Глава 11 (Ремейк)

POV Эммелин

Маленькие шаги раздавались по коридору. Эммелин проснулась от этих звуков. Детский смех наполнил коридор. Осторожно ступая, она прижалась ухом к двери, пытаясь разобрать, откуда доносятся звуки. Смех звучал то ближе, то дальше, словно дети играли в прятки, то забегая за угол, то возвращаясь назад.

Она осторожно приоткрыла дверь — лишь на ладонь. В коридоре царил полумрак, только редкий свет от ночных ламп бросал дрожащие отблески на деревянные стены. Никого не было видно.

— Кто здесь? — тихо позвала она.

Смех оборвался. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, а затем — едва уловимый шорох, будто кто‑то юркнул за балку.

Эммелин вышла в коридор, сердце билось чаще. Она двинулась вперёд, всматриваясь в тени.

— Я не сделаю вам ничего плохого, — сказала она мягко, но в голосе звучали нотки страха. — Просто хочу знать, кто вы.

Из‑за массивной резной балки выглянул Конрад. Её младший брат. Он прислонил маленький пальчик к губами, издавая звук «Ш-ш-ш».

Эммелин замерла, не веря своим глазам.

— Конрад?.. — прошептала она, чувствуя, как внутри всё перевернулось. — Но...?

Как такое возможно? Её брат словно живой был прямо перед ней. На минуту Эме показалось, что воздух вокруг неё стал гуще и словно обволакивал. Вязкий, липкий.

Мальчик тихо хихикнул, прижимая пальчик к губам, и подал знак подойти ближе. Его глаза светились в полумраке — не испуганно, а скорее заговорщически, словно он затеял какую‑то игру.

— Ты зовешь меня куда-то? — Сказала Эма, но её младший брат снова пригрозил ей вести себя тихо.

Эммелин медленно шагнула вперёд, стараясь не спугнуть хрупкую тишину, нарушаемую лишь трепетным светом ламп. Конрад осторожно выглянул из‑за балки и махнул ей рукой — «следуй за мной».

Она колебалась всего мгновение. Разум кричал: «Это может быть ловушкой!», но сердце, узнавшее родной облик, тянуло вперёд. Сделав глубокий вдох, девушка двинулась за братом.

Они свернули за угол, где у перил лестницы притаился Кейн. Он махнул рукой подзывая их.

Эммелин замерла, увидев Кейна. В полумраке его фигура казалась одновременно знакомой и чужой — словно отражение, слегка искажённое в неровном зеркале.

— Кейн?.. — прошептала она, невольно делая шаг назад. — Что ты здесь делаешь? И как...

Она не успела договорить, как Конрад толкнул её в спину. Кейн лишь улыбнулся — но улыбка вышла какой‑то нецелой, будто он старался удержать на лице маску, которая вот‑вот сползёт.

— Мы здесь, чтобы помочь, — произнёс он, и голос его звучал чуть приглушённо, словно доносился сквозь толщу воды. — Но сначала ты должна увидеть.

Эма присела рядом с ним, всматриваясь в гостиную сквозь перила лестницы.

— Увидеть что? — Она не успела договорить, как один из младших братьев прислонил к ее голове руки и повернул её чуть правее, где виднелась маленькая щель с тусклым светом, пробивающимся сквозь нее. В обычном свете эту потайную дверь можно не увидеть, но с этого ракурса она отчётливо виднелась из-за колон в бликах полумрака.

Эммелин затаила дыхание, всматриваясь в приоткрытую дверь. Из‑за двери доносился приглушённый голос и шаги — словно кто‑то вёл тихий, напряжённый разговор, пока поднимался по лестнице.

— Что там? — прошептала она, не отрывая взгляда от щели.

Конрад приложил палец к губам, затем бесшумно подошёл к двери и слегка расширил проём. Теперь стал различим не только голос, но и обрывки фраз:

— Я не подумал, что она может быть как её мать... — Голос был знакомый, родной. — Нет, не нужно. Совет будет завтра. А после она останется одна и без защиты. Я это обеспечу.

Эммелин почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Голос... это был голос её дяди. Но что он имел в виду? «Как её мать...»

Она невольно шагнула вперёд, желая разглядеть говорящего, но Кейн резко потянул её назад. Его глаза в полумраке казались огромными, полными немого предостережения.

— Не сейчас, — прошептал он. — Он не должен знать, что ты здесь.

Из‑за двери снова донёсся голос Эзра — такой же твёрдый, как всегда.

— Сейчас она нужна мне живой!

Эммелин застыла, словно пронзённая этими словами. «Сейчас она нужна мне живой!» — голос Эзры звучал безжалостно, холодно, будто речь шла не о ней.

Её дыхание участилось, но она заставила себя оставаться неподвижной.

За дверью послышались шаги. Кейн и Конрад взяли её за руки и спрятали в углублении стены, из-за которого был хороший обзор, но лишь для смотрящего.

Эммелин затаила дыхание, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Шаги за дверью становились всё отчётливее — тяжёлые, размеренные, будто кто‑то намеренно подчёркивал своё присутствие.

Из приоткрытой потайной двери показался силуэт. Высокий, прямой, в длинном плаще, скрывающем очертания фигуры. Лицо оставалось в тени, но Эммелин узнала его — это был Эзра.

Он остановился в проёме, держа телефон в руке, и произнёс — на этот раз громче, словно хотел, чтобы его слова достигли чьих‑то ушей точно и без погрешностей:

— Всё должно идти по плану. Никаких отклонений. Как в прошлый раз.

Эма почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. «Как в прошлый раз...» Что это значит? Какой «прошлый раз»? В голове роились вопросы, но она заставила себя молчать, лишь крепче сжимая руки братьев.

Эзра сделал паузу, слушая собеседника на другом конце телефона, затем добавил с холодной усмешкой:

— В конце концов, она всего лишь инструмент. И когда придёт время, мы используем её по назначению.

Эти слова ударили, как пощёчина. Эммелин сжала кулаки, ногти впились в ладони, но она не издала ни звука. «Инструмент...» О чем он говорит?

Шаги Эзры отдалились, дверь тихо захлопнулась, и в коридоре снова воцарилась тишина — но теперь она казалась густой, насыщенной невысказанными тайнами.

— Это неправда, — прошептала Эммелин, скорее себе, чем братьям. — Я не инструмент.

Кейн посмотрел на неё — в его глазах отражался странный отблеск, придавая взгляду почти нечеловеческое выражение.

— Они думают, что контролируют тебя, — сказал он тихо. — Но ты уже начинаешь пробуждаться. И скоро поймёшь, что ты — больше, чем они думают.

– Но... — Эма не успела договорить, как Конрад перебил её.

— Это не то, что мы хотели тебе показать, сестрёнка.

Кейн выглянул из-за их укрытия, проверяя, что их дядя скрылся в конце коридора. Осторожно скользнул к двери, открывая её.

— Эма, пойдем.

Она замерла на пороге этой потайной комнаты. Внутри всё кричало: «Не входи! Это ловушка!» Но в то же время — странное, почти магнитное притяжение тянуло вперёд. Словно что‑то внутри рвалось навстречу тайне.

Конрад мягко подтолкнул её:

— Не бойся. Здесь ты увидишь то, что скрыто от всех.

Он взял её за руку. Его ладошка была тёплой, уверенной — и от этого прикосновения по телу пробежала волна странного спокойствия, будто он делился с ней своей силой. Маленькой, детской, но уже большой силой.

Зайдя внутрь, их встретило множество ступеней, уходящих вниз, в полумрак. Воздух здесь был иным — густым, пропитанным эхом давних, старинных обрядов.

— Куда мы идём? — прошептала Эммелин, невольно сжимая руку Конрада.

— Увидишь, — ответил Кейн, уже спускавшийся по ступеням. — Но запомни, чтобы ты не увидела, это то, что изменить уже нельзя.

Она сделала первый шаг, затем второй. С каждым шагом тени вокруг становились глубже, а свет от редких настенных ламп — всё более дрожащим, будто боялся проникнуть в нижние уровни.

На середине лестницы Конрад остановился, словно давая время передохнуть и подготовиться к тому, что ждет их внизу.

На удивление, их встретило довольное светлое помещение, больше напоминающее какую-то лабораторию. По правую руку расположился металлический стеллаж, который удерживал множество папок с записями. Слева расположилась капсула, больше похожая на большой аквариум, от которой шли трубки, переносящие жидкость каплей за каплей в маленькую чашу.

Подойдя ближе Эма заметила в этой капсуле едва различимый силуэт. Присмотревшись, она увидела то, что никак не ожидала.

Это была её мать. Истощенная, с серой кожей, высушенная словно сухофрукт и похожая на старуху. Она не была ни живой, ни мёртвой.

— Мам... — Она почти кричала, но не слышала собственного голоса. Женщина оставалась бездвижной. — Мама!!

— Она тебя не слышит. — Кейн подошел к капсуле матери. — Я предупреждал, что не в наших силах это изменить.

Эммелин рванулась к капсуле, дрожащими пальцами коснулась холодного стекла.

— Мама... — её голос сорвался. — Что с ней? Почему она здесь?

Конрад взял сестру за руку и повернул к себе, его тень скользнула по стене, искажая черты лица.

— Она инструмент. Та жидкость... — Мальчик указал на чашу. — Она нужна нашему дяде. Он выкачивает её дар, чтобы сделать других такими же, способными.

Эммелин отшатнулась, словно от удара.

— Что ты говоришь?.. — прошептала она, переводя взгляд с брата на Кейна. — Как это возможно?

Кейн подошёл ближе, его лицо в мерцающем свете казалось измождённым, будто он давно не спал.

— Это правда, Эма. Эзра использует силу нашей мамы. Он называет это «экстракцией дара». Из её энергии он создаёт... подобия. Открывает то, чего нет в таких как мы.

— Но это же... — Эммелин снова прижала ладони к стеклу, всматриваясь в черты матери. — Это убивает её!

— Она больше не принадлежит ни одному из миров. Её сознание заперто в пограничном состоянии. Она не чувствует, не видит, не слышит. Но её дар... он всё ещё активен. И именно он поддерживает эту систему.

Эма упала на колени и закрыла лицо руками. Поверить в увиденное было выше её сил.

Она медленно опустила руки, её взгляд снова упёрся в безжизненное лицо матери. В груди бушевала буря — боль, гнев, отчаяние, но сквозь них пробивалось что‑то ещё. Что‑то твёрдое, как сталь.

В голове эхом раздавались обрывки фраз из её сна: «Цена, которую ты уже заплатила, — лишь аванс. Истинная плата ждёт впереди.», «Чёткие ответы? Их не существует. Есть только пути. И каждый шаг меняет их.»

Девушка медленно поднялась с колен. В её глазах больше не было растерянности — только холодная решимость.

— Что я могу сделать?

— Забери часть этой экстракции. — Конрад обвел взглядом помещение, выискивая что-то. Его глаза остановились на шкафчике с стекляшками, он подбежал, хотел ухватить одну из них, но маленькие пальчики лишь скользнули сквозь. — Поторопись, сестрёнка. Мы долго не сможем продержаться здесь в твоем мире.

Эммелин шагнула к шкафчику, о котором говорил Конрад. Её пальцы сомкнулись на прохладном стеклянном бутыльке. Окунув его в чашу, она набрала небольшое количество жидкости.

— Нам пора уходить. — Сказал Кейн, скрываясь в полумраке лестницы. — Торопитесь.

Эма крепко сжала в руке бутылёк с переливающейся жидкостью. Холодное стекло будто пульсировало в ладони, отзываясь на биение её сердца.

Конрад кивнул на призыв , его полупрозрачная фигурка слегка мерцала в тусклом свете лаборатории. Он протянул руки к сестре, но та не спешила уходить. Она резко повернулась к капсуле. Её пальцы впились в стеклянную поверхность.

— Мама... — прошептала Эммелин, прижимая ладонь к холодному стеклу капсулы. — Я не оставлю тебя.

Конрад мягко коснулся её плеча:

— Эма, мы должны идти. Каждая секунда здесь... она отнимает у нас силы.

Кейн вернулся к ним, его силуэт дрожал в неровном свете:

— Эма! Если останемся дольше, рискуем потерять связь с твоим миром. А тогда...

Он не договорил, но Эммелин поняла. Тогда они навсегда останутся здесь — призраками в лабиринте тайн, которые им не суждено разгадать.

Она последний раз взглянула на мать. В глазах женщины не было ни проблеска сознания, но где‑то глубоко внутри, словно далёкий маяк, мерцала искра — искра её дара, её сущности.

— Я вернусь за тобой, — пообещала Эммелин. — Клянусь.

Сжав бутылёк крепче, она повернулась к братьям.

— Уходим.

Они двинулись к лестнице. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто само пространство сопротивлялось их уходу. Кейн шёл впереди, его полупрозрачная фигурка едва уловимо мерцала в полумраке. Конрад замыкал шествие, время от времени оборачиваясь — словно опасался, что кто‑то или что‑то последует за ними.

— Пока мы поднимаемся, ты можешь спросить у нас что-то. Возможно, мы упустили важные детали.

— Что он планирует? — спросила она, следуя за Кейном. — Зачем ему это?

— Эзра хочет создать армию, особых, избранных, но без воли, без собственного разума. Подчиняющихся только ему.

— Но зачем? — Спрашивала она, пытаясь успеть за братом.

— Власть. Контроль над тем, что скрыто от других. Он верит, что только он достоин решать, кому владеть этими силами.

Эммелин почувствовала, как внутри всё сжалось. Слова Кейна эхом отдавались в голове, складываясь в жуткую картину.

— Армия... без воли? — переспросила она, с трудом веря услышанному. — Но как он собирается это сделать?

Кейн замедлил шаг, обернулся. В полумраке его глаза казались двумя тёмными провалами, полными невысказанных тайн.

— Через эту экстракцию. Он использует силу мамы — и других, кого успел захватить, — чтобы создавать подобия. Они выглядят как мы, обладают частью способностей, но лишены свободы воли. Полностью подчинены ему.

— И сколько их уже... создано?

Конрад, идущий позади, тихо ответил:

— Мы не знаем точно. Но с каждым днём их становится больше. Эзра не останавливается.

Они достигли верхней площадки лестницы. Дверь в коридор была приоткрыта — тонкий луч света пробивался сквозь щель, обещая возвращение в привычный мир. На последней ступеньке ведущей из этого потайного пространства, Кейн остановился.

— Мы должны уходить. Береги себя.

Мальчишки взялись за руки и исчезли словно дым погашенной свечи.

Эммелин осталась одна перед приоткрытой дверью. В ушах всё ещё звучали слова братьев, а в руке — пульсировал бутылёк с переливающейся жидкостью. Она сжала его крепче, словно он мог стать якорем в этом вихре откровений.

Сделав глубокий вдох, она шагнула в коридор. Дверь за её спиной тихо захлопнулась, будто отрезая путь назад. Полумрак обступил её со всех сторон, но теперь он не казался пугающим — скорее... знакомым. Словно она наконец начала видеть то, что всегда было скрыто.

Автор

В полумраке коридора фигура в белом казалась почти призрачной. Мужчина стоял неподвижно, словно статуя, лишь его коса слегка покачивалась в такт дыханию. Его глаза — два бездонных колодца — следили за каждым движением Эммелин.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тепла, ни доброты. Только холодный расчёт и удовлетворение.

— Отлично, — прошептал он, его голос эхом отразился от стен. — Всё идёт по плану. Девочка приняла свою судьбу. Теперь осталось лишь подтолкнуть её в нужном направлении.

POV Джайлс

Люк и Джайлс сидели в медблоке. Джун вновь взяла их кровь, чтобы сравнить с вчерашним образцами.

Блондин нервно постукивал пальцами по краю стола, время от времени бросая взгляд на брата. Тот сидел, ссутулившись, с закрытыми глазами, словно пытался отключиться от происходящего. В медблоке царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким писком аппаратуры и шагами Джун, которая сосредоточенно работала с образцами крови.

— Снова кровь берет, — тихо пробормотал Люк, проводя рукой по месту укола на сгибе локтя. — Чувствую себя подопытным кроликом.

Джайлс приоткрыл один глаз, криво усмехнулся:

— Мы и есть подопытные кролики. Сейчас сестренка найдёт у нас молочные клыки и отпустит по лесам бродить.

— Не смешно, Джо. Но... Анализы Люка действительно странные.

Блондин замер, услышав последние слова Джун, он перевел взгляд на брата, Джайлс больше не притворялся, что дремлет: глаза широко раскрыты, в них смесь тревожноги и настороженности.

— Что значит странные? Конкретнее Джун!

Джун помедлила, словно взвешивая каждое слово. Затем подошла к монитору, на котором отображались графики и таблицы, и жестом пригласила их приблизиться.

— Смотрите, — она указала на два столбца данных. — Это ваши анализы за вчерашний день. А это — сегодняшние. У Джайлса динамика более-менее стабильная: небольшое повышение лейкоцитов, но в пределах допустимого. А вот у Люка...

Она увеличила фрагмент графика. Линии на экране извивались, словно живые, образуя причудливые пики и впадины.

— Видите эти скачки? — продолжила Джун. — Количество определённых клеток резко возрастает, а затем так же резко падает. И структура их меняется. Не могу точно определить, что происходит, но это не похоже ни на одну известную мне патологию.

Люк невольно сжал кулаки. Ему явно не нравилось происходящее, он даже начал ёрзать на кушетке.

— То есть ты не знаешь, что со мной? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

Джун повернулась к нему. В её глазах читалась искренняя озабоченность.

— Пока нет. Но я не остановлюсь, пока не найду ответ. Нужно провести дополнительные тесты. Или... — Девушка замерла, обдумывая слова, будто сомневалась в том, что скажет дальше. — Джо, а если твоя знакомая сможет ему помочь?

— Джу, разве ты не обещала оставить это между нами? — Джайлс смотрел на сестру и не верил в то, что она только что сказал. Даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не сон.

Люк резко выпрямился, забыв о нервозности. Слова Джун словно ударили его током.

— Какая знакомая? — спросил он, переводя взгляд с сестры на брата. — Джайлс, ты что‑то знаешь?

Джайлс помялся, бросил короткий взгляд на Джун, потом снова на Люка.

— Есть одна... особа, — начал он осторожно. — Она помогла мне после той ночи, скажем так... Вылечила меня.

— Джо, он наш брат, думаю, ты можешь ему сказать правду.

— Ты сейчас серьёзно? Ты же обещала, Джун!

Люк напряжённо смотрел на брата, ожидая объяснений. В воздухе повисла тяжёлая пауза.

— Джо, — голос Люка звучал твёрдо, — я хочу знать всё. Что за знакомая? Как она «вылечила» тебя?

Джайлс глубоко вздохнул.

Она серьёзно думает, что я расскажу Люку об этом? Почему она делает это? Неужели среди охотников нет никого, кто может хранить секреты?

Он было уже хотел ответить, как раздалась тревога общего сбора. Тревожный сигнал разорвал эту напряженную атмосферу. Джо выдохнул, это спасет, хоть и ненадолго.

— Кажется, нам пора. Собирайся, Люк. — Джайлс быстро скользнул с кушетке, натягивая свою куртку.

— А мои анализы? — Блондин всё еще цеплялся за тему, которая казалась ему важней. — Мы же не можем просто оставить это?

— Мы займемся этим позже. Обещаю. — Джун взяла брата под руку и помогла ему слезть с кушетки.

Из коридора уже доносился топот ботинок, голоса и короткие команды по внутренней связи. Все двигались четко и слажено. Парни вклинились в поток других охотников, и зашагали в командный пункт. Джун выключила монитор и последовала за ними.

Они свернули в боковой проход, ведущий в командный пункт.

В центре зала в темно-синем кителе стоял Генри, ожидая полного сбора. Его фигура выделялась строгой осанкой и сосредоточенным выражением лица. Когда Люк, Джайлс и Джун вошли, он коротко кивнул, давая понять, что заметил их.

— Все здесь? — голос Генри звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость.

Бриана вошла в зал и встала рядом с остальными.

— Приступим. — Генри шагнул к проекционному экрану, на котором тут же вспыхнула схема лесов и в правом уголке была небольшая фотография.

Джо смотрел на неё, находясь в лёгком шоке. Почему там фотография Эммелин?

Он старался скрыть тревогу за привычной маской равнодушия и внимал каждому слову командующего, пытаясь понять, что происходит.

—Последние наши задания были не очень удачные. Нам повезло, что из трех отрядов вернулся хотя бы один. — Генри посмотрел на сыновей и снова перевел взгляд на остальных охотников. — В этот раз я принял решение увеличивать отряды.

Генри обвёл взглядом собравшихся и продолжил:

— Отныне в каждом отряде будет не два, а четыре человека. Это повысит шансы на выживание и эффективность выполнения задач. Распределение по группам — моё решение. Возражения не принимаются.

Люк переглянулся с Джайлсом. В глазах брата он увидел то же недоумение и настороженность, что испытывал сам. Увеличение численности отрядов — серьёзное изменение правил, к которому они не были готовы.

— Теперь к текущей задаче, — Генри вновь повернулся к проекционному экрану. Схема лесов сменилась на портрет Эммелин. — Новая цель. В обличии человека выглядит так, перевоплощение в белого волка. Я направлю одну большую группу, чтобы схватить её. Важно, эта особь должна быть доставлена живой.

Особь. Джайлсу резало слух это слово, он сжал кулаки, чувствуя как внутри закипает гнев. Эммелин явно была не особью. Она была человечнее многих.

— Почему именно живой? — спросил Люк, стараясь говорить ровно. — Если она опасна, разве не логичнее... нейтрализовать угрозу?

— Потому что мёртвая она ничего не даст, — отрезал Генри. — Нам нужны ответы. А ответы можно получить только от неё. Вы же все заметили, что оборотни стали сильнее, и что нам всё сложнее им противостоять.

Джайлс больше не слушал. Они смотрел лишь на фото девушки. Воспоминания вспыхнули в голове так ярко, будто она стояла перед ним как живая. Эти пронзительные голубые глаза. Её запах: смесь лесного мха и дождя, и чего-то сладкого. Он на секунду задумался. Сладкое, сладкое. Что же это за компонент. Ваниль? Да! Ваниль. Этот аромат, переносил его в то утро. Он вспомнил, как очнулся и увидел её, в руках два кофе и крафтовый пакет с сэндвичами. Как она смущалась. И улыбка. Нежная и притягательная.

Она спасла его. Будто это было что-то обыденное, повседневное. Даже не задумываясь, осталась рядом с тем, кто нуждался помощи, забыв о вражде. В тот момент он чувствовал к ней не просто благодарность, что-то глубже, теплее, то, что он не мог объяснить.

Сейчас, стоя в командном пункте, окружённый голосами и тревожными сигналами, он снова ощутил это. Запах ванили, её улыбку, её голос. Всё это было так реально, что на секунду ему показалось — она здесь, рядом.

Люк, заметив, что брат погрузился в мысли, тихо окликнул его:

— Джо? Наших имён нет в списках отрядов.

Джайлс моргнул, возвращаясь в реальность. Зал, Генри, проекционный экран — всё это вдруг показалось чужим и далёким.

— Нет? Но мы должны быть там.

Джо подошёл к Генри. Тот стоял с Брианой, показывая ей план задания.

— Ты отстранил нас? Почему?

Генри оторвался от схемы и посмотрел на Джайлса спокойно, но твёрдо.

— Да, я отстранил вас обоих. Это не наказание — это забота о своих детях. Вы только недавно вернулись с задания. Посмотри на Люка, он еще не оправился. Ведь так? — Мужчина перевел взгляд на Джун, та лишь кивнула. — Отдохните. Накопите силы и тогда я снова отправлю вас на задание.

— Я хочу быть с списках. Все думают, что я упустил ту волчицу, мне нужно доказать, что это не так. — Джайлс на мгновение замер. В его взгляде мелькнуло недоумение, сменившееся едва сдерживаемым раздражением.

— Ещё одна причина твоего отстранения! В этот раз всё должно быть гладко, строго по плану.

Джо хотел было ответить, но Генри вскинул ладонь, показывая, что более не желает продолжать этот разговор.

Брюнет вылетел из командного пункта быстрее пули. Он должен быть там, среди отрядов. Защитить её, если это потребуется. Эта мысль заставила его остановиться. Неужели он готов нарушить приказ ради оборотня? Готов.

— Я знаю, что ты задумал, Джо! — Люк догнал его и развернул к себе, встретившись с его янтарно-карими глазами. — И я пойду с тобой.