Глава 7. Горы рушатся дважды

«Тьма рассеивается в пламени.»

Народная пословица

Туман — густой, вязкий, окутывающий путников с ног до головы — не оставлял и малейшей надежды на то, чтобы увидеть хоть что-то за его пределами. Казалось, он держал их взаперти в невидимом капкане: плотном, непроглядном, чуждом. Даже горы, к которым они вот-вот должны были подойти, исчезли без следа, скрывшись за белесой пеленой. Воздух тяготил грудь, и каждый вдох становился испытанием.

Лисандр мечтал увидеть Смиренные вершины — достояние западного Флодрена, — но нежданная и негаданная туманность погубила его ожидания. А ведь книги по географии обещали иное: там говорилось, что рельеф этого края — единственный в королевстве. Старые горы — низкие, осевшие за сотни, а то и тысячи лет, сразу привлекали взор дворянина. Позади них — новые, высокие, но с удивительно гладкими пиками. Здесь почти не было равнин: лишь среднегорья и низкогорья, вытянувшиеся на многие мили. Такие красоты и чудеса Лисандр хотел увидеть воочию, и когда случай представился, природа обманула его. Туман лишил его надежды — и это раздражало пуще всего.

С тех пор как они покинули Брэнвуд и двинулись на запад, минуло уже несколько дней. Время должно было стереть хотя бы часть воспоминаний, но надлом Седрика стоял перед глазами Лисандра так же ясно, как в ту ночь. Да, «надлом» — именно это слово лучше всего описывало его состояние.

Точно так же, как и самого Лисандра, когда он беседовал ночью с Далией за чашечкой чая у свечи.

Сочувствие и вина, не покидающие лорда, ложились тяжелым грузом. Если бы он не пошел за Седриком в безмятежную ночь, возможно, всего бы произошедшего не случилось. Мысль об этом обволакивала, липла к нему, словно этот же туман, что окутывал четырех странников. Точнее, над пятерыми — Лисандр не сознательно не посчитал фамильяра Амелии — Корбина, что летал вокруг хозяйки.

Они уже дюжину раз успели пожалеть, что решили скоротать путь, свернув через луг у подножия нагорий. Туман, встретивший их ещё за десятки миль, становился всё гуще, неприветливее, будто отгораживал их от мира и погружал в собственный морок. Видимость становилась с каждым шагом все хуже, и это не играло на руку путникам.

— Проклятье... Теперь совсем ничего не видать, — запричитала Амелия сквозь зубы. — Как бы не провалиться куда-то. Эй, хватайтесь за руки! А то так потеряетесь еще...

И правда: видимость таяла с каждой секундой, и вскоре даже вытянутая рука могла исчезнуть в молочной пелене. Единственным способом не затеряться в блеклом лабиринте оставалось предложение Амелии. Четверо тут же схватившись за руки и шагнули дальше.

Лисандр невольно жмурился, совершая шаг за шагом в вязкую пустоту. Руки невыносимо стискивало с двух сторон, но жаловаться он не смел — не самое подходящее время, чтобы волноваться о собственном комфорте. Оставалось лишь смириться и ждать, когда морок отступит сам.

События минувших дней снова и снова возвращались к нему. К резко оборвавшемуся разговору с Седриком, к самому факту, что Лисандр оказался здесь — среди людей, с которыми в привычной, размеренной жизни никогда бы не пересёкся. В очередной раз убеждаясь в силе предначертанности жизни самой Линнеей, он мысленно и благодарил ее за знакомство с ними, и спрашивал, за что Она уготовила столь тернистый путь. Но все же благодарности превозмогали над отчаянно заданными в голове вопросами о судьбе. Ведь если бы он не откликнулся на зов, сидел бы до сих пор в усадьбе, не познав ни этой дороги, ни новой дружбы. Но неизведанность манила к себе, тянула... Он так и жаждал приоткрыть завесу тайны, узнать, что за ней прячется... Или кто?

Сквозь серый купол тумана Лисандр все еще мог разглядеть Амелию, идущую впереди. Иногда он ловил себя на мысли: почему она так груба, резка и даже жестока с ним? Все эти язвительные колкости, порицания были как соль на рану. Быть может, дело во времени? Может, все наладится? По крайней мере, ему хотелось так думать. Изо дня в день её поступки казались ему достойными, даже если слова ранили. Но чтобы судить о ней, нужно было узнать её лучше.

В очередной раз земля под ногами дрогнула.

Такое уже повторялось дважды за все время пути. В первый раз под ногами чувствовалась легкая дрожь. Во второй — ощутимее, сильнее. Теперь же, толчок был осязаем еще больше.

— Что это?.. Почему земля снова трясется? — Лисандр переминался с ноги на ногу, пытаясь обрести прежнее равновесие.

— Может, деревья старые падают... — неуверенно пробормотал Седрик, крепче сжав руку дворянина.

— Несколько деревьев, да еще за такой короткий срок? — в голосе Амелии, доносящимся впереди, слышались скептические нотки. — Сомневаюсь.

Седрик лишь в ответ на это цокнул и тяжело вздохнул.

— Ну не знаю я, что это может быть... Возможно, землетрясение, или...

— Ага, еще накличь беду! — Амелия поспешила остановить вереницу предположений Седрика о случившимся.

— Но ведь... у нас разве не случались землетрясения? — в голосе Лисандра послышалось любопытство. — Если мне память не изменяет, то... были...

— Я точно не знаю, — осторожно протянула Далия. — Но говорят тогда, когда еще существовала Инсания, здесь, на западе, произошло разрушительное землетрясение.

— Инсании... — название отозвалось внутри с тревогой на душе. — Здесь? На западе? А может...

— Ничего не может! — отозвалась Амелия. — Любите же вы все каркать и привлекать всякое...

— Кар-кар-кар! — отозвался Корбин, хлопнув крыльями прямо над её плечом, будто нарочно подтверждая слова.

Как давно Лисандр не слышал бывшее название королевства: Инсания... «Страна, охваченная безумием», — так называли ее раньше соседние государства, такие как Нортленд. Еще до зарождения династии Крофордов — Лютиковых Правителей — она носила такое название. Но благодаря Эйлит Первой сейчас существует процветающее королевство Флодрен — «королевство, окруженное цветами». Удивительно было то, что крупицы информации о бывшем названии и событиях государства все еще сохранились, и о них знал Лисандр, пока жил и учился дома.

И тут грохот. Не снизу — сбоку, оттуда, где за туманной стеной должны были скрываться горы.

— А это что по-вашему?! — голос Лисандра дрогнул, тревога зазвенела не только в душе, расцветшей подобно бутону цветка на солнце, но и в каждом слове.

— Непонятно... — коротко бросила Дарованная. –Но стоять нельзя — шагайте, шагайте! Нужно двигаться, иначе потеряем время. Вот бы только туман рассеялся...

— Но отчего он здесь? — не унимался Лисандр. — Мы ведь не проходили мимо больших озёр или рек...

— За горами их полно, — отозвалась Далия. — Старые впадины после землетрясений при Инсании заполнились водой. К тому же, здесь вчера шёл дождь, роса даже утром ещё не высохла. Влажность слишком высокая.

— Вон оно как... — Лисандр покачал головой, пораженный сведениями от Далии.

Он был удивлен тому, что не знал о такой особенности Западного Флодрена. Он даже представить себе не мог, каким образом он упустил столь важную деталь.

Позади него, крепко держа его за руку, ковылял и Седрик. Лисандр обернулся к нему: церковник то и дело пытался осмотреться вокруг, чтобы хоть что-то увидеть за пеленой надоевшего всем тумана. Но, судя по всему, получалось у него плохо — также, как и у Лисандра.

Глухой стук о землю. Дворянин остановился. Остальным тоже пришлось задержаться на месте. Как только он встал, точно вкопанный, к ногам прилетел маленький, острый камень. Вослед — парочка таких же, но поменьше.

Туман на глазах редел, и вместе с этим к ним подступало тепло. Горы начали проступать сквозь серую пелену, словно оживали. Лисандр снова посмотрел вниз. Камни под ногами были точно такого же цвета и оттенка, что и нависшие впереди массивы.

Треск. Второй. Вслед за ним — третий.

Волнение заныло сначала в животе. Затем в груди, а после застряло в горле.

Что происходит?..

— Ну нет, мне точно не кажется: что-то определенно идет не так! — воскликнул Лисандр.

— Я... не понимаю... — неуверенно промямлила Амелия: такой голос Дарованной Лисандр слышал впервые. — Хорошо, что туман рассеивается..., но эти трески... эти камни...

Как будто в подтверждение ее мыслей и доводов, послышался еще один грохот, но еще громче и масштабнее. Прищурившись и присмотревшись вдаль горных массивов, лорд увидел, как что-то сверху них потрескалось. Звук идет оттуда, камни схожи с цветом гор...

Неужели это...

— Обвал? — подумал Лисандр, озвучив свои мысли вслух.

И, словно говоря, что его слова правдивы, к ногам прилетел еще один камешек, а земля затряслась под ногами с большей силой. Теперь уже было понятно — это не совпадение или случайность. Никогда не ощущая под собой такую могущественную силу земли, Лисандр боялся не удержать равновесие и свалиться прямиком на траву, оказавшись совсем уязвимым.

Его качало из стороны в сторону, точно маятник. Дрожь под ногами усилилась в несколько раз, не давая спокойно стоять на месте. Если бы он сейчас побежал, то точно пал бы ниц.

Оглушающий грохот вновь раздался по левую сторону, сопровождающийся внушительным треском. Смиренные вершины оказались совсем близки к компании, и опасность очутиться под высокими грудами камней и валунов достигала своего пика очень стремительно и слишком быстро.

— О, нет-нет-нет... — залепетал Седрик, до боли стиснув ладонь Лисандра. — Надо делать ноги! Единая, спаси и сохрани...

— Берегись!

Рядом с Лисандром вслед за стремительно вспоротым воздухом повалился на землю огромный валун. Чьи-то руки успели оттащить его от места происшествия.

И тут же руку Лисандра кто-то дернул впереди, а ноги сами понесли его вперед вслед за Далией и Амелией, волоча за собой Седрика. Еле как поспевая за собой же, он не мог даже дать себе лишний раз продыху. Сердце колотилось с бешеной скоростью, а в голове была лишь одна мысль: «Бежать, бежать... лишь бы не погибнуть, лишь бы не попасть под обвал!»

Где-то над головой рокочущим громом прозвучало вторящее карканье Корбин. Оно с каждой секундой становилось все глуше и глуше.

Земля перестала так сильно трястись под ногами, но сейчас в ушах был слышен только гул воспевающего ветра, бьющего прямо в лицо. Вновь раздался треск высоких скал, а вслед за ним несколько грохотов позади — огромные каменные глыбы стремглав неслись прямиком на землю, разваливались на груды, оставляя за собой стены пыли и грязи.

Впереди послышался всполох — тут же повернувшись в сторону звука, на удивление, хоть как-то ориентируясь в пространстве, Лисандр увидел вскинутую руку Амелии и полыхающий в ней огонь. Она призвала Дарование.

— Зачем ты тратишь свои силы?! — воскликнул лорд, пытаясь бежать за ними так, чтобы ему не оторвали руку.

— Так надо! Может, туман рассеется — раньше получалось! У меня осталось еще немного... Дарования...

Шум становился с каждым мгновением все сильнее, а обвал — могущественнее и грандиознее.

— Назад! — вскрикнула Амелия, отгоняя на пару шагов спасающихся назад.

Прямо перед ними упала наземь острая глыба.

— Единая, да что ж такое-то!.. — испуганно залепетал Лисандр, готовый кричать от всего произошедшего.

Грохот. Еще один. Удар оземь.

— Далия! — возле травницы на землю повалился несколько массивных груд камней. Не оправившись от одного удара, Лисандр кое-как вскочил с колен на ноги и поспешил к Далии.

Он схватил ее за плечи, пытаясь отвести ее в сторону, подальше от ломающихся горных глыб.

— Держись за меня! — прокричал лорд, и она вцепилась руками за плечи юноши, позволив подхватить ее и побежать в сторону леса.

Отбежав на безопасное расстояние, где уже находились Амелия и Седрик, Дарованная понеслась навстречу к лорду, чтобы взять Далию за руку.

Туман продолжал рассеиваться. Когда Амелия схватила девочку, лорд судорожно огляделся вокруг, все еще стоя у входа в лес на лугу.

— Лисандр! — закричала Амелия. — Спереди!

Прямо на него, катясь со склона, неслась каменная глыба, стремительно набирающая обороты и скорость.

В голосе Дарованной звучал страх. Такой несвойственный ей ранее... Обернувшись, все еще стоя на месте, он посмотрел ей в глаза: в них читался испуг. Волнение. Первобытный ужас.

Когда Лисандр опомнился и был готов бежать дальше, было слишком поздно. Горный валун почти что настиг его.

— Нет! — вскрикнул он. Юноша зажмурил глаза, вытянув руки вперед.

Его не повалило на землю. Не придавило огромным весом. Ни удара, ни боли.

Все тело напряглось. Пальцы скрутились. Руки судорожно затряслись. Ноги подкосило. Ни вдоха, ни выдоха.

Время будто остановилось. Ни шума, ни гама.

Глаза приоткрылись. Взгляд тут же устремился на ладони. Трясущиеся, напружиненные, а между ними, заслоняя каменную глыбу, вздымалась стена льда. Грубая, с неровными прожилками инея, окутанными трещинами, она стояла, будто сотканная из его чувств. Живого страха, замораживающего все его нутро.

Камень все еще надвигался, но медленно, словно сквозь густую смолу. Еще мгновение — и он с глухим звуком врезался в лед, покрыв его новыми расколами.

Отпусти!

Внутренний голос прогремел в сознании, и Лисандр повиновался. Напряжение сорвалось, как натянутая струна. Лед треснул. Глыба, потеряв силу, замерла, застряв в массиве промерзшей воды.

Тишина.

Он тяжело выдохнул, не в силах оторвать взгляд от собственных рук.

Это был не просто лед. Это был его лед.

Ноги вновь подкосило. Грудь вдохнула пыльный воздух.

Вдох. Выдох.

Усталость и боль в руках тут же отозвались волной. Глаза начали сами собой закрываться, резкие вздохи наполняли и опустошали грудь. Мурашки побежали по всему телу, неприятно пощипывая подобно больным уколам. Легкие сдавило спазмом.

Когда юноша был готов сравниться с землей, его кто-то подхватил. Он не понимал, чьи руки лежали на его шее и спине. Тело резко встряхнули.

— Лисандр, держись, прошу! — голос отзывался где-то вдалеке, надрываясь, пытаясь донести до него хоть что-то. — Встань на ноги! Когда все закончится, тогда падай без сознания сколько угодно! Но не сейчас, умоляю!

Крики были похожи на девичьи. Потом к ним присоединился мужской голос. Возгласы, похожие на вскрики Амелии и Седрика...

— Лисандр! — когда его имя вновь произнесли, а затем потрясли, сознание прояснилось.

Внезапный прилив сил наполнил Лисандра с ног до головы. Он встал, все еще опираясь на руки и крепкую хватку двух знакомых, и после они смогли пойти дальше.

Шаги не были быстрыми. Наоборот — медленные, ровные, томные... Почему они не бегут?

Звон в ушах. Не слышно ни рокота, ни гула, никакого шума вокруг. Все... прекратилось? Или он на грани того, чтобы покинуть этот мир? Неужели он сейчас умирает?

Глаза застлала мгла, с каждой секундой все вокруг стало мутным. Ноги обратились легким, невесомым перышком.

Еле как получилось приподнять голову и распахнуть глаза на мгновение. Вокруг лишь стены пыли и грязи, обломки каменных глыб, горы — поваленные и куцые. От гладких склонов и вершин почти ничего не осталось. Увидеть подошву низкогорий оказалось невозможным — она осталась под грудами поваленных с вершин обломков.

Сквозь темную пелену стало видно, как все стало явным, и белый, непроглядный туман покинул его. Впереди заметен лишь бескрайний горизонт: оголенные деревья и ветки, жухлая трава, застланное темными тучами небо, и еле-еле проглядывающиеся сквозь них лучи солнца... Но в следующее мгновение все погрузилось во тьму.

Все закончилось? Или заканчивается его жизнь?

Голова совершенно опустела, веки сомкнулись. Руки опущены, ноги тяжелее свинца.

Где-то слышен надрывающийся голос Амелии. Донеслось лишь: «Лисандр, молю, открой глаза!.. Скажи хоть словечко!»

Но губы не подчинились. Ничто ему не подвластно сейчас. Слабость окутала его, погружая в глубокий беспробудный сон.

Или это не сон вовсе?

Может... смерть?