ГЛАВА 14

Я поняла, что день пойдёт под откос ещё до того, как миссис Ивэнт открыла рот. Она вошла в аудиторию с привычной прямой спиной, строгим взглядом и раскрыла папку с листами, будто собиралась зачитать приговор.

— Сегодня я распределю вас по парам для пробного исследования по психологии личности, — сказала она. — Тема свободная. Подход исключительно научный. И запомните: в реальной практике никто не даёт вам выбирать, с кем работать. Так что обходитесь без истерик. Мир не терпит капризных.

По аудитории пробежал напряжённый гул. Эмили сжала мою руку под партой.

— Дай мне только Холли, прошу, — прошептала она сквозь зубы.

Я тоже надеялась на чудо, но судьба решила пошутить.

— Микки и Эмили. Линда и Нора. Холли и... — миссис Ивэнт на секунду взглянула вниз, потом чуть лениво, без всякого пафоса, закончила: — Форд.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось. Эмили уставилась на меня, приоткрыв рот. Я только медленно выдохнула.

Лукас сидел, как всегда, на ряду слева, напротив нашей парты. Я не хотела смотреть на его реакцию и спрашивать, согласен ли он на сотрудничество со мной. Потому что я сама не согласна.

— Простите, — на автомате вскинула я руку, — А можно... Я бы хотела сменить партнёра. Просто у нас с Лукасом... разные подходы.

Миссис Ивэнт даже не глянула на меня.

— Мир не подстраивается под ваш стиль, мисс Хавьер. Учитесь работать с тем, кто отличается от вас. Иначе профессионалом вам не стать.

Обсуждение было закончено. Приговор приведён в исполнение. Я опустила руку и вжалась в спинку стула, чувствуя, как по телу расползается тяжёлое ощущение раздражения и тревоги.

Выбора не было.

* * *

Мы встретились в библиотеке на следующий день. Лукас опоздал на двадцать минут, как и ожидалось. Я не удивилась и даже была уверена, что он вообще не придёт.

Эмили и Микки решили проводить исследование в общежитие.

Я сидела за длинным деревянным столом, освещённым жёлтым светом ламп, делая вид, что разбираю литературу по привязанностям. На самом деле я просто ждала — злая, напряжённая и чуть-чуть, признаюсь, взволнованная.

Он появился тихо. Его шаги были глухими, медленными, и, казалось, каждый из них давался с усилием. Лукас не сразу сел — сначала постоял напротив, разглядывая меня. На нём была чёрная кожаная куртка, скрывающая под собой белую футболку, и темные джинсы. У него явно есть свой стиль в одежде, которому он не изменяет.

— Слушай, — начал Лукас, садясь напротив. Его голос был тихим, глухим. — Я тогда... перегнул. Сказал лишнего. Прости.

Я не ответила. Просто кивнула и продолжила делать вид, что заполняю графу в рабочем плане.

— Ты не заслужила этого, — продолжил он и провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с него что-то лишнее. — Просто… ты не должна в это лезть. В мою жизнь. Это обычно заканчивается плохо, Холли.

Я подняла взгляд и спокойно ответила:

— Я не лезу. Просто... беспокоюсь за людей, я говорила об этом в прошлый раз.

Он усмехнулся — не язвительно, не снисходительно. Как будто бы даже печально...

— Именно это и плохо. Те, кто беспокоятся о других, чаще всего страдают потом сами.

Он посмотрел на меня. Его глаза были блеклыми, но в них вспыхнула короткая искра.

— Ну что, начнем?

Мы провели в библиотеке несколько часов. Первые сорок минут я думала, что сойду с ума — Форд отвечал сухо, будто делал одолжение. Но потом лед начал трескаться. Мы спорили, смеялись, и даже делали вид, что увлечены теорией привязанностей. В какой-то момент Лукас даже рассмеялся, когда я попыталась изобразить типичную клиентку с тревожным типом привязанности, начинающую каждое предложение с «Я просто думаю, что ты больше не хочешь меня видеть».

— У тебя талант. В театре было бы меньше драмы, — сказал он, откидываясь на спинку стула.

Я улыбнулась, а внутри что-то дрогнуло. Потому что в этот миг он был прежним. Тем, которого я однажды увидела — добрый, живой, искренний.

Когда библиотека начала пустеть, я посмотрела на часы.

— Уже почти восемь. Мне пора, — сказала, собирая бумаги.

— Я подвезу, — отозвался Форд. — Мотоцикл в порядке. Пара царапин — не больше. И вообще, не стоит тебе идти одной в темноте.

Я прищурилась.

— Общежитие через дорогу.

— Тогда предлагаю просто прокатиться по городу, — бросил он с каким-то странным вызовом в голосе. — Или боишься?

Я открыла рот, чтобы отказаться, но вместо этого с губ сорвалось:

— Ладно.

* * *

Уже на улице Лукас протянул мне шлем. Его пальцы чуть коснулись моих, и этот короткий контакт почему-то обжёг сильнее, чем можно было ожидать.

— Ты будешь без шлема? — удивилась я.

— У меня только один.

На улице было прохладно. Осень вползала под самую кожу. Благо, сегодня я оделась в джинсы и теплый свитер.

Мотоцикл стоял под фонарём. На секунду я почувствовала смятение, вспомнив то самое происшествие. Но Лукас подбодрил меня, ткнув локтем в бок:

— Да не бойся, он реально не пострадал. Не разобьемся.

Я неуклюже надела шлем, стараясь не выдать, как дрожат руки. Лукас сел первым, завёл мотор.

— Садись, — сказал он, обернувшись через плечо.

Я села позади, немного скрючившись, потому что не знала, куда деть руки.

— Обхвати меня. Или вылетишь на повороте. Предупреждаю — держаться зубами за куртку не получится.

Я колко фыркнула, но подчинилась. Осторожно положила руки на его талию. Он не двинулся, только чуть расслабился. Сначала я касалась лишь кончиками пальцев, потом обхватила чуть крепче. И вдруг поняла, насколько близко мы находимся. Настолько, что чувствую, как его дыхание ритмично поднимает и опускает грудную клетку. Настолько, что слышно биение его сердца.

— Готова? — спросил Лукас, чуть повернув голову.

— Не уверена, — честно ответила я.

— Отлично. Поехали.

Мотоцикл рванул с места, и город растёкся вокруг огнями, шумами, ветром. Я крепче вжалась в его спину. Лукас вёл уверенно, плавно, но быстро.

Остались только дорога, вечер и он.

И, может быть, то, чему я пока не могу — или не хочу — дать имя.