ГЛАВА 19

Суббота. День без лекций, без будильника и без обязательств. Окно распахнуто настежь, и прохладный октябрьский ветер осторожно шевелит занавеску, будто гладит её изнутри. Белый тюль, вздрагивая, то втягивается в комнату, то лениво откидывается назад, словно вздыхает. За окном шелестят голые ветви деревьев, небо бледно-золотое, как чай с медом. Лёгкий шум листьев напоминает мне, что день почти закончился, а я всё ещё валяюсь в кровати, уткнувшись подбородком в серый плед, лениво листая ленту в телефоне.

Щелчок замка, и дверь приоткрывается. Эмили выходит, завязывая шарф и быстро оглядывая комнату.

— Ну, я пошла, — говорит она, задерживаясь у зеркала. В голосе чувствуется неуверенность. — Как думаешь, надо было всё-таки сказать Фрэду, что я иду гулять с Томасом?

Она поправляет волосы, чуть вздрагивая от своего же отражения.

— Чувствую себя... странно. Будто скрываю что-то.

Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от экрана:

— Эми, вы с Томасом друзья. Фрэду необязательно знать абсолютно всё. Тем более ты же не на свидание с ним идёшь, он не переступает грань.

Подруга вздыхает, чуть смущённо хихикает.

— Он перестал отпускать свои мерзкие шуточки только после того, как я намекнула, что Фрэд занимался единоборствами.

— Подожди... Фрэд занимался единоборствами? — я удивлённо поднимаю брови.

— Ну, для Томаса да, — подмигивает она, — Не скучай. Скоро вернусь.

Я машу ей рукой. Дверь захлопывается, и наступает тишина. Такая глубокая, что слышно, как тикают настенные часы.

Телефон вибрирует. Звонок. Макс. Мой старший брат.

Я смахиваю вызов вверх — принять — и почти сразу слышу его голос:

— Эй, сестрёнка. Как ты там?

Он звучит уставшим, но его голос всё равно как тёплая кружка какао в детстве.

— Привет, братец. Я в порядке. Просто валяюсь и, как обычно, слишком много думаю. А ты как?

— Работаю, как ломовая лошадь, — фыркает он. — Но нормально. Хотел поговорить насчёт мамы и папы.

Я тут же напрягаюсь. В висках отзывается глухой удар.

— Макс, я... я до сих пор не понимаю. Как они могли так? Как папа мог просто взять и всё разрушить?

Он долго молчит, прежде чем ответить:

— Я тоже был в бешенстве. Сначала. Потом... понял, что это их жизнь. Их выборы, их ошибки. Мы не обязаны понимать, но можем попробовать принять.

Его голос проникает под кожу, словно дождь, впитывающийся в землю. Мягкий, но неотвратимый.

— Я стараюсь, — говорю тихо. — Но скучаю по тому, как всё было. По тому, как мы ужинали вместе, как смеялись, как всё было хорошо. Наверное, я никогда не приму то, как стало сейчас.

— Я знаю. Но мы с тобой попробуем справиться. Всегда справлялись. Кстати, я еду домой на Рождество.

Я сажусь в кровати, отбросив плед.

— Что? Правда? Ты приедешь? Макси, это лучшая новость за последнее время. Я очень соскучилась!

— Да, я тоже соскучился. Хочу побыть дома.

Мы болтаем ещё полчаса. Брат рассказывает, как пересел на велосипед и теперь опаздывает ещё чаще, чем когда ездил на машине. Что у него всё ещё сломан шкаф, и дверца падает, когда он ищет носки. Я смеюсь. И внутри становится так тепло, как будто Макс прямо сейчас рядом со мной.

После звонка я набираю маме: «Макс приедет на Новый год!»

Она отвечает почти сразу: «Это замечательно. Я узнала об этом пару дней назад :)»

Я улыбаюсь и прикусываю губу. Всё ещё чувствую себя маленькой девочкой, которой хочется быть первой, кому рассказывают хорошие новости.

Собираюсь написать папе, но в этот момент приходит новое уведомление.

Сообщение от Лукаса.

Сердце глухо ударяется о рёбра. Мы не общались несколько дней. Я видела его то мельком, то издалека, либо лишь на тех немногочисленных лекциях, которые он посещал. То он был с Барбарой, то с Николасом, то с Итаном, то один.

Я открываю диалог. Голосовое. Ощущаю трепет в пальцах и касаюсь экрана. Сначала была кромешная тишина. Потом... зазвучала гитара. Медленный, немного неуверенный перебор струн. И голос. Его голос. Хрипловатый, бархатный.

«I found a love, to carry more than just my secrets...»¹

Я закрываю глаза, на мгновение всё исчезает - стены, воздух, вечер за окном. Остался только голос Лукаса.

«To carry love, to carry children of our own...»¹

Я вздрагиваю. Слезы подступают к глазам внезапно — не от грусти, боли и чего-то подобного, а от близости. Его голос звучит так, будто он сейчас здесь, рядом со мной, сидит на кровати и поёт. А может слезы от чего-то, что я давно прятала и что теперь вырывается наружу, как воск из растрескавшейся свечи.

«We are still kids, but we're so in love...»¹

Я слушаю снова и снова. Каждый раз, будто первый. Каждый раз ближе к чему-то, от чего хочется сбежать, но невозможно.

Я чувствую: в груди щемит, кожа покрывается мурашками, и что-то трепетное поднимается на поверхность.

Смотрю на экран. На его имя. На голосовое, которое я включила уже четвёртый раз. Хочу что-то написать, хочу ответить. Но пальцы не слушаются.

Почему ты снова появился?Почему именно сейчас?И почему от одного твоего голоса у меня внутри всё переворачивается?

Медленно провожу пальцем по экрану. Открываю клавиатуру. Пишу одно слово — стираю. Пишу другое — снова стираю. Сердце бьётся в висках. Как будто от того, что я сейчас отвечу, зависит всё.

Наконец, нажимаю на микрофон. Несколько секунд тишины. Я просто сижу, приблизив динамик к губам. Потом выдыхаю и шепчу:

— Лукас...(Пауза)— Ты умеешь появляться в самый неожиданный момент...(Пауза. Я закрываю глаза)

Останавливаю запись. Переслушиваю. Голос звучит чуть дрожащим, как будто я иду по канату на высоте десятиэтажного дома. Жму «отправить», и сердце замирает. Откидываюсь на кровать и утыкаюсь в подушку, зарываясь лицом. Всё внутри будто застыло в ожидании, как перед бурей, которая может не начаться, но ты всё равно стоишь, затаив дыхание.

Экран загорается. Лукас ответил. В сообщении всего два символа. Два смайлика: один улыбающийся, другой - с ноткой смущения.

И всё.

Я смотрю на экран, будто пытаясь вычитать между строчек то, чего в них нет. Ни «привет», ни «как ты?». Только это. Только крошечные пиксели вместо слов.

Но почему тогда у меня вдруг сводит живот? Почему этот крошечный ответ кажется ближе, чем сотни фраз? Почему я раньше никогда ни к кому такого не чувствовала?

Кладу телефон на кровать, прижимаю ладонь к груди, закрываю глаза... и вспоминаю.

Ветер в лицо. Звук шин по пустой дороге. Её изгибы и повороты, как у мыслей в голове, — плавные, тревожные, и всё равно я им доверяю. Я крепко держусь за куртку Лукаса, чувствуя под ладонями теплую кожу.

— Чёрт, — выдыхаю я, — Это обычный парень, Хавьер.

И в этот момент дверь хлопает.

— Хо-о-олли, я забыла ключи! — вваливается Эмили. — Господи, я как старая леди. Всё забываю!

Я подскакиваю, хватая телефон. Сердце всё ещё сжимается, но уже от неожиданности.

— Напугала! — говорю я, вырываясь из кокона мыслей.

— Прости, прости, — Эмили смеётся, поправляя пальто перед зеркалом. — Томас купил мне пирожные. Эти... с розовой глазурью. Если не съем, то принесу тебе.

Она вдруг останавливается, вглядывается в моё лицо, нахмурив брови.

— Ты в порядке? Вся красная.

Я быстро киваю, нервно улыбаясь:

— Всё нормально. Просто... жарко в комнате.

Эмили фыркает, берет ключи и машет на прощание.

— Ужин отложим на позже?

— Конечно.

Дверь за подругой закрывается. Комната будто на мгновение теряет цвет, как после вспышки фотоаппарата.

Я подхожу к окну. Снаружи сумерки становятся глубже, над крышами домов мерцают первые звезды. Улицы внизу полны тёплого вечернего шума.

Я снова смотрю на сообщение Лукаса. Смайлики. Просто смайлики.

Но почему от них в груди такое странное ощущение, будто что-то начинается? Или продолжается.

Не могу больше сидеть. Мне нужно выйти. Успокоиться.

Быстро натягиваю толстовку, куртку и выскальзываю из комнаты. В коридоре общежития пахнет мылом и чужими ужинами.

Холодный воздух обрушивается на меня, как спасение.

Я зарываюсь в воротник и иду куда глаза глядят.Улица почти пустая; фонари будто качаются на ветру, светят мягко, золотисто. Ветер пробегает по лицу, трогает волосы, уносит мысли.

В груди всё ещё горит — от его голоса, от воспоминаний. И от какого-то невыносимого чувства: я хочу, чтобы Лукас был рядом. Просто молча шёл бы рядом. Чтобы, если я обернусь, он был.

Я останавливаюсь. Вдох — выдох.

Телефон вибрирует в кармане. Резко достаю его, сердце подпрыгивает к горлу.

Но это не Форд.

Оповещение от университета. Новое расписание.Я сжимаю губы, прячу телефон обратно и медленно опускаюсь на скамейку под деревом. Ветки над головой шуршат, будто утешают.

— Ты умеешь появляться в самый неожиданный момент, — шепчу я в пустоту, как эхо своего голосового. — И оставлять после себя тишину.

Я не знаю, сколько сижу. Может, пять минут. Может, двадцать. Просто смотрю, как ветер гоняет обрывки листьев по асфальту. Внутри тихо, спокойно.

Но я знаю — это затишье перед чем-то. Я не знаю, перед чем. Но это уже не просто игра эмоций.

Примечание: ¹Ed Sheeran — Perfect