Лунная Соната

      Маленькая кукла, волнуясь, взошла на сцену. В своих деревянных, но податливых пальцах, она сжимала маленькую блестящую скрипку. Ее длинные волосы (как у Паганини) свисали с плеч темными ровными линиями. Опрятный черный костюм обтягивал ее тонкое деревянное тело. Аккуратно подойдя к краю лакированной сцены, кукла медленно поклонилась. После, подняв веки со своих хрустальных глаз, она осмотрела зал, в котором сидело множество бездвижных тел. Все они такими же стеклянными глазами глядели на сцену и куклу, которая уже положила скрипку себе на плечо и протянула над инструментом смычок.

      Маленькая кукла знала, что перед ней в зале сидят уже бездыханные тела, но что-то внутри нее побуждало ее играть для всех этих людей, которые уже ничего не видели, не слышали и не чувствовали. Маленькая кукла верила, что ее музыка, ее искусство пробудит слушателей от вечного сна, и не теряя времени, она начала играть вступление к сюите Эдварда Грига "Пер Гюнт", "Утреннее настроение". Ловко перебирая пальцами по шелковым струнам своей скрипки, кукла воспроизводила музыку, с которой будто бы просыпался весь заспанный после долгой ночи мир. Кукла закрыла глаза и представляла себе, как эти люди поднимаются со своих мест и потягиваются под утренними лучами ласкающего их солнца. Вокруг них раскинулось широкое зеленое поле с блестящей от росы травой, которая порой покачивалась от легкого дуновения ветра. Оранжевый восход светил яркими лучами солнца им в глаза, и они щурились, улыбаясь объятиям нового дня. На порой встречающихся в этом поле деревьях, птицы пели свои звонкие мелодии, что касались душ слушателей маленькой куклы, которая так сильно хотела им рассказать с помощью музыки о магии новорожденного дня средь прохладных окрестностей этого зеленого поля. Каждая тонко звучащая нота передавала собой минуты восхода солнца и пробуждение природы от сна.

     Плавно перейдя к "Лебединому озеру" Чайковского, кукла со своими слушателями перенеслась на холодную гладь зимней потязи. Сейчас они плыли в венецианских гондолах и на них опустился бледный ледяной туман. Около них миновали гармоничные белые пары лебедей. Они кружились на озере в своем медленном водном вальсе вокруг лодок куклы и ее слушателей. Птицы двигались в такт мелодии скрипки и плыли подобно ватным облакам в небе.

      Вслед за птицами начали танцевать и слушатели под "Голубой Дунай" Штрауса в обширном бальном зале, средь белых мраморных стен Рундальского дворца. Женщины порхали в разноцветных платьях, которые дополняли своей красочностью интерьер снежного помещения. Мужчины же были наряжены в строгие черные фраки, и подобно воронам кружили по бальному залу со своими партнершами. Множество пар ритмично кружились в своем танце под льющуюся музыку куклы, которая мягко перешла на композицию "Вальс цветов" из легендарного "Щелкунчика" Чайковского. С этими мелодиями каждая девушка и женщина в этом зале могли ощутить себя нежной белой розой, благородной коралловой бегонией, или пышной кремовой георгиной. Дворец будто бы переполнился вихрем их красочных лепестков роскошного букета платьев-цветов.

     Кукла сыграла еще несколько вальсов и люди наконец выдохлись. В мире музыки наступила ночь, и все перенеслись к подножью старого средневекового замка, который стоял на скале над спокойным средонощным озером, окруженным темным бором. Под желтым месяцем заиграла тихая и печальная "Лунная соната" Людвига Ван Бетховена. Светлячки кружились крохотными огоньками на фоне замка и леса, изображая своими движениями минорные ноты этого прекрасного и бессмертного произведения глухого композитора. Тяжесть, тоска и боль нависли над этим ночным пейзажем потухшего, подобно свече, дня. Звезды падали с небес в пустоту, как слезы девушек на землю, которые так чувственно переносили каждый переход звучания маленькой блестящей скрипки, что так страстно передавала плачущую мелодию в руках деревянной куклы. Плачущую мелодию, которую не слышал, а представлял и чувствовал однажды сам Бетховен, который посвящал ее своей единственной и безответной любви к герцогине Гвиччарди. Каждая нота как глубокий и тяжелый вдох отчаявшегося человека, который видит перед глазами самые темные промежутки времени своей жизни и не видит иного выхода, как просто свернуться в позу эмбриона и плакать навзрыд под холодными лучами луны. И так множество людей: из поколения в поколение, из года в год, от снежинки к лучу и от луча к снежинке, от дня к ночи и от ночи ко дню вспоминали всю пережитую боль и могли отдаться в руки щемящей тоски. Глаза каждого слушателя были направлены в чистое небо, которое с помощью их кистей фантазии начало скрываться за тяжелыми грязными тучами, которые тут же пролили тысячи соленых капель им на лица. Как странно глядеть на тихий и спокойный покров озера, когда только на тебя льет холодным дождем с чистых небес. Вскоре, музыка прекратилась, но еще долго звучала во всей окружающей среде. Она звучит и сейчас эхом из-под рук современных пианистов, скрипачей и виолончелистов. Она и будет звучать завтра, через неделю, месяц, год, сто лет, вечно...

     Маленькая кукла будто бы проснулась после долгого сна. Она опустила скрипку и смычок, а после — поклонилась. Открыв свои хрустальные глаза, кукла лишь увидела тот же самый зал мертвецов, который смотрел на нее своими остекленевшими взорами. Никто не плакал, не смеялся, не радовался, не аплодировал маленькому артисту, который так хотел вселить в людей частичку жизни, частичку себя, чтобы они больше не были мертвыми. Однако, все было как прежде. Маленькая кукла упала на колени, все так же держа в руках скрипку и смычок. Впервые у нее в груди что-то начало стучать, а из глаз на сцену начали капать слезы. Для нее "Лунная соната" только начиналась. Больше всего, кукла хотела счастья и радости для себя и для других. Она дарила его своими мелодиями и мелодиями великих композиторов. Но мертвец дара не примет...

"В радости найдет он столько мук,

Что будет сам не рад такому счастью."

Уильям Шекспир "Отелло" Акт 1, сцена 1