good morning

Звон будильника — надоедливый, вибрирующий, с намеком на мелодию. Он без устали звучит из дальней комнаты. Заезженно крутится, повторяется по кругу и назойливо оповещает об времени — ровно половина пятого утра.

— Вам чем-то помочь?

Вопрос осторожный. Неуверенный. Почти трусливый, как если бы его вовсе не хотелось задавать. Он срывается с девичьих уст, растворяется в утренней прохладе и поглощает посторонние звуки — они почему-то тут же  гаснут, уступая место пугающей тишине.   

А незваный гость стоит перед ней: такой высокий, широкоплечий. Опасный. В редком проблеске рассвета.

Задумчивость вольной птицей гуляет по его красивому лицу, порхает в черных глазах, сидит на ухмыляющиеся губах и прячется в расслабленном теле, что беспечно опирается об косяк. Весь его образ пропитан ленивостью и скукой.

Однако, во взгляде скуки не было.

— Что-то случилось? Кто Вы?

Её сердце едва ли бьётся, словно затаившейся зверек перед опасностью. Странное предчувствие  скользит по узкой спине и женские пальцы нервно впиваются в ручку входной двери — той самой двери, что колебалась от настойчивых стуков  минуту назад.

В воздухе витает напряжение, но вместе с тем скользит и запах юноши — манящий, притягательный, с нотками мускуса. Он обволакивает женское тело медленно, аккуратно, пробирается под мягкую кожу и вызывает волнующий трепет внизу живота. Наваждение с привкусом тревоги.

За спиной что-то падает — шум неумелой скрипкой режет слух, пугает, вынуждает обернуться. Девушка мажет по прихожей беглым взглядом: опрокинутый табурет, сваленная кипа бумаг на полу, суетливая кошка, прошмыгнувшая на кухню, — ничего не обычного. Разворачивается обратно.

И замирает.

Незнакомец, склонившись, стоит напротив — лицом к лицу. Близко. Глаза его сияют черной бездной. Интересом. Предвкушением, что ярко полыхает в абсолютной тьме.

Хозяйка дома нервно сглатывает вязкую слюну и сжимает свободную руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Тело не двигается, — словно зачарованное тёмным колдовством, оно статуей застывает на месте.

Парень же изучает её. Без стеснения рассматривает, детально исследует, и определённо наслаждается моментом.

А потом вдруг произносит:

— Разреши мне войти.

Просьба или требование? — девичий разум не может определить, потому что бархатный, тягучий, словно мёд, голос пробуждает первобытные чувства глубоко внутри. Сладостную негу, что жгучей волной проноситься в жилах.

Уличная прохлада резко прошмыгивает внутрь, — по крайней мере это что-то схожее с ней. В отличии от терпеливого гостя, она уверенно заходит за порог, обдувает голые щиколотки, плавно поднимается вверх, кружа вокруг худых ног, и юркает под шелковую ткань халата, что внезапно кажется недостаточно длинным. Недостаточно плотным и закрытым, для проницательных глаз. В довесок, разум будто бы пьянеет, потому что слабое дуновение воздуха напоминает неназойливые касания рук, вызывающее приятные мурашки на коже.

И прежде чем полностью погрузиться в вихрь собственных ощущений, девушка неожиданно слышит:

— Я расцениваю это, как приглашение.

И тут же осознает  — она сделала шаг в сторону! Она только что открыла ему проход! Какого черта?!

Незнакомец заходит внутрь и закрывает дверь, — в то бесконечное мгновение что-то меняется. Ощущение безопасности покидает родные стены, домашний уют рассеивается, а краски блекнут. Серость, холод, ловушка — вот что теперь приходит на ум.

Девушка опасливо отходит назад. Мягкие тапочки шаркают по линолеуму под теперь уже тревожный стук сердца.

— К-кто ты? И зачем пришел? — слова невольно спотыкаются об неповоротливый, будто бы хмельной язык. Глаза не мигающе впивается в лицо юноши, и застывают на красивых губах, когда те расплываются в соблазнительной ухмылке. — Отвечай! Иначе я вызову полицию!

Парень же насмешливо хмыкает, смотрит снисходительно, и этим самым настораживает ещё больше.

— «Темный завет» — его же ты читаешь сейчас, — вдруг произносит он. — Какая глава особенно заинтересовала тебя?

— Что..?

Непонимание крутиться вокруг сомкнутых бровей, а после опасной стрелой пронзает мысли. Осознание бьет обухом так ярко и сильно, что голова кружиться от недоверчивости. В памяти мелькает образ с фотографии из старинной книжки, пока взгляд пронзает его точную копию.

Неужели он...

— Правильно, милая, — незваный гость улыбается и слегка наклоняет голову в бок — в этот момент, совсем мимолетно, его черные радужки сверкают алой зарей, — я тот, о ком написана эта глава.

«Чушь какая-то...», — думается в мыслях, а ватные ноги все равно отступают назад.

— Ты — сумасшедший, — тихо произносит она, хотя самой кажется, будто это её рассудок сходит с ума. — Что тебе нужно?

— Обряд. Ты его не завершила. Я пришел помочь тебе закончить начатое.

И тут юноша делает шаг — опасный, пугающий до ужаса шаг! Он производит эффект спускового крючка, что щелкает перед выстрелом. Хрупкое тело окатывает паникой, мышцы тот час напрягаются, превращаются в камень, — девушка испугано поворачивается, что бы убежать, что бы закрыться в своей комнате и вызвать помощь. Как жаль, что на пути оказался табурет, опрокинутый ранее, иначе бы она не споткнулась и не упала бы на холодный пол.

В глазах становиться мутно. Колени саднят, из-за чего тихий скулеж срывается с уст — глупая привычка, которая всегда проявляется, стоит ей ушибиться. Будто бы сама ситуация не достаточно идиотская.

Подобно пуховому одеялу, тепло неожиданно накрывает сверху. Нос щекочет глубокий, соблазнительный запах, а кожа покрывается мурашками от легкого прикосновения — незнакомец, возникнув из ни откуда, нависает сверху, расставив руки по обе стороны от её головы.

В этот момент сердце заходится от волнения, тарабаня об ребра, пока дыхание — прерывистое, шумное, — вырывается из лёгких. Мысли мечутся в черепной коробке в поиске решения: «бороться или молить о пощаде?»

Но тут их взгляды пересекаются.

Бездонная чернота с тлеющими алыми искрами внутри переплетается с карими глазами, и в девичьей груди вдруг вспыхивает огонь. Ожидание, что мягко скользит вниз.

Юноша медленно склоняется к женскому лицу. Его широкая ладонь касается длинных волос, пальцами зарываясь в мягкую густоту.

— Хватит, — просит она.

— Я только начал, милая.

Вкус его мягких губ ярко взрывается на трепетных устах — прикосновение чувствуется остро и волнительно. Крышесносно. Он целует её — обжигающе, жадно, упиваясь ею так, что мир кружиться вокруг от сладостной ласки.

Девушка растерянно упирается ладошками в крепкую грудь, слабо пытается оттолкнуть, вырваться из сильных рук, но парень настойчиво требует своего — подчинения.

Появляется беспомощность. Уязвимость, что согревает холодный пол под лопатками и лишает его твердости — если бы она стояла, то назвала бы это ощущение, как «почва ушла из под ног». Особенно, когда пламя внутри разгорается и поглощает волю во всем теле.

Дыхание сбивается — юноша пьет каждый волнительный выдох, — губы горят, а жар концентрируется внизу живота, пробуждая странную дрожь в коленях. Счет времени теряется — сколько они уже лежат? Долго ли целуются так ненасытно и сладко, прежде чем она начала плавиться в мужских объятьях? Прежде чем потеряла голову, стала цепляться за сильную шею и плечи, зарываться ослабевшими пальцами в растрепавшиеся тёмные волосы?

Невыносимо. Все это кажется невыносимо восхитительным.

Гость разрывает поцелуй. Затуманенные сладким наваждением глаза недовольно распахиваются и в который раз тонут в черном, глубоком омуте. Всё, что бушует сейчас в душе парня, отражается в его взоре, словно опасное зарево пожара — желание, нетерпимость, страсть — всё это полыхает, как сухая трава в порывах ветра. Он тоже на грани.

— Дай свое согласие и закончи обряд.

Его мягкий шепот дурманит, овладевает чувствами. Подобно лучшему искусителю, вводит в гипноз, приглушая слабый вопль разума: «Спасайся! Борись! Беги! Все это не нормально!». Томит бурлящее возбуждения, и как цунами, накрывает внутренний голос волной, что тот захлебывается от переизбытка.

Но девушка упрямо молчит.

— Значит, тебе не достаточно? — усмехается юноша, облизывает губы и не скрывает своего удовольствия, будто бы радуясь подобному исходу. — Плохая девочка...

С придыханием незнакомец припадает к тонкой шее, — язык его обжигает мягкую кожу, изящные губы прижимается, зубы смыкаются, даруя острые поцелуи. Одновременно с этим широкая ладонь плавно скользит ниже: по выпирающим ключицам, вздымающийся от волнения груди, к напряжному животу. Медленно, аккуратно, с особой внимательностью к чувствительным местам, словно давая время осознать то, что сейчас происходит.

«Он подчиняет меня».

Совсем мимолетно, томно тлеющий от возбуждения взгляд замечает шелковый пояс, что тянется в сторону. Мужская рука отшвыривает ткань, после чего накрывает обнаженную грудь — девушка только в этот момент понимает, что халат её раскрыт нараспашку.

— Ты... — неуверенный шепот растворяется вместе с выдохом.

— Я знаю чего ты хочешь. Знаю о твоих тайных фантазиях и мечтах, — юноша приближается к уху, прикусывает мягкую мочку и усмехается, когда она вздрагивает под ним. — Я здесь, что бы исполнить любое твое желание, любую прихоть, только заверши обряд. Стань моей и я вознесу тебя к раю, — обещает он.

И вновь целует — на этот раз требовательно, мокро, наказывая за не решительность. Страстный поцелуй танцующий на их устах бросает девичему сердцу вызов, — покарись, отдайся желанию! Но духа не хватает переступить запретную черту, потому что происходящее кажется безумием. Вымыслом, что существует только лишь на бумажных страницах книг.

Гость отстраняется, поглощает ее сбившиеся дыхание, разделяя воздух на двоих, и вдруг спускается вниз. Шея, плечи, грудь, с жаждущими внимания сосками, ребра, мягкий живот — каждый чувствительный миллиметр бьет током от коротких прикосновений губ. Парень ласкает, проводит дразнящую дорожку по изгибам влажного тела и всего на мгновение замерзает у края хлопкового белья, раздвинув податливые бедра в стороны.

— О, Господи! Что ты делаешь?!

И первый, сладкий стон разноситься в прихожей. Юноша встречает его с довольной ухмылкой у межножья женского начала, — там, где прячется под тканью изнемогающее от желания девичье лоно.

Его настойчивый язык кружится на складках, намочив тонкую преграду — уже достаточно для того, что бы сердце выскочило из грудиной клетки. Удерживая девушку в своих крепких руках, он с упоением лелеет её между ног. Словно ему важно, чтобы этот сладкий праздник прошелся по каждому уголку ее тела. Чтобы она купалась в его восхитительном аромате. Вдыхала его всем своим существом...

Раскрасневшаяся, под приглушенные рукой стоны, девушка выгибается, жмурится и стыдливо прижимается, жаждая большего. Она дрожит, не ведая, запускает ладонь в мягкие волосы парня и ведёт его в нужную сторону, проклиная нижнее белье, мешавшее ей стать с ним чем то единым.

Отдаваясь процессу полностью, она чувствует, как завершение подступает близко, — оно рядом, порхает, изводит, мучает, но почему-то не дарует долгожданное освобождение. Бедра перестают слушаться так, как это бывает перед концом. Но конец не наступает! Даже тогда, когда искуситель смыкает её ноги, чтобы усилить стимуляцию и продолжает упиваться её естеством, не сменяя ритм.

— Пожалуйста... — жалобно молит она, и тут же юноша останавливается. Он устремляет свой мрачный взгляд к сверкающим от желания глазам и замирает в ожидании. — Я... я хочу...

— Ты знаешь, что нужно сделать.

Сомнения окончательно испаряются, когда зубы смыкаются на набухшем бугорке — в том самом местечке, где женщин доводят до исступления. Очередной разряд проходиться по спине, выгибая ее в едином порыве. Девушка вскрикивает от удовольствия, хнычет, будто маленькое дитя.

А после быстро, с жарким придыханием произносит:

— Хорошо! Хорошо, я согласна на обряд! Согласна быть твоей, Тэхён!

Его ноздри раздуваются и он шумно втягивает воздух. Алый, схожий на рассвет, огонь опасно вспыхивает в тёмных радужках. Парень наконец-то склоняет голову ниже.

— Так то лучше, — шепчет он, — моя девочка.

И тут, внутренняя энергия приходит в движение. Буря, вскипятившая кровь, ярким фейерверком рассыпается внизу живота, посылая горячие волны одну за одной. Неконтролируемая, сладкая и такая долгожданная истома захватывает женское тело и приятно сокращает мышцы. Разум блекнет и душа перерождается в мощном водовороте чувств.

Волнительный вздох слетает с девичьих губ.

Девушка испуганно вздрагивает, когда кошка запрыгивает на колени, что бы тут же спрыгнуть обратно на пол. Глаза быстро моргают, будто смахивая наваждение, растерянно оглядываются, и наконец обращают внимание на раскрытую книгу в руках.

Ладошка неуверенно проходиться по пожелтевшим страницам, а после стремительно прижимается к груди, где ткань шелкового халата плотно прикрывает кожу.

А пышущая заря уже подглядывает из окна, медленно и дружелюбно освещая комнату тёплым светом.

Что? Уже утро?

Немного дрожащей рукой, девушка хватает телефон и не доверчиво смотрит на дисплей. Хмурит брови, отмечает, что подруга так и не ответила на её ночное сообщение и отключает будильник, который вот-вот должен заработать из-за приближающегося времени.

«04:29»

Она встает с мягкого кресла, в котором просидела всю ночь, и направляется на кухню, через прихожую, чтобы налить стакан воды.

Нужно выпить снотворное, и попытаться уснуть, иначе бессонница окончательно сведёт с ума...

...вот только в входную дверь, вдруг, кто-то настойчиво начинает стучать...