Шанс 14 глава

Шанс

15 Глава

Адриан

Я не помню, как оказался в больнице. Помню только одно — как она упала у меня на глазах. И в ту секунду у меня внутри что-то оборвалось. Будто всё. Конец. Нашей семейной жизни, которая толком даже не успела начаться.

Когда она начала оседать, я рванул к ней. Её тело мгновенно обмякло в моих руках — слишком лёгкое, слишком беззащитное. Я подхватил её и понёс к машине. Мне нужно было успеть. Просто успеть.

Что я чувствовал в тот момент? Я до сих пор не могу это описать. Это был не страх. Не просто злость. Не паника. Эмоции перемешались в один чёрный ком, который сдавливал грудь и не давал дышать.

Я гнал на полной скорости. Мне нельзя было терять ни минуты. До больницы — полтора часа. Но я доеду быстрее. Обязан доехать быстрее.

*Часом раньше*

Когда я увидел её в руках этого ублюдка, меня накрыла такая ярость, что на секунду я перестал слышать что-либо вокруг.

Первым делом я осмотрел комнату. Бардак. Всё перевёрнуто. Осколки лампы на полу. Следы борьбы. На кровати валялся какой-то жирный старик без сознания.

И Сиена. На её лице не было эмоций. Ни крика. Ни слёз. Она стояла, будто уже смирилась с любым исходом. Будто ждала — сейчас её убьют или она выживет.

На её лице — синяки. Разбитая губа, кровь уже подсохла по краю. На лбу — царапина. На руках — следы, на ногах — тёмные пятна. На шее — красные полосы от пальцев. От удушения.

Картина сложилась мгновенно. Её пытались изнасиловать. И тот, кто сейчас валялся без сознания, явно пытался затащить её под себя. А Лоренцо... чёртов ублюдок. Он что, собирался продать мою жену?

От осознания этого меня окончательно накрыло. Я уже не думал — я действовал.

Когда Лоренцо резко дёрнулся и воткнул в неё нож, я даже не понял, как нажал на курок.

Пуля вошла ему точно в лоб. Сиена сначала посмотрела на меня. Потом — на него.

Её глаза медленно закрылись, и она рухнула. Я поймал её почти у самого пола. Нож всё ещё торчал из её плеча.

Впервые в жизни я боялся прикоснуться к оружию. Боялся вытащить нож, понимая, что кровь хлынет сильнее. Но выбора не было. Я стиснул зубы и вытащил нож.

— Заберите обоих, — бросил я холодно. — Старика не трогать. С ним я разберусь лично.

Я взял её на руки и вышел из этого дома, не оборачиваясь.

*Настоящее*

Я резко затормозил у больницы. Даже не заглушив двигатель, обошёл машину и снова поднял её на руки.

Кровь продолжала пропитывать ткань. Каждые несколько минут я проверял её пульс.

— Живи, — прошептал я ей в волосы. — Просто живи.

В приёмном покое нас уже ждали. Медсёстры быстро подкатили каталку, я аккуратно уложил её.

— Что с ней? — спросил врач.

— Ножевое ранение в плечо, — ответил я, не отрывая взгляда от её лица.

— Сколько времени без сознания?

— Почти час. — тяжело вздохнула я. — Позовите Антонио Конте, — приказал я им.

Антонио Конте — наш семейный врач. Его отец, Карлос Конте, главный врач этой больницы. Антонио — абдоминальный хирург, сорок девять лет, спокойный, внимательный. Карлос — кардиохирург с тридцатилетним стажем, жёсткий характер, но золотые руки.

— Адриан? — окликнули меня.

Я поднял голову. Передо мной стоял Антонио в белом халате.

— Что случилось?

— Час назад её ранили. Ножом.

Он подошёл к Сиене, надел перчатки и начал осмотр. Пульс. Зрачки. Рана. Его лицо стало серьёзным.

— В операционную. Немедленно. Подготовить всё.

Каталка исчезла с поле зрения.

— Всё плохо? — спросил я.

— Рана глубокая, но... пока без критики. Нужно остановить кровотечение и зашить. Я сделаю всё возможное.

Он ушёл. Я остался у дверей операционной.

Маркус и Марко появились через десять минут. Когда медсёстры спросили про аллергии и операции, Маркус ответил на всё. И это задело меня. Он знает мою жену лучше, чем я.

Я её муж. И я почти ничего о ней не знаю. Это унизительно. Я должен узнать её. Всё. До мелочей.

— Босс, звонил ваш отец. Они в пути, — сказал Марко.

Я только кивнул. Через час приехали родители. Лукас. Изабелла. Она наша младшая сестренка, она жила с нами до своего совершеннолетья. Когда тети не стала, мама забрала её к нам. Я её не видела с тех пор как она ушла, выросла и стала красавицей. За уженом мы должны были встретится, но ужен отменился когда мы узнали что Сиену похитили.

Когда мама увидел меня то она села рядом и взяла мои руки. По ней было видно что она плакала не переставая.

— Это моя вина... Я не должна была... Отпускать охрану... Сынок, прости...

— Мама, — я сжал её ладони. — Ты не виновата. Она жива. Это главное.

Отец поддержал мои слова успокаивая её, Лукас обнял сзади. Но мама всё равно плакала, чувствуя вину. Я не злился на неё. Я злился на себя.

Я должен был убить Лоренцо раньше. Когда был шанс. Я оставил его в живых — и вот результат. Время тянулось бесконечно.

В голове крутились мысли одна хуже другой. А если рука не будет двигаться? Если она останется инвалидом? Чёрт.

Двери операционной открылись. Каталку вывезли. Я сразу подошёл к ней. Она лежала под кислородной маской. Левое плечо перебинтовано. Лицо в ссадинах.

— Как она? — спросила мама.

— Доктор всё объяснит, — ответила медсестра. — Нам нужно в палату.

— Пусть у нее будет самая лучшая палата. — приказала мама.

Медсестры лишь молча кивнули. Я молчала так как знала без этого они знают в какую палату её отвезти.

Дверь операционной снова открылась. Вышел Антонио. Он сначала окинул взглядом всех нас — отца, мать, меня. По его лицу невозможно было сразу понять, хорошие новости или нет.

— Здравствуйте, — спокойно сказал он, обращаясь к отцу.

Отец кивнул. Мама тоже едва заметно кивнула в ответ, сжимая платок в руках.

— Как она? — спросил отец. Его голос звучал твёрдо, но я знал: внутри он напряжён не меньше моего.

Антонио снял шапочку, провёл рукой по волосам.

— С ней всё в порядке. Жизни ничего не угрожает. Рану зашили, кровотечение остановили. Кроме того... — он на секунду задержал взгляд на мне, — в ноже который её раны был яд. Мы извлекли остатки вещества из раны и ввели антидот. Опасность миновала. Также по рентгену обнаружили вывих локтевого сустава — наложили фиксацию.

— Яд? — я шагнул вперёд. — Какой ещё, к чёрту, яд? — мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел.

— Лезвие, которым её ранили, было обработано. Вещество попало в кровь в момент удара. Но мы среагировали быстро. Сейчас в организме его практически нет. Завтра она должна прийти в себя. Пока будет под наблюдением.

В груди будто что-то отпустило, но до конца я всё равно не расслабился.

— Спасибо, — коротко сказал отец и протянул ему руку. — Мы ценим это.

— Не за что. Это моя работа. А теперь прошу меня извинить — меня ждут другие пациенты.

Он кивнул нам и ушёл по коридору. Мама шумно выдохнула.

— Слава Богу... Слава Богу, с ней всё хорошо...

Отец обнял её за плечи успокаивая.

— Давайте оставим охрану и поедем домой. Всем нужен отдых. Завтра вернёмся, когда она проснётся.

— Вы поезжайте, — сказал я. — Я останусь. Позвоню, как только она откроет глаза.

Отец посмотрел на меня внимательно.

— Тебе тоже нужен отдых, Адриан.

— Нет. Я остаюсь. — твердо в голосе ответил я ему.

Он понял, что спорить бессмысленно.

— Хорошо. Но если что — звони сразу.

Я коротко кивнула соглашаясь. Мама подошла ко мне и крепко обняла.

— Завтра я приеду рано утром, — прошептала она. — Передай ей... передай, что я рядом.

— Передам, — тихо ответил я.

Лукас хлопнул меня по плечу.

— Я буду в клубе. Если что — на связи, брат.

— Не переживай. Она сильная. — Изабелла мягко улыбнулась.

Я только кивнул им обоим. Кроме этого у меня не был сил. Они ушли. Коридор снова опустел. Стало тихо. Слишком тихо.

И только тогда я понял, насколько вымотан. Но уходить я не собирался. Я должен быть рядом, когда она откроет глаза.

Палата была просторной. Тихой. Аппараты мерно пищали, подтверждая, что она жива. Я подошёл к кровати. Она выглядела спокойной. Слишком спокойной. Длинные чёрные ресницы. Маленький аккуратный нос. Розовые губы — сейчас опухшие, с трещиной.

На её лице — синяки. На виске — гематома. Меня снова накрыла злость. Лоренцо мёртв. Но его отец. И тот жирный старик. Я убью их сам. Собственными руками.

На часах почти семь вечера. Усталость навалилась резко. Я сел на диван, накрылся пиджаком. Аппарат тихо отсчитывал удары её сердца. И впервые за этот день я позволил себе закрыть глаза.

Сиена

Мне приснился сон. Ужасный, липкий, такой, от которого хочется вырвать собственную память. Во сне меня похитили. Я снова переживала то, от чего пыталась убежать всю жизнь. Всё, что со мной когда-то произошло, повторялось по кругу — кадр за кадром, без права остановить это кино.

Я видела себя со стороны. Стертую. Сломанную. Мне было противно смотреть на себя — настолько жалкой я казалась. Униженной. Слабой. Я ненавидела себя за эту слабость. Это чувство было низким, грязным, разъедающим изнутри. Я не понимала, как вообще можно выглядеть настолько беспомощной и продолжать дышать.

Потом сон сменился. Я снова видела, как меня уговаривали стать хирургом. Как мне говорили, что это — мечта моей бабушки, что я обязана её исполнить. Я помнила свои отказы, свои попытки отстоять себя, свои желания... но при этом — ничего не помнила о собственной мечте. Будто её вырвали из меня. Стерли.

Как можно жить без мечты? Разве у каждого человека не должно быть чего-то, ради чего он живёт?

Я видела себя за учебниками. Без сна. Без отдыха. Я училась до изнеможения, пытаясь быть лучшей во всём. Эти попытки выглядели отвратительно — я убивала себя собственными руками. Не позволяла себе ни секунды покоя, ни одной слабости.

Я отчаянно пыталась доказать всем — особенно деду — что я не позор семьи. Но, доказывая это, я потеряла себя. А потом был ад.

Меня туда отправила моя собственная семья. Ад, который я никогда не забуду. Ад, который стал чем-то большим, чем просто боль. Мои попытки защититься, не сломаться, сохранить хоть что-то человеческое... сейчас, оглядываясь назад, кажутся жалкими.

Как можно было пасть так низко? Как можно было выжить после этого и делать вид, будто ничего не было? Восемь месяцев. Восемь месяцев ада. Невыносимо. Но я вытерпела. Встала на ноги.

Моё прошлое уйдёт со мной в могилу. Я не расскажу о том, что там было, никому. Даже под дулом пистолета.

Я пообещала выйти замуж, лишь бы избежать лечения. Думала, что это спасение. Ошиблась. Меня всё равно выдали замуж.

Я была уверена, что мой будущий муж станет новым адом. Но нет. Он и его семья... как люди — они мне даже понравились. Не любовь. Нет. Во мне вообще нет любви. Есть только я и моё прошлое, которое преследует меня повсюду.

Свадьба. Ночь в отеле. Договор. Поцелуй. Ядовитые слова.

Ссоры с ним стали чем-то обыденным. Иногда даже забавным. За две недели мы виделись всего пару раз, но я его запомнила. Думаю, у нас будет интересная история. История жизни.

Я не влюбилась в него. Это было бы глупо — влюбляться за такое время. Моё сердце не бьётся быстрее, когда он рядом. Я не ищу его взглядом в толпе.

Если честно, я вообще не знаю, что должен чувствовать человек, когда влюбляется. Я никогда не испытывала этого. Ни к кому. И, зная себя, если это чувство и придёт — я не пойму его сразу.

Мне бы хотелось поговорить с кем-то об этом. Но у меня нет подруг. Нет доверенных людей. Я просто хочу подругу. Неважно — младше или старше. Просто... подругу.

Все эти мысли крутились у меня в голове, пока я спала.

Я слышала звук аппаратов. Слышала собственное дыхание. Хотела открыть глаза, но тело не слушалось. Левая рука болела — забинтованная, тяжёлая. Я чувствовала это отчётливо.

Скорее всего, дело не только в ране плеча. Думаю, был ещё и вывих локтевого сустава.

Я поняла это, не открывая глаз. Тогда, когда тот старик таскал меня по комнате, он резко дёрнул меня — я почувствовала вспышку боли. Но не обратила внимания: адреналин зашкаливал. Моей главной задачей было одно — уйти. Спастись любой ценой.

А вот рана в плече... Она не должна была быть глубокой. Я видела это перед тем, как потерять сознание. Но сейчас она странно жгла, будто внутри что-то шипело. Это ощущение мне не нравилось.

Мысли начали сводить с ума. Голова болела. Собравшись с силами, я открыла глаза.

Палата была элитной — скорее напоминала номер дорогого отеля. Светлая. Белые шторы пропускали мягкий дневной свет. Я несколько раз моргнула, привыкая к яркости. Сделала глубокий вдох и почувствовала свежий, чистый запах.

Я попыталась встать — не получилось. Горло пересохло, голос был хриплым. Я нащупала пульт от кровати и, разобравшись, нажала кнопку. Спинка начала подниматься, превращая кровать в кресло.

И тогда я увидела его. На маленьком, неудобном диване спал Адриан. Накрытый собственным пиджаком. Под глазами — тени. Он явно не спал несколько дней.

— Адриан... — прошептала я.

Я нажала кнопку вызова медсестры. Никто не пришёл. Отлично.

Жажда была невыносимой. Я всё-таки встала. Левая рука ныла, но я старалась не задевать плечо. Босые ноги коснулись холодного пола — тут же по телу пробежали мурашки. Голова закружилась, но я устояла.

Вода, мне нужна вода. Глазами я искала воду и нашла. Бутылки стояли на журнальном столике возле дивана где спал Адриан. Серьёзно? Закрытая?

Медленно и уверенно шагая я подошла к столу. Хотела наклонится но левая рука опять загудела от боли. Тогда я решила разбудит Адриана.

— Адриан... — хрипло отозвала я его. Мой голос был тихим. Но все же я пытался.

Попытка разбудить Адриана была безрезультатно. Он не слышал меня. Не чувствовал как я его тыкала. Тогда я ударила его по плечу. Он резко проснулся, и сел, широко раскрыв глаза. От того что он резко встал я испугался. Он что зомби? За чем так резко то...

— Сиена?

— Нет, Эдвард, — язвительно ответила я.

— Что?

— Открой воду. Я хочу пить. Горло пересохло, пока я тебя будила.

Он наклонился к столику взял одну из бутылок и молча открыл его. Как только он открыл я взяла бутылку и почти полностью опустошила её — вода казалась спасением. В этот момент в палату вошла медсестра, но Адриан отправил её за доктором.

— Ты что, в сахаре была? — спросил он когда я поставила бутылку на стол.

— В аду.

— Когда очнулась?

— Только что.

— Зачем встала? Рука болит?

— Хотела пить. На кнопку никто не пришёл. Ты не слышал. Пришлось встать. Больно, но терпимо.

— Ложись. Сейчас придёт доктор.

Без сопротивления я направился к кровати. Он помог мне лечь обратно. Через минуту вошёл врач.

Кареглазый, приятный, уверенный в себе. Антонио Конте. Если я в семейной клинике — значит, это он.

— Доброе утро. Как вы?

— Добрый, — коротко ответил Адриан.

— Ну что, как себя чувствует наша пациентка?

— Детально или по теории? — спросила я.

— Если сможешь — совместно, — улыбнулся он.

— Начну с ранения, — сказала я спокойно, профессионально. — Нож вошёл в область дельтовидной мышцы. Глубина проникновения была средней — примерно три сантиметра. Кость не задета, сустав не должен повреждаться.

— Правильно. — ответил он.

— Лезвие прошло между мышечными волокнами, — продолжила я. — Мышца была частично рассечена, отсюда ощущение слабости в руке. Но главная проблема была не механическая. — сделав паузу я вздохнула. — Боль какая-то странная. Не просто режущей. Она словно живет своей жизнью — то затихает, то разливается внутри тупым распирающим жаром.

Он посмотрел на меня внимательнее и сказал:

— На клинке находился токсин. Предположительно нейротропного характера. Когда нож вошёл в ткань, яд сразу начал всасываться через повреждённые сосуды.

Вот оно. То самое ощущение.

— Поэтому ты чувствовала не только боль, но и жжение, — добавил он. — Такое ощущение, будто рана «горит» или «шипит» изнутри. Это реакция нервных окончаний на токсин. Яд раздражает периферические нервы, вызывая ощущение внутреннего давления и тепла.

Да. Именно так. Не просто рана. А будто что-то чужое растекалось под кожей.

— Мы извлекли остатки вещества, промыли раневой канал и ввели антидот. Сейчас токсин нейтрализован. Но нервные окончания ещё раздражены, поэтому боль будет сохраняться несколько дней. Это нормальная реакция.

— Теперь мне понятно. — за думавшись я дальше продолжила. — Теперь локоть, — сказала я. — Думаю у меня подвывих локтевого сустава. Когда меня резко дёрнули, суставные поверхности сместились относительно друг друга. Я так думаю.

—Полного вывиха не произошло, но связочный аппарат получил серьёзную нагрузку. При подвывихе растягиваются связки и повреждается суставная капсула, — продолжал Антонио. — Именно поэтому боль сейчас тупая, глубокая, будто внутри что-то ноет и давит. Она усиливается при попытке опереться на руку или полностью разогнуть её.

Я лишь кивнула, так как он прав. Сделав шаг ко мне он слегка коснулся области локтя, и я поморщилась.

— Видишь? Это воспалительная реакция тканей. Мы вправили сустав, зафиксировали его и наложили гипсовую иммобилизацию. Полное восстановление займёт несколько недель. Боль будет спадать постепенно. — он сделал паузу. — В плече — боль нейротоксическая и мышечная. В локте — связочно-суставная. Поэтому тебе кажется, что вся рука «чужая», тяжёлая и плохо слушается.

И он был прав. Плечо — жгло изнутри, будто под кожей остался раскалённый металл. Локоть — тянуло и ныло глубоко, как будто сустав наполнен тяжёлой водой.

— Но самое главное, — сказал он мягче, — ни кость, ни крупные сосуды не повреждены. Жизни ничего не угрожает. Всё контролируемо.

Я молча кивнула. Боль была. Настоящая. Чёткая. Но я была жива.

— Сегодня ты остаёшься под нашим наблюдением, — спокойно сказал Антонио. — А завтра, если показатели будут стабильны, сможем тебя выписать. Дальше уход за ней берёшь на себя, — он перевёл взгляд на Адриана.

— Я вас понял, — коротко ответил тот.

— Вообще-то я не инвалидка, — вмешалась я, чуть резче, чем нужно. — И в его помощи не нуждаюсь.

Адриан медленно повернул голову в мою сторону.

— Сиена, не начинай.

— Это не я начинаю.

Антонио вдруг прищурился, будто что-то вспомнил.

— Подождите... Сиена Монкрифф? Самый молодой хирург с двумя специальностями?

Я протянула ему правую, пока ещё рабочую руку.

— Приятно познакомиться. А вы Антонио Конте, сын профессора Карлоса Конте?

Он усмехнулся и пожал мою руку.

— Да, тот самый. Значит, вы знаете моего отца?

— Конечно. Он знаком с моим профессором. Мы пересекались. Характер у него, конечно, скверный... — я сделала паузу, — но руки золотые.

Антонио рассмеялся.

— Спасибо за честность. Полагаю, скоро вы присоединитесь к нашей клинике? Пациенты регулярно спрашивают, работает ли здесь Сиена Монкрифф.

— Сейчас у меня отпуск. Когда вернусь к практике — не могу сказать. Я ещё не решила.

— Что ж, хорошего отдыха. И скорейшего восстановления. Мы будем рады такому профессионалу.

Он улыбнулся и вышел. В палате повисла тишина. Адриан смотрел на меня внимательно. Я — на него, откровенно недовольно.

— Что опять не так? — спросил он, читая выражение моего лица.

— Я голодна. По мне не видно?

Он ничего не ответил. Достал телефон, что-то быстро пролистал и протянул его мне. На экране было меню — длинное, разнообразное. Глаза разбегались. Я выбрала том-ям с морепродуктами, но не острый. На десерт — свежие очищенные фрукты.

— Пока еду несут, поговорим? — спокойно спросил он.

— О чём?

— Кто-то из них что-то сделал тебе?

— Нет. Я не позволю себя обидеть.

— Что конкретно произошло? Мне нужна полная картина.

Я посмотрела на него с подозрением. Че он конкретно хочеть узнать?

— Тогда слушай. — и я рассказала всё. Без прикрас. Без истерик. Как убегала от старика. Как поняла, что меня хотят продать. Как боролась. Как обездвижила его. Как держалась из последних сил. С каждым моим словом его лицо становилось всё более каменным.

Когда пересказываешь подобное — звучит почти как фантастика. Хрупкая девушка справилась с крупным мужчиной? Но я не преувеличивала.

— Вот и всё. Дальше ты знаешь. Кстати... где они?

— Лоренцо умер на месте, — спокойно ответил он. — Старик и отец Лоренцо живы. Ждут своего часа. Я ими пока не занимался. Был здесь.

— Не жалей никого. Убей их, — сказала я холодно. — Как ты вообще отпустил этого идиота в прошлый раз? Убей всех Лоренцо. Нет. Вообще запрети это имя. Проклятое имя.

Он скрестил руки на груди и странно улыбнулся.

— Может, сама убьёшь?

— Это не моя профессия. Я доверяю это профессионалу. Спасибо за предложение.

— Какая ты стала скромная... Мы оба знаем, что ты далеко не ангел.

Я усмехнулась.

— Если бы не рука, я бы ударила тебя так же, как того старика. Но тебе повезло.

— Да ладно. Мы же идеальная пара. Как там говорят? Муж и жена — одна сатана?

— Раз так, может, тебе тоже руку сломать? Походим вместе в гипсе.

— Я бы поддержал тебя, — лениво протянул он, — Но если я тоже буду в гипсе, кто будет помогать тебе одеваться? Купаться?

— Даже не мечтай, — сухо отрезала я.

Он явно наслаждался тем, как меня бесит.

В этот момент в палату вошла его семья. Старший Калистро с женой, Лукас и Изабелла. Цветы, фрукты, торт — подготовились основательно. Мать Адриана бросилась ко мне с объятиями. И задела плечо.

Боль прострелила так, что у меня потемнело в глазах. Я едва не выругалась вслух. Адриан сразу мягко отстранил её. Она сперва не поняла, потом увидела моё лицо и гипс.

— О Боже, Сиена, прости! Я не заметила... прости меня...

— Ничего страшного, — выдохнула я сквозь боль.

И тут она расплакалась.

— Это я виновата... Если бы я не отослала охрану... с тобой бы ничего не случилось... Я виновата...

Она сжала мою правую руку и продолжала повторять это. Я посмотрела на Адриана. Почему она плачет так, будто я умерла?

— Мама, перестань, — устало сказал он. — Она жива.

— Розалия, не пугай девочку, — вмешался его отец.

Я глубоко вдохнула.

— Госпожа Калистро... Я не понимаю, за что вы извиняетесь.

Лукас ответил спокойно:

— Мама винит себя за то что отослала охрану. Если бы не это, тебя бы не похитили.

Так вот оно что. Сделав вдох и выдох я посмотрела на неё.

— Я вас не виню.

— Правда? — спросила она заплаканными глазами.

— Правда. Не вы же ранили меня.

— Но...

— Никаких «но». Я не обвиняю вас.

В дверь постучали — принесли еду. Семья вскоре ушла. Перед уходом Розалия снова попросила прощения.

Её слёзы меня раздражали. Я ненавижу, когда кто-то плачет передо мной.

— Спасибо, — вдруг сказал Адриан.

— За что?

— За то, что не сорвалась на маму. По тебе было видно, что ты еле терпишь.

— Я терпела не её. А слёзы.

— Она у нас слишком мягкая.

— Заметно.

— Приятного аппетита.

Он хотел отойти, но я остановила его.

— Адриан.

— Что?

— Собери мне волосы. Они мешают.

Он на секунду замер.

— Как?

— Как получится.

Я повернулась боком. Он осторожно распутал пряди, аккуратно, неожиданно бережно. Потом заплёл простую косу. Его пальцы двигались медленно. Спокойно Я чувствовала каждое касание до корней волос.

Стоп. Что за мысли.

— Всё. Надеюсь, нормально?

— Спасибо.

После еды я немного поспала. Потом листала телефон, пила таблетки. За все это время Адриан работал за ноутбуком, подпивая кофе.

— Если у тебя много дел, можешь идти. Я не держу.

— Не обязательно. — все ещё смотря в свой ноут ответил он.

Какой скучный. Да, мой отпуск полное гавно. Я представляла его иначе. Море. Путешествия. Горы. Сноуборд — один раз пробовала, и это было невероятно. А теперь? Больница. Гипс. Завтра возвращаюсь в золотую клетку.

— Было бы классно поехать в горы... покататься на сноуборде, — пробормотала я.

— Хочешь в горы? — сразу отреагировал он.

— Да.

— Выздоравливай. Поедем.

— Не надо давать ложных обещаний. — пробормотала я себе под нос.

— Я не бросаю слова на ветер. — услышав меня ответил он. У него слух как у кролика.

— Кстати, где мои покупки? — внезапно вспомнила я про свои покупки.

— Дома. Ждут тебя. Сама распакуешь. — он усмехнулся. — Маловато потратила. Денег пожалела?

— У меня есть всё необходимое. Я вышла развеяться.

— Тебе нужно научиться тратить мои деньги.

— Тогда поедем путешествовать.

Ничего не ответив он вдруг встал и подошёл ближе. За несколько шагов он сократил расстояние между нами.

— Хорошо. Тогда сделаем так.

— Как? — по интересовался я.

— Мы с самого начала неправильно начали брак. Нам нужно узнать друг друга. Работать вместе. Я не могу обещать поездки каждый месяц, но могу дать тебе всё, что ты хочешь... в обмен на одно.

— На что?

— На твои настоящие эмоции. Когда мы наедине — ты не должна притворяться. Не должна держать всё в себе. Ты моя жена. Развода не будет и ты это знаешь. Только смерть может нас разлучить. Но я не позволю тебе умереть.

Я смотрела на него внимательно. Это слишком дорогая сделка. А открываться ему — последнее, чего я хочу.

— Согласна? — спросил он.

— Подготовь условия. С документом. Тогда обсудим.

Он улыбнулся.

— Хорошо. Подготовлю. 

Всем привет. Спасибо вам за то что прочитали главу до конца. Меня не было почти месяц. У меня была депрессия, ну знаете не знала как и что писать. Не знала как развивать событию дальшее. Надеюсь это глава вам понравиться. Я это написала за выходные. Спасибо всем кто со мной и не бросил меня.