ГЛАВА 16

Сначала я подумала, что это дождь. Монотонный, вибрирующий шум, будто кто-то настойчиво стучал в окно. Но когда перевернулась на другой бок и почувствовала под подушкой слабое жужжание, поняла — это телефон. Протянула руку, щурясь от яркости экрана.

Сообщение от Лукаса:

«Сегодня у Николаса день рождения. Будет вечеринка. В той самой квартире :) Приводи свою подругу. Жду вас»

Я уставилась на текст. Несколько секунд ничего не понимала, будто разум ещё не проснулся. Потом в груди вспыхнуло что-то странное: не тревога, не волнение. Скорее, тепло. Тёплая волна. Он пригласил меня. Нас. На вечеринку своего друга.

— Кто там? — пробурчала Эмили, зарывшись в одеяло.

— Лукас. Приглашает нас на вечеринку. У Николаса день рождения сегодня.

— Что? — она поднялась так резко, будто я плеснула на неё ледяной водой. — Ты шутишь?

Я пожала плечами. Сама не знала, что думать.

Эмили вздохнула, откинулась на подушку и уставилась в потолок.

— Нет. Я пас. У нас есть план: смотреть «Сияние», есть пиццу и ныть, как мы устали от учёбы. Зачем тебе это?

— Потому что мы каждый уикенд делаем одно и то же, — ответила я, садясь на кровать. — А сегодня можно просто... побыть среди людей. Не знаю. Расслабиться.

Подруга фыркнула, поджала губы. Потом вздохнула:

— Окей. Но ты хоть раз в жизни накрутишь волосы.

К вечеру в комнате витали запахи лака для волос, пиццы и парфюма. Фен гудел, музыка вполголоса играла с ноутбука. Эмили, как всегда, выглядела идеально: чёрное платье, подчёркнутая талия, макияж с акцентом на глаза, серьги-капли. Уверенная, красивая, как будто её создали для вечерних светских разговоров и ироничных тостов.

Я же была в джинсах и мягком розовом джемпере. Мои локоны были не идеальны, но выглядели неплохо. Щёки чуть покраснели от тепла фена. Немного туши, немного блеска на губах. Этого хватало.

— Ну, хотя бы не в спортивках, — кивнула Эмили, глядя на меня в зеркало. — Пойдём, пока я не передумала.

* * *

Вечеринка была в самом разгаре, когда мы вошли. Осень осталась за дверью: прохладная, хмурая. А внутри царили жара, свет, смех, танцы. Казалось, будто весь университет собрался в этой квартире. Кто-то танцевал в гостиной, кто-то сидел с бутылками на кухонных столешницах, кто-то громко спорил у окна.

Лукас заметил нас почти сразу. Он стоял у стены, в расстёгнутой на пару пуговиц тёмной рубашке, с бокалом в руке. Он выглядел так... хорошо. Очень хорошо, что у меня перехватило дыхание. Рубашка как будто была немного ему мала, от чего обтягивала широкие плечи, грудь и пресс. Форд был пьяный, но не в стельку, ещё держался. Глаза загорелись, когда он нас увидел.

— Смотри-ка, — усмехнулся он, подойдя ближе. — Я уж думал, вы слились.

— Мы здесь, — ответила я. — Как видишь.

— Это у меня галлюцинации или Эмили действительно сейчас в этом охренительном платье? — поддел он.

— Ты слишком пьян, чтобы видеть чётко, — отозвалась она. — Я пришла следить за подругой. И за тобой.

— ЙО, ВСЕ СЮДА! — раздался вдруг голос.

Николас взобрался на стол в центре гостиной. На нём была растянутая футболка с мультяшным принтом и штаны, которые больше напоминали пижаму.

— ЭТО МОЙ ДЕНЬ! И ОН НЕ ЗАКОНЧИТСЯ, ПОКА Я НЕ УМРУ ОТ ПИВА! — выкрикнул он, размахивая руками. — ВСЕ ВЕСЕЛИТЬСЯ ДО УТРА, ЭТО ПРИКАЗ!

Толпа взорвалась радостным гулом.

Лукас поднял бокал, обернувшись на нас:

— Приятного вечера, леди, — сказал он, отступая, — Вы его заслужили.

Мы только начали оглядываться по сторонам, как к нам подошёл Итан. В белой футболке, обтягивающей его торс, и темных брюках. Чёрные волосы уложены, на глазах имиджевые очки, в одном ухе серёжка в виде креста.

— Тебя же Холли зовут, правильно? — обратился он ко мне, затем повернулся к Эмили. — А ты?..

— Эмили, — представилась подруга, держа спину прямой.

— Рад знакомству, Эмили, Холли. Вы обе... ну, потрясно выглядите.

Я улыбнулась немного смущённо. Эми чуть кивнула.

— Слушайте, — добавил он. — Хотел извиниться за тот день в столовой. Вёл себя, как придурок.

— Я тоже, — признала я, еле слышно хихикнув. — Извини за испорченную рубашку.

— Честно, я рад, что так произошло. Она была ужасной. Купил себе такую же. Парадокс? Наверное.

Мы рассмеялись.

— Хотите выпить? — предложил он. — Что-нибудь приличное. Не «градусную смерть».

Мы переглянулись. Я кивнула. Эмили после долгого вздоха пожала плечами.

* * *

Музыка гремела так, что чувствовалась в груди. Басовые удары отдавались внутри, как будто сердце синхронизировалось с ритмом. Комнаты плавали в полумраке — только разноцветные гирлянды и случайные вспышки от фонариков на телефонах освещали лица, движения, бутылки, пролитый алкоголь на полу.

Кто-то танцевал на подоконнике, скидывая ботинки вниз, кто-то пытался переорать музыку, объясняя на пальцах, кто с кем теперь встречается. На кухне один парень пытался жарить яичницу, а другой читал рэп холодильнику.

Мы стояли с пластиковыми стаканами в руках. Всё кружилось — не от напитка, а от обилия людей, движения, голосов. Кто-то запустил мыльные пузыри. Кто-то включил старый хит 2000-х, и толпа с криками подхватила припев.

Эмили смеялась. Мы подпевали, танцевали, наблюдали, как один парень упал со стула и объявил себя «жертвой общества». Кто-то пытался включить караоке, кто-то уже спал прямо на полу рядом с окном, укрывшись шторой. Где-то в углу играли в бутылочку, но правила давно стерлись, остались только поцелуи и смех. Один парень бегал по квартире с надетым на голову ведром и орал, что он «рыцарь мусорной эпохи».

Николас в это время продолжал принимать поздравления. Кто-то подарил ему огромную плюшевую лягушку. Кто-то татуировочный набор «шучу, не настоящий». Он хохотал, взобравшись снова на стол, шатаясь.

Именно в этот момент его подхватили на руки пятеро парней, громко скандируя:

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!

Они подкидывали его в воздух, хлопали по спине, кто-то включил сирену с телефона, и комната взорвалась: свист, крики, кто-то запустил фейерверк из конфетти, летевшего во все стороны.

Николас кричал от восторга. Он будто был звездой и наслаждался каждой секундой.

Я чувствовала, как мои щёки горят от музыки, алкоголя, людей. Мир вращался, как карусель. Всё было неестественно живым, ярким. И именно в этот момент я увидела Барбару.

Она стояла напротив Лукаса, слишком близко к нему. Что-то кричала, тыча пальцем ему в грудь. Он отвечал, но слишком спокойно, и в этом спокойствии что-то было не так. Барбара замахнулась, как будто собиралась влепить ему пощёчину. Лукас перехватил её руку, но она вырвалась и снова замахнулась.

— Чёрт... — выдохнула я.

И в следующее мгновение он резко толкнул её. Барбара отлетела назад, ударилась о стену. Всё случилось за секунду, а я уже шла к ним, ничего не соображая.

— Лукас! — я схватила его за плечо.

Он резко обернулся, и кулак полетел мне в лицо.

Мир дрогнул. Я отшатнулась назад, схватившись за щеку. Все вокруг замерли. В ушах противно звенело.

— Холли! — Эмили подбежала ко мне, схватив за плечи. — Ты в порядке?!

Я смотрела на Лукаса. Его глаза расширились, губы чуть приоткрылись. Он застыл, будто не верил в то, что сделал. Я успела заметить лишь то, как он шагнул ко мне, прежде чем развернуться и пойти к выходу, чувствуя, как дрожат ноги.

* * *

Осень обрушилась на нас ледяным воздухом. Листья под ногами хрустели. Эмили шла рядом в полнейшем гневе.

— Он тебя ударил. Этот ублюдок тебя ударил!

— Эми...

— Нет. Всё. Это конец. Ты слышишь меня, Холли? Я больше ни на шаг не подпущу тебя к нему. И его к тебе.

Я молчала. Слов не было. Только пустота.

Комната общежития встретила нас тишиной. Захлопнулась дверь. Я молчала, а Эмили не пыталась заговорить — только стояла рядом, как страж, как гнев, готовый обрушиться на весь мир.

Я не смотрела на себя в зеркало, проходя мимо. Не хотела видеть ни красноту от удара, ни себя.

В ванной было темно. Не включая свет, я просто разделась на автомате, почти не ощущая собственное тело, включила душ и встала под струи воды, обжигающие кожу. Пар взвился вверх, обволакивая всё вокруг.

Я прислонилась к холодной плитке спиной. Медленно вдохнула, и внезапно внутри где-то под рёбрами все сжалось. Как будто все чувства, загнанные туда за вечер, прорвались наружу без спроса.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Грудь сотрясалась. Слёзы смешались с водой — невозможно было отличить одно от другого. Это было бессильное, горькое рыдание. Не от боли физической, а от того, что это он ее причинил.

Он. Лукас.

Тот, чью спину я обнимала на мотоцикле. Чей голос звучал у меня в голове. Чей взгляд заставлял дрожать.

Он ударил меня.

Я не верю, что человек может быть таким разным. Я верила все время, что Лукас не плохой человек. Сейчас я сижу и плачу потому, что глупо ошибалась.

И я сидела там долго, пока тело не онемело, и боль не стала чуть тише.

Мне не хочется признавать, что эта боль находится в сердце, которое предательски начинало что-то чувствовать к нему. К Лукасу Форду.