Узрите ж гнев мой...

Месяц скрылся за пеленой облаков, дул ночной ветерок. Колючая трава с новой силой вонзалась в босые ноги через каждый шаг. Вопреки этому, в голове была гробовая тишина, а в душе царило спокойствие. Она не сопротивлялась, и покорно шла уверенными шагами через боль, и была готова с распростертыми объятиями встретить верную смерть. Ведь любовь Инессы в жизнь была безгранична. По случайности она наступила на ногу человеку, сопровождавшему её по левую руку. - Прошу прощения, господин. - её нежный голосок отдавал искреннее раскаяние, но был едва слышен через гул крестьян. Одни кричали, другие громким шёпотом обсуждающе переговаривались. Однако Инессу господин услышал, и внутри него появилась искра жалости к этой молодой особе. Однако искра эта с такой же скоростью исчезла, стоило ему вспомнить обвинения, приговорённые в её сторону. И он лишь с присущим ему презрением кивнул ей. Наконец, девушку привели на место её гибели. Она встала спиной к столбу, и прижалась к ней. Холод охватил все тело, однако это чувство было приятным. Дальше её будет охватывать огонь... жадно и беспощадно... и жизнь её закончится. Стоило подумать об этом, как девушку тут же охватила лёгкая грусть. Когда луна показала свои лучи из ночных облаков, Инессу уже завязывали к столбу. Хотя хорошо понимали что сбежать ей всё равно не удастся. Она и не собиралась бежать. Хотя кто знает, находясь в состоянии агонии человек способен на всё. Пока её завязывали, появился шанс в последний раз глянуть на ночное небо - звёздную как никогда. Толпа все собиралась, становясь больше с каждой секундой, толкаясь, наровясь стать свидетелями исторической казни. Вдруг все утихли, стоило им всем кинуть взгляд на юную красавицу. Нельзя было не восхитится ею. Нельзя было не заметить.Перед людьми открылась чарующяя красота. Белоснежное платье из королевского шелка обромляло её хрупкое тело, выделяя среди тьмы. Глаза цвета моря, с грустью глядевшие на луну, засияли ярче свечей. Но никто не заметил единственную слезу, уронившую Инесса. Когда она закрыла веки, казалось, мир потерял свет.Людям неизбежно было забыть о своей гордости, стоило им лишь обратить взор на столь величественное зрелище.Внезапно для всех завораженных, вспыхнуло яростное пламя, стоило кончить опрятнувшим служителям завязывать верёвки. Теперь они видели лишь языки огня, за многовение охвативших всю девушку целиком. Люди были в недоумении, почему все так быстро прошло. Почему не дали ей последнее слово, ведь так было принято? Охваченный морозом, назначенный на бросок факела, почувствовал как холод проник по всему его телу, заставляя дрожать в потрясении. Ведь он его не бросал. Однако никто этого не заметил. Дальше, раздался душераздирающий крик. Люди вздрогнули, но с другой стороны чувствовали облегчение. Несколько минут люди молча смотрели на муки, не обратив внимания на странность мероприятия, но и не скрывая внутреннего ликования. "Наконец стало на одну грешницу меньше" ‐ Думали они. Огонь вдруг колыхнулся. Крик стих. Яро горящее пламя словно успокоилось, угомонилось. Затем произошло событие, предвидеть которого не был способен никто. То, что привело людей в смертельный ужас. Звон колоколов, крики людей, скот, птиц, плач детей. А кто-то замер, не в состоянии двинуться, и лишь таращился через животный страх.Из мирно горящего пламени вышла невридимая дева, теперь уже в своём истинном облике, даровонной ей богами. На неожиданно поднимающемся сильном ветру развевалось иссиня-чёрное одеяние, словно танцующее под насмешливые мелодии ветра. "Глупцы" - пело оно, "Думали одобрить богов своими деяниями, а вы лишь подписали себе приговор, разъярив их еще сильнее..." Ветер словно превозносил свою героиню, делая её могущественной. Теперь перед взорами людей открылась совсем новая картина. Одно из плеч девы осталось обнаженным, поскольку лямка платья сползла, приоткрывая ее.Другая осталась закрытой, а длинный рукав сниспадал на землю. Дева словно парила, взирая сверху своими огненными глазами. Её вырастившие белого цвета крылья горели, но не вредили самой деве, словно огонь был частью самих крыльев, дополняя их. Пепельно чёрные губы были приоткрыты. Волосы окрасились в цвет дымчатой розы, а корни - травы после дождя. "Волосы... как у самой богини Агнии..." - с трепетом шепнула одна крестьянка. Сначала дева лишь бездвижно парила. Взгляд был немым. Будто она сама не понимала, что произошло. А затем, словно очнувшись, она огляделась. Взглянула на замерших людей, и улыбнулась. Улыбка была настолько нежной, будто доселе и не существовало такой нежности и любви в одной лишь улыбке. Люди упали на колени, моля о пощаде. Однако, не двинулся лишь один человек. Теперь его можно было увидеть с лёгкостью. Он стоял в тени, дабы одеяния выдавали его личность. Он с издевательской усмешкой смотрел прямо на неё. Даже сейчас. Выражение это, казалось, предназначалось лишь ей. Затем дева посмотрела ему в глаза. В лице его что-то переменилось, когда он поймал её взгляд. В её глазах он видил истину. В её глазах он видел смерть. Теперь-то он показал своё истинное лицо. В его лице замер страх.- Я вас прощаю, - произнесла дева, с той же улыбкой, всё еще глядя на него.

И обратила весь мир в пепел.