими губами упрямо пробормотал:

— Я... я хочу поесть.

— Тогда ешь ещё немного.

Но, сделав несколько шагов, он снова подхватил его на руки. Посадив обратно на стул, Ли Сяо сказал:

— Ешь что-нибудь легкое.

Сун Сун послушно сделал пару маленьких глотков, но живот снова свело. Ли Сяо немедленно поднёс ему плевательницу. Сун Сун держал её, и вскоре всё тело покрылось холодным потом. Он посмотрел на Ли Сяо заплаканными глазами и жалобно прошептал:

— Не могу... есть...

Ли Сяо погладил его по голове, нахмурился:

— Вернёмся — пусть Цзи Ин составит рецепт.

— Это нормально, — тихо ответил Сун Сун. В прошлой жизни он уже пережил это. Он знал, как трудно далась ребёнку та беременность: тошнота не прекращалась от самого начала и до родов. Но Ли Сяо этого не знал. Он хмурился всё сильнее; взгляд темнел, когда он смотрел на его живот.

— Вернёмся, велю приготовить что-нибудь другое. Пойдём.

Сун Сун снова прополоскал рот. Дух у него, в сущности, ещё держался, но внешне он выглядел так, будто тяжело заболел — лоб весь в мелких каплях пота.

Ли Сяо развернулся и укутал его плащом. Сун Сун быстро забеспокоился:

— Не надо... здесь же люди.

— Чего ты стесняешься? — недовольно сказал Ли Сяо. — Кто тут не знает, что ты — моя принцесса?

Он не дал ему сопротивляться и понёс на руках вниз по лестнице.

После случая в башне Тяньцзы, когда рядом с Ли Сяо находился Сун Сун, никто уже не смел чувствовать страх. Но всё равно, завидев их, люди невольно приглушали голоса. Сун Сун съёжился в его руках, а Ли Сяо таким же образом донёс его вниз. Теперь, наверное, все знают, что он «бескостная» принцесса, подумал Сун Сун, и невольно ещё крепче обнял его.

Как только они вышли наружу, в трактире оживились голоса:

— Принцесса заболела? — Беременность ведь... не зря говорят, что женщины в положении становятся нежными. — Князь так заботится о принцессе... Вот бы и моей дочери такого мужа! — Хорошее место — этот трактир. Принцесса сюда так часто заглядывает. А вырастет — и мужа хорошего найдёт...

...

У кареты Ли Сяо опустил подножку, поднялся и усадил Сун Суна внутрь. Закрыв все окна и дверцы, сел рядом и спросил:

— Сейчас не тошнит?

— Уже нет... — тихо ответил Сун Сун, совсем без сил. Настроение у него упало, и Ли Сяо, не зная, чем помочь, только молча сопровождал его на всём пути домой.

Когда карета остановилась у ворот резиденции, Ли Сяо первым спрыгнул вниз и принял Сун Суна на руки. Тот как раз устроился у него на груди, как вдруг почувствовал резкий рывок — Ли Сяо резко развернулся, удерживая его. Только когда он остановился, Сун Сун понял: в них только что стреляли.

Он остолбенел:

— Чт... что случилось?

— Убийца, — коротко сказал Ли Сяо. — Когда выходишь, всегда бери охрану. Я прикажу Бай Яню следовать за тобой постоянно.

Сун Сун опустил ресницы и тихо кивнул:

— Это... люди императрицы?

— Возможно, кто-то просто решил воспользоваться суматохой, — успокаивающим тоном ответил Ли Сяо. — Не беспокойся. Я защищу тебя.

Сун Сун сейчас — его драгоценность. И желающих причинить ему вред гораздо больше, чем кажется. Но всё это — дела Ли Сяо. Он не хотел перегружать Сун Суна лишними тревогами.

Они уже вошли в главные покои. Ли Сяо спросил:

— Что бы ты хотел поесть? Я прикажу кухне приготовить.

— «Нет... больше не хочу. Хочу поспать.»

Приступ спазма в животе оглушил его, голова закружилась. Ли Сяо ничего не сказал — просто уложил его в постель, аккуратно прикрыл одеялом и сел рядом, мягко похлопывая его по плечу.

Сун Сун лёг на бок. Он чувствовал успокаивающую тёплую ладонь Ли Сяо и невольно улыбнулся:

— Ваше Высочество, идите. Со мной всё нормально. Не беспокойтесь.

— Угу.

Но, несмотря на слова, Ли Сяо не ушёл. Сун Сун уже не мог его переубедить, да и усталость накатывала всё сильнее — вскоре он заснул.

Ли Сяо поднялся только тогда, когда убедился, что он спит. Затем отправился во двор Цзи Ина и велел постучать.

— Господин Цзи, князь хочет вас видеть.

Цзи Ин спал, погружённый в темноту. Услышав голос, он сонно пробормотал:

— Войдите...

Но не успел договорить, как что-то вспомнил и резко вскочил. Он метнулся к стене и сорвал висевший там портрет Сун Суна:

— Подождите, подождите! Сейчас выйду!

Ли Сяо ждал терпеливо. Через некоторое время дверь открылась. Он оглядел комнату и спросил:

— Что ты делал только что?

— Ничего, — поспешно ответил Цзи Ин, отступая в сторону.

Комната была тёплой — семь печек жарко отапливали помещение, как обычно. Но взгляд Ли Сяо вдруг упёрся в листок бумаги, выглядывающий из-за полога кровати.

— Это что?

Цзи Ин тут же ринулся вперёд и задвинул лист поглубже:

— Ничего!

Но чем больше он суетился, тем сильнее Ли Сяо подозревал неладное. Он сузил глаза:

— Это портрет принцессы?

«...Чёрт. Как он догадался?!»

Цзи Ин ещё не успел произнести ни слова, но выражение лица выдало всё. Лицо Ли Сяо стремительно потемнело. Одним движением он оттолкнул врача, поднял полог и вытащил свёрток.

Внутри — больше десяти портретов Сун Суна с разных ракурсов. В профиль — длинные густые ресницы, в фас — улыбка с обнажёнными зубами... Ли Сяо листал рисунки медленно, но взглядом прожигал Цзи Ина:

— Ты что, тоже нуждаешься в покровительстве принцессы?

— Н-нет! — затараторил Цзи Ин. — Я изучаю, поможет ли портрет лечить вашу болезнь! Мне нужно рассмотреть принцессу со всех углов — какой вид лучше всего действует как лекарство. Принцесса сама дала согласие!

Ли Сяо продолжал смотреть на него в упор. Цзи Ин занервничал ещё сильнее:

— Н-не поймите неправильно! Принцесса ведь теперь... мой «дедушка». Как я могу испытывать... что-либо? Это же... дедушка! Вы же понимаете?

Взгляд Ли Сяо потемнел окончательно. Он бросил свёрток в огонь — тот сразу занялся пламенем.

— Чтобы я больше не видел его портретов в твоей комнате.

Ну хоть не убил сразу... значит, есть шанс выжить.

Цзи Ин облегчённо выдохнул, хотя и с болью посмотрел на сгорающие картины. Почувствовав усиливающийся холод, он поспешил сменить тему:

— Почему князь пришёл так поздно? Что случилось?

— У принцессы сегодня плохой аппетит. Всё, что съел, — вырвало. Что скажешь?

Цзи Ин почесал нос:

— Тут я ничем помочь не могу. Купите кислые сливы. Можно попробовать кизил, но не абрикосы и не боярышник. Это нормально.

— Завтра станет хуже?

— Зависит от телосложения и настроения. Если князь сможет его радовать — реакция ослабнет.

Он держал дистанцию, чтобы случайно не попасть под удар. Ли Сяо нахмурился ещё раз, потом внезапно спросил:

— У тебя есть портрет старшего брата?

Цзи Ин мгновенно оживился:

— Вы нашли его?

— Императрица уже ищет. Я отправил людей следом. Рано или поздно появится какая-то зацепка.

Цзи Ин улыбнулся и поклонился:

— Князь мудр. Но портрета у меня нет, придётся рисовать заново. Завтра смогу передать?

Ли Сяо задумчиво посмотрел на него, затем вновь оглядел комнату и предупредил:

— Только не вздумай прятать портреты принцессы.

— Я запомнил! — Цзи Ин замахал руками, старательно показывая почтение.

Ли Сяо уже собирался уходить, но вдруг задал вопрос:

— Когда ты смотришь на портрет моего "дедушки", ты совсем ничего не чувствуешь?

Ли Сяо уже дошёл до двери. Он поднял руку, коснулся створки и, не оборачиваясь, сказал:

— Это чувство принадлежит только мне.

Цзи Ин понял смысл сказанного только после того, как князь вышел. Когда служанка подошла закрыть дверь, она вдруг вскрикнула —

— Дверь, к которой прикоснулся Ли Сяо, рухнула, и ледяной ветер ворвался в комнату. Цзи Ин словно провалился в ледяную яму. Он подпрыгнул:

— А Сяо!!! Я меняю комнату!

Служанка в панике:

— Я... я сейчас повешу дверную занавесь, чтобы хотя бы ветер не дул!

Цзи Ин, дрожа, снова забрался в постель, завернулся в одеяло, но взгляд всё равно непроизвольно возвращался к двери, расколовшейся от одной лишь силы внутренней энергии — и по спине пробегала новая дрожь.

Мужская ревность — страшная вещь.

Когда Сун Сун проснулся, на улице уже стемнело. Он медленно приподнялся, протёр глаза — и вдруг заметил, что у кровати стоит стол. А Ли Сяо, сидя за ним, что-то рисует. Сун Сун вытянул шею:

— Что вы делаете?

— Рисую тебя, — Ли Сяо чуть приподнял тонкие веки, и в его глазах мелькнул холод. — Все те рисунки у Цзи Ина... ты сам разрешил ему?

Сун Сун кивнул. Но, сев ровнее, почувствовал, что по его лицу пробежала волна холода со стороны Ли Сяо. Он помедлил и осторожно сказал:

— Да. Он сказал, что... не уверен, поможет ли Вашему Высочеству один только портрет.

— Чушь! — Ли Сяо бросил кисть. — Ты правда в это поверил?

Сун Сун растерялся:

— Н-ну... а что мне было делать? Он попросил меня позировать... я же... не врач...

Они смотрели друг другу в глаза. Ли Сяо резко подвинул стол в сторону и подошёл ближе. Его руки легли на край кровати, дыхание коснулось лица Сун Суна. Тот рефлекторно откинулся назад. Голос Ли Сяо прозвучал низко и опасно:

— Ты знаешь, кто ты?

— Ваш... Ваше Высочество, конечно, — тихо ответил Сун Сун, искренне недоумевая.

Ли Сяо на мгновение застыл. Такая естественная, простая интонация сбила его с настроя. На губах едва заметно дрогнула улыбка — настолько слабая, что её почти нельзя было увидеть. Но, выпрямившись, он вновь вернул холодный вид, хотя в голосе опасности стало заметно меньше:

— Раз ты это знаешь... то не должен позволять другим прятать твои портреты.

Сун Сун посмотрел на него широко раскрытыми, красивыми глазами. Постепенно его что-то осенило. Губы дрогнули. В нём смешались любопытство и тихое волнение.

Он тихо спросил:

— Ваше Высочество... вы... ревнуете?