В прошлое

Из гаража долетал раздражающий звук пилы. Джуди без стука распахнула дверь и погрузилась в мерцающий и пахнущий железом мрак. Взвизгивал диск циркулярки, вспыхивали и тут же гасли голубые искры.

— Карл, твою мать! Мама просила заканчивать эту хрень!

Мерцание прекратилось, хоть и не сразу. Стало темно и как-то непривычно из-за тишины.

— Вруби там свет, Мартышка. Есть что показать.

Джуди нашарила рубильник и дёрнула его. Загорелась старая лампа накаливания в ржавом абажуре. Джуди смогла оценить то, во что превратился гараж за время, пока здесь хозяйничал дядя Карл. Два месяца назад его домишко, выстроенный рядом с болотом, сгорел, но он успел вынести большую часть хлама, с которым возился в подвале. «Теперь наш гараж — его подвал. Подвал вышел из-под контроля, мать его», — подумала Джудит.

Вокруг были свалены какие-то куски металла, топорщились куски проводов, а центральное место композиции занимал допотопный холодильник, чем-то напоминающий автомобиль, который Джудит видела на днях — хромированный когда-то, но уже всерьез облупившийся и поцарапанный. Дядя Карл стоял рядом и чесал затылок. На лице у него была старая маска сварщика, облезшая, как и холодильник. Он отошёл на пару шагов, поднял забрало, наклонился то в одну сторону, то в другую, желая оценить свое творение.

— Как тебе?

— Холодильников я что ли не видела?

— Да, холодильник ты видела, конечно, и очень часто, — сказал Карл и ухмыльнулся своей шутке. — Но только вот что, Мартышка — нихрена это не холодильник...

— А что? Арт-объект херов, что ли? — в голосе Джудит появилось раздражение.

Карл улыбнулся.

— Твой дядя, конечно, псих, но не совсем поехавший. Нет. Это не арт-объект, Джуд. Это машина времени!

***

— Ты взяла билеты, Джуд, — вместо приветствия спросил дядя Карл.

— Двадцать баксов отдала. Надеюсь, оно того стоило

— Ещё как, Мартышка. Это же искусство. Оно бесценно.

— Как скажешь.

Они вышли с парковки, на которой красовалась одна лишь колымага дяди Карла, и по дорожке направились к белому особняку. Вход в здание украшал широкий портик с колоннами.

— Красиво? — спросил Карл. Оглядывая здание, он из уважения опустил солнечные очки

— Не знаю.

— Греческое возрождение. Это тебе не наша халупа.

— Это наша халупа, дядя Карл, — зло сказала Джуди. — Твоя сгорела.

— Да, Мартышка. Ты права, — согласился Карл и они пошли ко входу.

Охранник, а по совместительству — билетер, впустил их внутрь. Помещения музея, который когда-то был особняком семьи Мейсонов, были пусты и прохладны.

— Как в склепе, — поёжилась Джуди.

— Ты права, — скривился Карл. — Подумать только, твои предки работали на этих Мейсонов. Вкалывали на поле, пока это здесь всё копилось.

Вокруг них стояли стеллажи, заставленные вещами. Резные шкатулки, трубки, пресс-папье из кости... Карл не мог с уверенностью сказать, были ли они произведением искусства, или просто дорогими предметами быта. Хотя, какая разница? Главную часть экспозиции представляли картины.

— Аманда Мейсон недурно рисовала, — сказал Карл, остановившись перед семейным портретом, — Вот она, здесь, сбоку.

На картине не было ровным счётом ничего необычного — богатое белое семейство, разместившееся перед камином. Сбоку стояла скромная девушка в платье персикового цвета. Её кожа отличала нездоровой белизной, но взгляд буквально впивался в зрителя.

— Я не понимаю, — сказала Джудит, которая уже начала уставать. — Зачем ты привёл меня сюда? Я ничего не понимаю в этих картинах-шмартинах, и не хочу понимать.

— Не кипятись. Тебе не нужно ничего понимать. Я в этом понимаю. То, что тебе нужно понимать, так это то, что Аманда имела все шансы стать знаменитым художником. Но не стала — умерла от какой-то там горячки. Вон там написано, хочешь, почитай...

Джудит бросила взгляд на биографическую справку и у неё ещё сильнее разболелась голова.

— Мейсоны, — терпеливо начал дядя Карл, — ценили искусство. В их доме постоянно проходили выставки. Их дочь была известной художницей, по местным меркам, конечно. Вот почему... Ты следишь? Вот почему в 1922-м здесь выставили картину «Лунный свет». Уинслоу Хомера. Был такой парень. Выдающийся. Его картину везли из Луизианы в Нью-Йорк и выставляли по дороге в разных местах, смекаешь?

— Ну и какой нам с этого прок? — раздражаясь ещё больше сказала Мартышка.

— А такой, — Карл понизил тон, — что мы её украдём.

***

— Я всё ещё не понимаю, мать твою, — медленно проговорил Майкл. — Мы пробираемся в особняк, так?

— Так, — кивнул Карл. За его спиной находилась освещённая доска с нарисованной разноцветными маркерами схемой. Сидевшая рядом с братом Джуд сделала плеер погромче, ей уже было невмоготу это слушать.

— Выносим картину. Закапываем. Возвращаемся... Почему мы просто не можем взять её с собой?

— Майкл, приятель, — Карл терпеливо начал повторять рассказанную уже несколько раз историю, — мы не сможем её сбыть. Это шедевр. Его все знают. Картина должна полежать в земле, немножко состариться... Мы её выкопаем. Как клад. Сдадим и получим свою долю. Как законопослушные граждане, а не как какие-то прохиндеи с большой дороги.

Повисло молчание. Карл начал стирать с доски часть схемы. Его раздражала музыка, долетевшая из наушников племянницы.

— Я в эту твою адскую машину не полезу, — сказал наконец Майкл

— Технически, — Карл не оборачивался и продолжал что-то чертить, — тебе и не нужно этого делать. И никому из нас не нужно.

— Вот, — он отошёл вбок, позволив им рассмотреть чертёж. Там было множество пометок и надписей, значков, которые Джуди видела на уроке физики. Но главным элементом была длинная красная линия, начинающаяся рядом с цифрой «1922», а ближе к концу красной линии она увидела вертикальное деление и цифру «2020», нынешний год.

— Мы находимся здесь. Объясняю для тебя, Майки, Мартышка то всё, вроде, поняла. Вот здесь, в 1922-м, нас ждёт картина...

— Мы залезаем в твой ржавый холодильник, и... — начала Джуди.

— Нет. Залезать не обязательно. Это работает не так, — глаза ее дяди странно заблестели. — Квантовая физика. Мультивселенная, понимаешь. Всё это дерьмо. Нам даже не надо залезать. Мы представляем, что завтра залезем в неё и отправимся в прошлое. Достаточно нашего желания, понимаешь. Для вселенной мы как бы уже залезли и как бы уже отправились в прошлое. Понимаете?

Джуди надула пузырь жвательной резинки, и он лопнул. Майкл залился визгливым смехом.

***

Майкл пыхтел позади, то и дело задевая лопатами стволы деревьев. И тогда Карл оборачивался и громко цыкал на него. Джуди несла мешок и несколько пластиковых пакетов. Дядя указывал им путь, но на деле они, как показалось девушке, просто ходили по парку кругами. Иногда со стороны главной улицы или с другой, где проходило шоссе, долетали тихие звуки сирены, и тогда троица, пригнувшись, пряталась в кусты.

— Думайте, — хриплым голосом говорил не привыкший так много ходить Карл в ночной тишине, — постоянно думайте. Вот: мы отправляемся туда. Забираем картину. Закапываем.

— Где? Где мы её закопаем? — недоумевали племянники. — Скажи наконец.

— Да хоть вот здесь, — он указал вглубь парка, где высился огромный дуб, заставший, кажется, ещё гражданскую войну. Рядом с деревом поблёскивала в лунном свете латунная табличка. Они подошли, и Карл, потоптавшись вокруг, выбрал подходящее место. Взял у Майкла одну из лопат, занёс её над землей, но в последний момент остановился.

— Думайте, — он посмотрел в лица племянников, казавшиеся тёмно-синими.

«Шэнк!» — лопата врубилась в землю. Прождав несколько мгновений, племянники тоже взялись за работу. Газонная трава и комья земли начали разлетаться в стороны. Сначала Джуди действительно старалась представлять, как они перемещаются в прошлое и забирают картину, но вскоре эти мысли пропали. Она просто копала, и чем остервенелей это делала, тем мутнее становилась картинка в её голове.

Вдруг под лопатами что-то хрустнуло. Все трое разом остановились.

— Раму, раму повредили, твою мать, — выругался Карл. — Осторожнее нужно было, придурки.

— Ну-ка, посвети, — он обратился к Майклу. Тот отложил лопату и включил фонарик на телефоне. Синеватый луч скользнул в вырытую ими воронку. Там была земля. Потом они увидели полуистлевший кусок ткани. А затем — нечто серо-жёлтое, расколотое лопатой. Побелевший Карл пошевелил этот свёрток. Онемевшие племянники просто смотрели в яму.

— Это череп, — сказал Карл, отступая на шаг, — И там ещё два... поменьше.

Он по очереди взглянул на племянников, будто прикидывая что-то в уме.

— Закапываем, — вдруг выпалил Карл. Они принялись сбрасывать собранную по краям ямы землю обратно. Майкл молча бросил лопату и бросился к кустам. Джуди, застыв, глядела ему вслед. Дядя взял её за грудки и встряхнул. «Ты-то не бросишь старика, мартышка», — неожиданно жалобно сказал он. Мартышка его не бросила. Она принялась закапывать. Наконец, яма с черепами снова скрылась под землёй. «Днём, — подумал Карл, — будет выглядеть как проплешина на газоне. Нам хана».

— Молодец, — сказал он племяннице и они пошли домой. Издалека доносился взвизгивающий звук сирены, верхушки деревьев слегка окрасило красным, но они уже не обратили внимания. Карл то и дело переходил на бег, но потом, запыхавшись, останавливался. Все три лопаты несла Джуди. Наконец, они были дома.

— Иди спать, — сказал дядя Джуди, но та не двинулась с места. Он приподнял дверь гаража и забросил лопаты внутрь. Потом и сам исчез внутри, опустив дверь. Зажёг свет — щель под дверью окрасилась жёлтым. Потом из гаража послышались удары металла о металл. После каждого Джуди вздрагивала оглядывалась по сторонам, но никто не обращал внимания — два соседних дома были выставлены на продажу, а их родители уехали на выходные. Наконец, всё стихло. Дверь гаража снова приподнялась. Комбинезон Карла промок от пота и был весь и перепачкан. За собой он тащил железную кувалду. Прислонив её к стене, он похлопал себя по карманам. Нашёл сигареты и закурил.

— Дай одну, — сказала Джуди, — не говори маме с папой, что я курю.

— Ок, — согласился Карл. — Только ты не говори им про это всё... и про машину. Уговор?

— Уговор.

Они стукнулись кулаками, а затем оба рассмеялись. Наступало утро.

Август 2020 — август 2021