ты меня слышишь вообще?

Сквозь занавески солнце медленно просачивалось в комнату, рассыпаясь мягкими лучами по полу, стенам и кровати. Свет ложился на одеяла, дрожал на краешке подушки, скользил по лицу спящей Майи. Та мирно сопела, прижавшись лбом к подушке, волосы раскиданы по наволочке, губы приоткрыты.

Соня не спала. Уже давно — час, а может, и два. Сначала просто смотрела в потолок, потом — на лицо Майи, потом — в стену. Рядом было тепло и уютно, но внутри уже начинала поднывать лёгкая скука, голод и растерянность. Всё-таки не её дом. Не совсем её кровать.

У животика Фроловой, вытянувшись вдоль тела, лежал Генерал. Он будто тоже принял правила этого утра: не двигаться, не мешать, просто дремать рядом. Его крохотный розовый носик чуть шевелился во сне, усы дрожали.

Соня осторожно повернулась, приподнялась на локтях. Живот напомнил о себе чуть настойчивей, но будить Майю ей не хотелось. Слишком спокойно та дышала, слишком трогательно лежала. И от этой трогательности внутри делалось ещё тише.

«Пойти самой? — мелькнула мысль. — Да я тут даже не знаю, где соль лежит...»

Поколебавшись, она всё же выдохнула — коротко, решительно — и медленно скинула с себя одеяло. Ноги коснулись холодного пола. Генерал, почувствовав движение, приподнял голову. Оглянулся. Но, убедившись, что хозяйка спит, только зевнул и вновь плюхнулся обратно, вытянув лапы.

Софья тихо улыбнулась — немного себе, немного коту. На цыпочках потянулась к телефону Майи — тот лежал ближе. Разблокировала. Привычно. Сделала быстрый снимок: спящая Майя, Генерал, солнечные пятна — всё выглядело почти неправдоподобно уютным.

Сохранённое фото глянулось — и с ним пришло какое-то странное чувство: будто ей доверили что-то важное. Эту утреннюю тишину. Это тело рядом. Этого кота.

Она осторожно шагнула к двери, стараясь не скрипнуть половицей, не задеть косяк плечом. Тихо-тихо. Почти невесомо.

И исчезла за пределами комнаты, оставив после себя только лёгкий след аромата — мятного, ночного, домашнего.

***

Спускаясь по лестнице, Кульгавая замерла на полпути, услышав смех. Не тихое хихиканье или вежливое «угу» — а настоящий, чистый, живой смех. Женский. Мамин. Тот самый, который она когда-то слышала давно.

Но сейчас смех звучал иначе — свободно. Он пробивался сквозь тёплый воздух, лёгкий, почти летящий, будто что-то в Марии вдруг снова разрешилось смеяться.

Соня задержала дыхание. Шагнула вниз осторожно, будто боялась спугнуть это состояние. Заглянула в кухню — и замерла на пороге.

За столом сидели её мама и Алексей. Он оживлённо что-то рассказывал, жестами подчёркивая каждую фразу. Мария смеялась — по-настоящему, с искренними репликами между его словами. У неё даже щеки слегка порозовели. Атмосфера была какая-то... странно тёплая. И неожиданно уютная.

— О, доброе утро, — отозвался Алексей, заметив девушку. Он встал, словно по привычке, по-военному вежливо. — Чай, кофе?

— Доброе, — кивнула Соня, чувствуя лёгкую скованность в груди. — Чай, пожалуйста.

Мужчина потянулся к чайнику, щёлкнул тумблер, открыл банку с мятой — той самой, которую заваривает Майя. На кухне сразу потянуло знакомым запахом. Таким родным, будто Майя была рядом, а не в соседней комнате.

— Присаживайся, — тихо сказала Мария, чуть толкнув дочь в бок. На лице — мягкая улыбка. Утреннее солнце играло в её волосах.

Соня села, всё ещё ощущая себя немного чужой в этом доме, но и не совсем гостьей. Было тепло. Уютно. Но не совсем привычно. Как будто мир решил стать мягче — но при этом заставил на секунду насторожиться.

— Ты завтракать будешь? — спросил Алексей, уже ставя перед ней кружку.

— Буду, — отозвалась она, кивнув. Ответ вырвался быстрее, чем она успела задуматься. И было приятно видеть, как он сразу кивнул в ответ, будто это был нужный правильный ответ.

— А что будешь? — добавил он, присаживаясь обратно, но всё ещё немного наготове.

— Да что предложите, то и буду, — пожала плечами Соня, слегка улыбаясь. Она не была переборчивой в еде, особенно в чужом доме.

— Золотой ребёнок, — хмыкнул Алексей. — Смотри... есть панкейки, сырники и домашний йогурт. Всё с утра готовилось, мы тут кулинарию устраивали.

Он бросил взгляд на Марию, и та сдержанно кивнула, будто подтверждая — действительно готовили вместе.

Неожиданно, с лёгким скрипом отворилась дверь. Все взгляды обернулись — на пороге стояла Майя. Расстрёпанная, с примятой щекой и чуть прищуренными глазами, будто только что вынырнула из глубокого сна. На плечах сбилась белая пижама, волосы встали мягкими волнами, одна прядь почти полностью закрывала лоб.

Следом за ней в кухню уверенно вбежал Генерал. Он бодро, будто не ночевал вовсе, проскользнул мимо ног хозяйки, вытянулся внизу возле стола и громко зевнул. Устроился прямо на полу — у ноги Сони.

— Ты чё как замухрышка? — усмехнулся Алексей, глядя на дочь, — Одну оставили?

Майя ничего не ответила. Только нахмурилась, немного поморщившись, и молча подошла к шкафу. Открыла дверцу, достала свою любимую тёмную чашку с облупленным краем, привычно поставила её рядом с остальными на столе и опустилась на ближайший стул.

— Доброе утро, — буркнула она, не поднимая глаз. Сидела чуть сутулившись, кутаясь в собственные плечи, будто всё ещё во сне.

— Доброе, — отозвалась Мария мягко, с вниманием посмотрев на девушку. — Не выспалась?

Майя лишь отрицательно качнула головой. И по ней было видно — тени под глазами, неторопливые движения, та самая медленная тишина в теле, что остаётся после долгой ночи.

— Надо было спать, а не на звёзды смотреть, — подмигнула Соня, отпивая из кружки.

Фролова едва заметно улыбнулась краем губ. Но всё равно уткнулась взглядом в стол — с каким-то упрямым молчанием, будто не хотела признаваться, что ночь была стоящей. Или — слишком стоящей.

***

— Ну рассказывайте, какие планы на сегодня? — спросила Мария, когда все наконец уселись за стол. Её голос был лёгким и тёплым, будто солнце сквозь утренние окна.

Соня сразу же перевела взгляд на Майю, словно ища в ней ответ. Но Фролова лишь пожала плечами и спокойно сказала:

— А что я? Я не знаю.

Алексей усмехнулся, глядя на них с лёгкой иронией в глазах.

— Тогда пойдем на речку. Сегодня жарища... в самый раз, — добавил он, словно предвкушая долгий, тёплый день у воды.

***

Лучики солнца словно протянули по земле светлый путь к речке, освещая мягко каждую травинку и камешек на тропинке. Алексей и Мария шли впереди, мужчина неся на плече сумку, а за ними, немного позади, неспешно плелись девочки.

— Ты грустная какая-то... — сказала Соня, переводя взгляд на Майю. Глаза её искали ответ в лице девушки.

— Я не выспалась, — ответила Майя тихо, чуть споткнувшись об небольшой бугорок на пути.

— Тогда почему встала? — осторожно спросила Софья.

— Потому что ты ушла, — произнесла Майя, и обе замолчали.

Песок уже начал прилипать к ногам, тихо скрипя под шагами, будто напоминая о том, что впереди ещё длинный путь.

На поляне у самой речки они наконец остановились. Мария и Соня быстро сбросили с себя лишние вещи — Мария осталась в лёгком ярком купальнике, который подчёркивал её тело, а Соня — в шортах и удобном топе, позволяющем свободно двигаться.

Взрослые решили устроиться на берегу, раскинув полотенца и раскладывая вещи, чтобы немного позагорать и отдохнуть под тёплыми лучами солнца.

Но Соня сразу же схватила Майю за руку, не давая ей расслабиться:

— Пойдём со мной, — сказала она с лёгкой улыбкой и потащила Майю к пирсу.

Майя, слегка удивленная, но не сопротивляясь, последовала за ней. Воздух над водой был напоён свежестью и лёгким ветерком, а солнечные блики игриво плясали на поверхности.

Брюнетка села на край пирса, опуская ноги в воду. Ладони откинулись назад, и она откинулась, глядя перед собой.

— Я тут впервые с тобой заговорила, — произнесла она, будто невзначай, — а ты, овца, в воду меня скинула. — Фролова наигранно нахмурилась, глядя на Соню из-под бровей.

Соня, стоявшая рядом, лишь хмыкнула и опустилась на корточки рядом:

— Чтобы ты развеселилась.

И правда, тогда у неё это получилось.

На секунду повисла лёгкая тишина — тёплый ветер колыхал воду у ног, река тихо шуршала у берега. Майя улыбнулась, вспомнив тот день.

— А вообще, хули сидим? — вдруг произнесла Соня, резко выпрямляясь и шагнув вперёд.

В следующее мгновение — всплеск, фонтан брызг взлетел в воздух, и Майя взвизгнула, прикрывая руками лицо от водяных капель.

— Сонь! — рассмеялась она. — Просто бомба!

Из воды, обтирая с лица волосы, Соня улыбнулась:

— Спускайся, пока я сама тебя не скинула.

Майя посмотрела вниз, на воду — она казалась тёмной, плотной, отражающей небо и зелень по краям. На поверхности расходились круги от недавнего прыжка Сони, и та уже вынырнула, плавно откинула с лица мокрые волосы и смотрела снизу вверх, прямо на Фролову.

— Ну?.. — протянула, плеснув рукой в сторону пирса. — Ты же не трус?

— Я не трус, я... стратег, — ответила Майя, но уголки губ уже дрогнули в улыбке.

— Стратегия не работает, когда тебя зовут в воду. Тут надо быть смелой, — Соня сделала пару неторопливых гребков в сторону пирса. — Ну давай уже.

Майя глубоко вдохнула. Ладони медленно скользнули по доскам пирса, поднимаясь — она встала, откинула назад волосы и, коротко оглядевшись, шагнула ближе к краю. Её белая пижама с сердечками была сменена на лёгкую футболку и шорты, но всё равно казалась чересчур домашней, почти хрупкой на фоне большой воды.

— Если я замёрзну, ты будешь меня греть. — Слова прозвучали спокойно, почти буднично, но глаза Майи смотрели в упор.

— Обещаю, — отозвалась Соня, мягко.

Майя кивнула — и в тот же момент оттолкнулась от края.

Вода обняла её с головой — прохладная, живительная, бодрая. Она вынырнула с коротким резким вдохом, отфыркиваясь, а волосы прилипли к лицу. Её смех раздался громче, чем обычно. Звонкий, чистый.

— С ума сойти, какая холодная! — воскликнула она, тряхнув головой.

Соня приблизилась и коснулась её плеча:

— Зато ты теперь официально — смелая.

— Официально замёрзшая, — буркнула Майя, но не отодвинулась.

Вода немного унимала дрожь. Майя откинулась на спину, позволяя себе расслабиться — тёплое солнце касалось лица, щекоча кожу, а волосы расплывались тёмным венчиком вокруг головы. Но футболка — тёмная, насквозь мокрая — прилипала к телу, подчеркивая тонкую фигуру и каждое движение. Не то чтобы мешала, но чувствовалась — плотно, обтягивающе.

— Ты опять в футболке? — донеслось сверху, с пирса. Голос был знакомым, с лёгкой усмешкой.

Майя повернула голову. Там стояли взрослые — Мария в лёгкой накидке поверх купальника и Алексей, по-летнему расслабленный, с прищуром смотрящий вниз. Они явно наблюдали за происходящим не первый минуту.

— Будешь бледная как поганка! — смеясь, добавила тётя Маша, поставив руки на бёдра. — Загорай, девочка, у тебя и так кожа светлая.

Майя усмехнулась, развернулась и начала плавно отплывать от досок, на спине — лень было плыть всерьёз, да и не хотелось прерывать этот момент полусна на воде.

— Обойдусь. — тихо ответила она, глядя в небо, куда-то выше деревьев, где солнце дробилось между листвой. — Меня и такой любят.

Русая прищурилась, глядя, как Майя медленно отплывает на спине, словно нарочно демонстративно неторопясь. Волосы Фроловой темной лентой тянулись за ней по глади воды, лицо — почти спокойное, губы едва тронула лёгкая улыбка."Обойдусь", — эхом ещё стояло в голове Сони. Она улыбнулась про себя и нырнула.

Под водой было тихо и прохладно, и каждый толчок приближал её к цели. Она всплыла почти рядом — так, чтобы Майя не сразу поняла. Но та, почувствовав движение, приоткрыла глаза:

— Ты шпион? — лениво спросила она, не поднимая головы.

— Секретный агент по вылавливанию упрямых девочек, — усмехнулась Соня и, не дожидаясь ответа, нырнула снова, оказавшись сбоку.

Резким движением она коснулась талии Майи под водой — не резко, но достаточно, чтобы та вскинулась:

— Эй! — смеясь, фыркнула Фролова, захлопав руками по воде.

— Месть за все футболки в +30, — дразнила Соня, легко отплывая от неё. — А ещё за то, что плывёшь, как королева драмы, вся такая томная.

— Потому что я и есть королева, — парировала Майя, всё ещё улыбаясь, но уже не так спокойно. Она резко поднялась, погружая лицо в воду, и в два гребка догнала Соню.

Снова всплеск — девичий визг, брызги, смех. Они крутились в воде, почти обнимаясь, почти борясь, но легко, без злобы, как дети.

— Тише! — послышалось с пирса. — Щас всю рыбу распугаете! — шутливо крикнул Алексей.

— Да пусть она нас боится, — прокричала Соня, вскидывая руку вверх, как пират.

— Пап, а ты подкинуть можешь? — крикнула Майя, обернувшись к пирсу, где Алексей стоял, прикрыв глаза от солнца.

— Подкинуть? — переспросил он, чуть склонив голову. — С плеч?

— Ну да, как Кирюху. — Майя усмехнулась, вспоминая, как недавно её младший брат визжал от восторга, взмывая в воздух.

Алексей на секунду прищурился, оценивая расстояние, и без лишних слов нырнул в воду с глухим всплеском. Брызги разлетелись, и Майя, отшатнувшись, прикрылась руками.

— А вот это было необязательно! — с укоризной, но смеясь, сказала она, вытирая лицо. Волосы прилипли ко лбу, а тонкие капли скатывались по щекам, как дождь.

— Необязательно ей, — усмехнулся Фролов, уже отплывая в сторону глубины. — А ты давай, не отставай, вода сегодня как парное молоко.

Майя на секунду замялась, но потом нырнула поплыла за ним. Легкие круги разошлись от её движений, тело с каждым гребком поддавалось воде всё свободнее, будто слушалось.

Когда они оказались вдали от берега, где дно уже не ощущалось под ногами девушки, Алексей повернулся к дочери:

— Ну что, готова, звезда? — спросил Алексей, оборачиваясь через плечо, прищурившись от солнца. Вода ласково плескалась вокруг него, чуть подрагивая под лёгким ветерком.

— Только не как Кирилла, меня сломать легче, — усмехнулась Майя, подплывая за его спину. Волосы уже сбились в мокрые завитки, футболка прилипала к спине, но ей было весело. По-настоящему.

— Не волнуйся, папка в форме, — ответил Фролов с привычной уверенностью, делая глубокий вдох и уходя под воду.

Он развернулся под ней, позволяя Майе встать ему на плечи. Чуть повозился, помогая ей поймать равновесие, а потом подал руки, чтобы она держалась крепче.

— Готова? — послышалось снизу.

— Ага, — еле сдерживая смешок, ответила она.

Алексей сделал пару пробных приседов, будто примеряясь к нужному усилию — и выдохнул, вытолкнув дочь вверх, в небо.

На короткое мгновение Майя парила, как будто летела — с разбросанными руками, с брызгами, сверкающими на солнце. Словно маленькая девочка снова, только счастливее.

Она с плеском ушла в воду и всплыла почти сразу — вынырнула, откидывая мокрые волосы, на лице — сияющая улыбка.

— Ещё! — выкрикнула она, хрипловато, но радостно, и засмеялась.

На пирсе Соня хмыкнула, прикрывая ладонью глаза от солнца.

— Осторожно там! У меня ещё нет плана, как собрать тебя по кусочкам, если что! — крикнула она с шутливым беспокойством.

А Майя просто подняла руку, показав «палец вверх», и вновь поплыла к отцу.

— Сонька, иди и тебя подкинем! — крикнул Алексей, выныривая на поверхность и проводя ладонью по мокрым волосам. Голос его прозвучал весело и заразительно.

— Меня? — переспросила Софья, подняв брови.

— Ну а кого, — он кивнул, отступая чуть дальше на глубину и зазывая жестом.

Соня перевела взгляд на маму, стоявшую рядом в воде, и та только улыбнулась, приободряюще кивнув.

— Ну, чего стоишь? Попробуй, — сказала Мария и первой поплыла следом за Фроловыми.

Софья двинулась следом, а рядом оказалась Майя — уже ждавшая с хитрой улыбкой, стоя по грудь в воде, мокрые кудри липли к щекам.

— Помогу тебе, — сказала она тихо, бережно касаясь ладонью спины, пока Соня находила баланс, вставая Алексею на плечи. — Не бойся, он не сломается. Я проверила.

— Если я полечу как ядро из пушки — ты виновата, — пробормотала Соня, цепляясь за руки Алексея.

— Хорошо, — усмехнулась Майя, поддерживая за бедро, чтобы та не соскользнула.

Фролов чуть согнулся в коленях, приноровился, сделал пару пробных движений — и резко вытолкнул Софью вверх, с лёгкостью и точностью. Та взлетела в воздух с лёгким вскриком — волосы раскинулись веером, капли брызг сверкнули в солнечном свете.

С плеском она ушла в воду и почти сразу же всплыла, отфыркиваясь, но смеясь — смех звенел на всю речку.

— Ну чё? — спросила Майя, подплывая ближе, вглядываясь в лицо.

— Круче, чем с моста прыгать! — выдохнула Соня, откидывая волосы и широко улыбаясь.

— Я же говорила, — мягко ответила Майя.

Несколько подобных бросков прошли быстро. Они даже успели поплавать наперегонки.

Соня наклонилась к Майе, тихо, почти шёпотом сказала:

— Пошли за пирс. Там никто не увидит.

Майя кивнула, чувствуя, как сердце чуть ускоряется. Вместе они оттолкнулись от берега и поплыли вдоль деревянных досок, постепенно углубляясь в речную прохладу.

За пирсом шум от взрослых стихал, и их окружала только тишина и лёгкое покачивание воды. Соня остановилась, подтянула Майю к себе, обхватив руками за талию, прижав к себе.

Майя опустила голову на плечо Софьи, её волосы расплывались по воде, а футболка соприкасалась с кожей Кульгавой.

В тишине раздался только звук их дыхания и лёгкое плесканье. Соня осторожно подняла лицо Майи, и их губы встретились — нежно, почти робко, словно боясь нарушить магию момента.

Обе были мокрые до нитки, и вода на груди смешивалась с теплом прикосновений. Никого вокруг — только они, их дыхание, палящее солнце и нежность.

— Голубки! Дома понежитесь, а сейчас — идите кушать! — донёсся голос Маши, звонкий и весёлый.

Момент растворился, как мыльный пузырь. Соня быстро оглянулась, а Майя, уткнувшись лбом в плечо, вдруг расхохоталась. Смех был тихим, тёплым, словно пряным летним ветром коснулся.

— Даже уединиться не дают, — проворчала Фролова сквозь улыбку.

— Вот именно, — поддакнула Соня, закатывая глаза и начиная отплывать в сторону берега.

Вскоре обе уже вышли на песок: мокрые, распаренные, но по-настоящему счастливые. Вода стекала с них, как будто даже речка не хотела их отпускать.

— Да тебя выжимать можно, как тряпку! — фыркнула Софья, глядя, как с чёрной футболки Майи стекают потоки воды.

— Зато не перегреюсь, — буркнула Майя, поднимая край ткани и выжимая её прямо на землю. Капли с весёлым чавканьем падали вниз, оставляя тёмные следы на песке.

— Помогло? — усмехнулась Соня, дождавшись, пока та закончит.

— Не особо. Всё ещё как лягушка. — Майя посмотрела на себя, потом на неё.

Соня засмеялась и шлёпнула её по плечу.

— Пойдём, лягушка. Нас ждёт обед и, возможно, бабушкины пирожки.

Майя закатила глаза, но шагнула рядом, волосы уже начали подсыхать на солнце.

На берегу, под тенью от большого дерева, Маша уже расстелила клетчатое одеяло. Алексей, стоя в сторонке, доставал из сумки пластиковые контейнеры и баночки, а рядом — большой термос и миска с нарезанными фруктами.

— Всё по-деревенски, но со вкусом, — усмехнулась Маша, усаживаясь на плед и хлопая по нему ладонью. — Садитесь, дети, пока всё не остыло.

Соня плюхнулась первой, поправляя волосы, всё ещё влажные от реки. Майя опустилась рядом, накинув на колени полотенце, которое всё же захватила отец. От её футболки ещё пахло речной водой и солнцем.

— А пахнет как! — Соня потянула носом, глядя, как Алексей выкладывает сырники, домашний хлеб и завернутые в фольгу овощи. — Это вы с Ниной готовили?

— Обижаешь, — Маша улыбнулась. — Это я с Алексеем. Пока вы храпели, между прочим.

— Ты-то храпела, — пробурчала Майя, разливая чай из термоса.

— Я не храплю! — театрально возмутилась Соня.

— Девочки, — покачал головой Алексей, передавая Майе миску с котлетами. — Давайте без скандала. Сначала поешьте.

Все расселись плотнее, под ногами хрустел песок, чай приятно обжигал ладони через пластик. Майя медленно разламывала хлеб, передавая кусочек Соне, а та с благодарной улыбкой приняла его.

— Вот и правда, как в детстве, — тихо сказала Майя, глядя на шевелящиеся от ветра.

***

Алексей развалился на спине, глядя в небо сквозь листву.

— Ну что, после еды — ещё разок в воду? Или будем лежать как тюлени?

— Лежать, — хором сказали обе девушки, и только котёнок, прибежавший из тени, мяукнул в знак протеста, требуя кусочек сыра.

***

Они растянулись на большом, немного помятом пледе, который предусмотрительно захватили из дома. С одной стороны — взрослые. Мария и Алексей сидели ближе к краю, почти вполголоса о чём-то переговаривались, то смеясь, то снова впадая в задумчивую тишину. Солнце поднялось еще ею выше, по новому обжигало кожу, как бывает только в середине лета.

Фролова даже стянула футболку и улеглась на живот, закинув руки под голову. Спина у неё была явно светлее, чем руки и ноги, от чего казалась особенно уязвимой для июльского солнца. Сама Майя по этому поводу, кажется, не переживала — только тихо бурчала что-то себе под нос, как только ветер начинал гонять по песку мелкие соринки.

Соня лежала рядом, на боку, спиной к ней. Она рассказывала что-то неторопливо, мягким голосом, касаясь пальцем ветки, найденной по пути. Иногда бросала короткий взгляд назад — будто проверяя, слушают ли её вообще.

— ...и вот, представляешь, он реально полез на крышу. В одних шлёпанцах, без лестницы. Говорит: «Ща, ща, сам справлюсь...» Ну а дальше — как ты думаешь? — Соня хмыкнула, слегка поворачивая голову. — Май?

Ответа не было.

Она приподнялась на локте и посмотрела через плечо. Фролова лежала, уткнувшись лицом в козырёк кепки — той самой, которую Соня ей отдала перед отъездом. Майя дышала медленно, ровно. Веки были прикрыты, губы чуть приоткрыты. С каждым вдохом плечевая линия медленно поднималась и опадала.

— Ты меня вообще слышишь? — пробормотала Соня, но уже улыбаясь.

Она осторожно подняла край кепки, заглядывая под него.

— Сонь, отстань... — раздалось глухо, чуть хрипло. Майя, даже не открыв глаз, отобрала кепку и прижала её обратно к лицу, как маску для сна.