Глава 37. Сон о двойнике и горечь отвара

Сун Сун не ожидал, что Цзи Ин может придумать такой способ. Конечно, он тоже надеялся, что Ли Сяо будет всё время в здравом уме, но всё же чувствовал: — «Метод господина Цзи немного...» — он сказал мягко, — «слишком уж палка о двух концах?»

— «Принцесса не знает. Суть болезни — в психике. Раз это проблема ума, то и лекарство должно быть духовного уровня. Я не знаю, получится ли, но узнаю, если попробую.»

Ради Ли Сяо Сун Сун был готов на всё. У Цзи Ина были хорошие художественные навыки. Хотя Сун Сун считал, что Ли Сяо не похож на него, всё же Ли Сяо был другим человеком, и это можно было не принимать во внимание.

После полудня госпожа Цин, которую он не видел со дня свадьбы, неожиданно пришла. Она выглядела немного бледной и не наносила пудры. Почтительно поклонилась Сун Суну: — «Ваше Высочество развёлся со мной, и я пришла проститься с принцессой.»

Сун Сун сказал: — «Берегите себя в пути.»

Госпожа Цин улыбнулась: — «И принцесса тоже. Пожалуйста, заботьтесь о себе.»

Она повернулась и ушла, и Сун Сун больше её не провожал.

В тот день Ли Сяо вернулся с улыбкой на лице. Видя его хорошее настроение, Сун Сун подошёл помочь снять одежду и спросил: — «Что за радостное событие сегодня?»

— «Сон'эр заметил?»

— «Я вижу, что вы счастливы, но не знаю почему.»

Ли Сяо сел перед жаровней. Сун Сун снял его сапоги и надел мягкие домашние туфли. Ли Сяо сказал: — «Мой лагерь не имел средств на ремонт после пожара. Зимой расходы гораздо больше, чем прежде. Сегодня я поговорил с Таотэ и попросил их пожить подольше в лагере Дунвэй...»

Сун Сун вдруг улыбнулся. Ли Сяо приподнял уголок губ: — «Сон'эр догадался?»

— «Проблема в том, что хороших солдат можно держать долго. В глазах Фу Чжао люди вроде Таотэ — как говорится, „ни есть, ни работать". С того дня, как он забрал их из лагеря Цзиньу, он наверняка понял, что эти люди были специально набраны вашим высочеством, чтобы досадить ему. Это впечатление трудно изменить, поэтому, забрав их, он был уверен, что они ему неприятны. Естественно, он поспешит вернуть Таотэ вам как можно скорее.»

— «Сон'эр прав.»

Сун Сун не удержался от смеха: — «Но ваш лагерь давно не ремонтировался. С этим оправданием он не может выгнать Таотэ спать на снегу. Ведь когда он их забирал, он должен был гарантировать, что лагерь Дунвэй богат материалами, так что...»

Ли Сяо поднял брови и вспомнил лицо Фу Чжао, почти такое же, как у Сун Суна. Он стиснул зубы и сказал: — «Раз лагерь Цзиньу беден, наши коллеги должны иметь те же трудности. Если нет, то как насчёт пожертвовать и отремонтировать лагерь для господина?»

Сун Сун почувствовал ещё большее восхищение к Ли Сяо. Он сказал: — «Неудивительно, что вы не переживаете из‑за пожара в казармах.»

— «Кто сжёг, тот и починит.»

Сун Сун обеспокоенно сказал: — «Это так, но я боюсь, что его высочество рассердится и создаст коварный план. Если Таотэ — солдаты, они должны подчиняться приказам. В это время город в хаосе. Если им дадут опасное задание, могут быть жертвы. Ваше высочество сможет лишь молча проглотить горечь.»

— «Хотя в городе хаос, этого недостаточно, чтобы отправлять отряд. В последнее время есть только одно событие, достойное внимания.»

Сун Сун сказал: — «Ваше Высочество знает.»

— «Всё это время идёт снег. В Шэнь Бучжоу много богатых семей. В этом году королевская семья тоже примет участие. Принцесса Пин должна иметь хорошую репутацию.»

— «Хорошо.»

Рано утром в дверь дворца постучали. Сун Сун редко вставал рано и позавтракал с Ли Сяо. Потом Са Я привёл юного мальчика — это был Ли Шу: — «Старший брат, старшая невестка, я слышал, что сегодня дворец будет варить кашу за городом, чтобы присоединиться к веселью.»

Он сказал это и тихо посмотрел на Ли Сяо, явно немного боясь его. Сун Сун мягко сказал: — «Завтракал?»

— «Нет.»

— «Садись и ешь вместе.» Сун Сун улыбнулся. Хотя он мало общался с королевскими братьями, он чувствовал, что все они добродушны и каждый очень выдающийся. Старшему седьмому было всего 14 лет. Для Сун Суна он был наполовину ребёнком. Он велел подать рис. Ли Шу тихо сел и сказал Ли Сяо: — «Я всё слышал. Королевский брат действительно хорош. Он притворяется, что у него нет денег, и просит лагеря пожертвовать. Я вчера видел бабушку. Она всегда хвалила вас за ум.»

— «Замолчи.»

Ли Шу закрыл рот и тихо ел рис. Сун Сун тоже опустил голову. После еды они поехали на карете за город. Ли Сяо вдруг спросил: — «Я слышал, ты недавно признал брата?»

— «Да. Он управляющий павильона Минсюань. Я пошёл купить паровые булочки два дня назад, и осталась только одна корзина. Я хотел её, и он хотел её. Мы поделили и познакомились.»

— «Не заводи друзей с другими, иначе тебя продадут.»

Ли Шу сразу сказал: — «Он хороший человек, и он не знает моей личности. Он не продаст меня.»

Ли Сяо больше не говорил. Ли Шу, казалось, хотел объяснить ещё что‑то, но в конце концов сдержался. Ребёнок был воспитан просто, и он бормотал всю дорогу. Когда они прибыли, он сразу оживился и предложил помогать раздавать кашу беженцам. Естественно, служанки уступили.

Сун Сун вышел из кареты и увидел множество людей, стоящих в очереди с детьми. Он посмотрел сквозь несколько рядов беженцев и заметил среди них простых горожан в холщовой одежде. Там были не только беженцы, но и обычные люди, жадные до бесплатного, пришедшие с семьями. Кроме того, некоторые были закутаны в ватные куртки и зевали — с первого взгляда молодые люди, только что проснувшиеся, тоже были среди них.

— «Что видит Сон'эр?»

— «По‑моему, большинство из них не нищие и не беженцы. Скорее, это те, кому лень готовить, и они пришли поесть и попить.»

Он указал Ли Сяо: — «Посмотри на того человека.»

Неожиданно тот принёс солёные овощи. Возможно, он просто хотел прихватить лепёшку и выпить миску каши. Самое возмутительное — кто‑то взял лепёшку, вышел из толпы и тайком положил туда кусок мяса.

Ли Сяо сказал: — «Это не чиновники варят кашу, и проверять каждого непросто. К тому же такая каша — лишь способ заработать славу. Никто не заботится, настоящий ли это беженец.»

— «Кашу раздают круглый год?»

— «Нет. Только зимой, когда холодно. Иногда люди замерзают насмерть, тогда большие семьи выходят вперёд и делают благотворительность.»

— «Но это лишь временное средство, не постоянное решение,» — сказал Сун Сун. — «Никто в мире не будет помогать им всегда. Чтобы избежать голода, лучше самим трудиться.»

— «У многих беженцев нет сил и они не могут работать в городе.»

— «Этим должно заниматься правительство. Моя мать говорила раньше: лучше научить ловить рыбу, чем просто дать рыбу. Я считаю это разумным. Его Величество добр. Почему бы не повести этих беженцев осваивать пустоши, пахать землю и разделить её, чтобы они могли сами себя прокормить?»

Ли Сяо задумался. Сун Сун добавил: — «Есть и ленивые люди, которые пользуются случаем, чтобы поесть и попить. Если они едят больше, то кто‑то другой может умереть от голода. Правительству стоит уделять внимание этому. Если общий уровень жизни народа поднимется и каждый сможет есть досыта, тогда страна станет первой великой державой.»

Ли Сяо посмотрел на него и сказал: — «Наша страна уже великая держава, никто не смеет нападать.»

— «Но если мы воюем круглый год, нужно быть сильными не только снаружи, но и внутри,» — сказал Сун Сун. — «Посмотри на этих беженцев: миска каши не насыщает. Они лишь едва избегают голода. Но если дать каждому есть досыта, это станет огромной силой.»

На его лице появилось выражение надежды. Он сам жил как беженец: только вода и лепёшка каждый день. Поев, он едва выживал и не мог ничего делать. Он думал о том, чтобы покинуть Сунскую династию, но у него не было сил планировать и действовать.

Когда он видел людей с мясом на теле, которые приходили есть кашу для беженцев, ему чудилось, что он видит слуг династии Сун, которые грабили их. Иногда они даже грабили не ради еды, а просто чтобы не дать ему.

Ли Сяо больше не говорил. Сун Сун сказал: — «Это лишь моя внезапная мысль. Она не зрелая. Не обращайте внимания, Ваше Высочество.»

Ли Сяо кивнул, словно задумавшись.

В это время рядом остановилась другая карета, и семью Цин помогли спустить. Кроме её замужней третьей дочери, вышел ещё один человек — Сун Гэ.

Его взгляд внезапно зафиксировался на лице Сун Суна.

С того дня, когда случилось с близнецами, он испытывал жуткое чувство к Сун Суну. Изначально он думал подождать, но теперь понял, что не только ненавидит, но и боится. Он хотел убить Сун Суна немедленно, чтобы избежать будущих проблем.

Они тоже увидели Сун Суна. Яд в выражении госпожи Цин не исчез, но, возможно, смерть Суна нанесла ей сильный удар. Она была бледна, лишь подавила свой гнев и медленно пошла к навесу с кашей.

Сун Сун подошёл поздороваться. Ли Сяо ответил холодно. Сун Сун уставился на него и не двинулся.

Сун Гэ был озадачен, но, вспомнив, как тот ударил его по лицу в тот день, понял, что с ним нелегко справиться, и повернулся, чтобы следовать за матерью.

В глазах Ли Сяо мелькнул свет, но сердце Сун Суна внезапно забилось быстрее. Поток ци и крови поднялся к горлу. Вдруг рот наполнился запахом и сладостью. Сун Сун понял, что это плохо, быстро прикрыл губы и проглотил, поспешив уйти туда, где никого нет.

Ли Сяо сразу последовал: — «Сон'эр?»

Сун Сун не мог говорить. Добравшись до угла, где никого не было, он задыхался. Он повернулся спиной к Ли Сяо и сказал: — «Не подходите.»

Он боялся, что возбудит Ли Сяо.

Нос Ли Сяо вдруг уловил запах, он схватил его. Его глаза упали на окровавленные губы. Он раскрыл ладонь, и между пальцами была кровь: — «Как же...»

— «Я в порядке!» — Сун Сун быстро достал платок и вытер ладонь, затем уголок рта, успокаивая его: — «Я в порядке, может, просто желудок разболелся.»

Ли Сяо молчал. У Сун Суна потемнело в глазах. Он обнял его за шею и уговаривал: — «Я в порядке. Я правда в порядке. Давайте вернёмся. Отведите меня назад. Не сердитесь. Здесь много людей...»

Ли Сяо поднял его, не говоря ни слова. Сун Сун изо всех сил старался не потерять сознание. Он боялся, что Ли Сяо сойдёт с ума прямо здесь. Здесь было слишком много невинных людей, и близился Новый год. Это могло закончиться ужасно.

Перед глазами всё побелело. Он заставил себя не упасть окончательно. Он тихо утешал его: — «Я в порядке, Ваше Высочество, я правда в порядке...»

Сначала голос был едва слышен, но постепенно стал почти неразличим. Сун Сун не хотел возбуждать Ли Сяо. Он всё ещё беспокоился об этом, даже когда заснул. Ему снилось, как Ли Сяо в ярости рушит навес с кашей, а беженцы не успевают убежать, и он вырывает сердце голыми руками. Но он всё ещё спал и не мог помочь. Он внезапно проснулся в холодном поту, всё ещё крича имя Ли Сяо.

Он резко сел и посмотрел на Ли Сяо: — «Ваше Высочество...»

— «Я в порядке. А ты лучше?» В этот момент Сун Сун понял, что они уже вернулись в особняк. Он снова лёг, и глаза начали темнеть. Спустя время он снова увидел лицо Ли Сяо. Он взял его руку и сказал: — «Ваше Высочество, только что...»

— «Ты был без сознания весь день. Сейчас уже полночь.» Ли Сяо откинул его длинные волосы, влажные от пота, и сказал: — «Цзи Ин приходил посмотреть. Он сказал, что ты нетерпелив и слаб. Нужно быть сдержаннее и не сердиться.»

Сун Сун кивнул. Ли Сяо велел людям сварить лекарство. Сун Сун посмотрел на него и немного рассердился: — «Опять пить лекарство?»

— «Нет, там есть засахаренные фрукты.» Его голос был мягким. Сун Сун не смог отказаться. Он сделал глоток из чаши. Оно не было горьким, даже имело лёгкую сладость. Но сладость в традиционных лекарствах всегда имела странный привкус, который трудно переносить. Он невольно нахмурился.

Пить лекарство было тяжело. Он не знал, как пережить те дни. Ли Сяо отвернулся и взял засахаренный фрукт с тарелки. Он положил его в рот и сказал: — «Пей вот так.»

Сун Сун залпом выпил всё лекарство, вытер рот и протянул ему чашу, но вдруг сказал: — «Это тот Сун Сун, который заменяет тебя в моём сне?»

Автор хочет сказать: 

Советчик: Да Jpg 

Безумец: держи крепче!